Анлайн-дадатак да газеты
"Народная Воля"

7:00 29 мая 2017
6
Памер шрыфта

начало на 5-й стр)

Нормальное человеческое понимание

В райцентре найти работу не просто. Понял, что по специальности не позволят работать. Решил устроиться грузчиком на местный кожкомбинат. Уже почти прошел комиссию, сижу у последнего – кажется, лор-врача. Вдруг подходит замглавврача и вписывает в стандартную форму психиатра. Я возмутился: «А с какой стати? Не желаю я ни к какому психиатру!» Так надо – был ответ. Я ушел, не торопясь потренировался и заполнил стандартный бланк: поставил подписи всех врачей. На следующий день пришел в регистратуру. Подождал, пока кто-то подойдет ставить печать. И тут же следом подаю медсестре свой бланк. Она, почти не глядя, по инерции штампует.

Расчет на психологию сработал. Сдал в отдел кадров и приступил к работе. Главное – неделю проработать, так называемый испытательный срок выдержать. А там от меня так просто не отделаются.

Проработал пару дней, на третий меня отстраняют от работы. Объясняют в отделе кадров: «Приходили два человека в штатском, говорят, что вы незаконно работаете, не прошли комиссию». – «Как так? Прошел я, и вам же передал заключение комиссии». – «Нам сказали, что подписи поддельные». Ну хорошо, обещаю на днях все пройти. «Нет, мы вас не можем допустить к работе».

Пришлось уйти ни с чем. К счастью, я уже успел заселиться в общежитие и прописаться. Продолжаю жить, как ни в чем не бывало. Ломаю голову, как разрешить проблему, и свои дела какие-то делаю. Проходит несколько дней, и комендант говорит: «Вас вызывает директор комбината».

Захожу в кабинет директора: «Здравствуйте». – «Здравствуй, Кукобака. Садись, рассказывай подробнее, что у тебя там за проблемы. Почему ты не хочешь проходить медкомиссию?» И у нас завязывается непринужденная беседа. Я откровенно ему рассказываю свою биографию. За что я провел свыше шести лет по психушкам и тюрьмам. И о том, что теперь меня везде третируют, не позволяют нормально жить, работать по специальности. Такой вот разговор. Директор – обычный советский обыватель. Для него это удивительно, никогда подобного не слышал и понятия не имел. А тут перед ним сидит живой «враг». Он говорит: «Да, ты знаешь, я вот специально сходил за тебя в поликлинику и побеседовал с врачом, раз ты их избегаешь. И мне выдали вот такую справку относительно тебя. Объяснили, что ты находишься под надзором. Вот, возьми, ознакомься с ней».

Читаю эту справку. Дословно уже не помню, но смысл таков. В ней утверждалось, что мне нельзя работать в ночные смены, во вредных условиях, на любой технике, с работающими механизмами, на любых станках, конвейерах и прочее, и прочее. Дочитав текст, спрашиваю: «А вы не спросили у того врача, мне самому улицу можно переходить или только с поводырем, как слепому?»

Он засмеялся: «Да, хороший вопрос. Ну а если без шуток, у нас на комбинате много разных вакансий, и найти тебе место – не проблема. Но, согласно вот этой справке, нет на комбинате такой работы, на которую я мог бы тебя допустить, не нарушив трудовое законодательство. А вступать в конфликт с законом не собираюсь. Давай поступим следующим образом. Я не буду выселять тебя из общежития. Живи на общих основаниях, сколько потребуется, но без скандалов. Что касается работы – ну, тут уж как сам сможешь решить проблему». – «Ладно, – говорю, – спасибо и на этом». Поднялся уходить.

«Да, вот еще, – жестом остановил меня директор. – Насколько я понял, родственников у тебя нет. В средствах ты ограничен, и помочь некому. В подобных случаях у человека появляются нехорошие мысли и тянет на дурные поступки. Вот лист бумаги, – протягивает мне лист и ручку, – пиши заявление на помощь. Я выделю тебе из директорского фонда некоторую сумму». – «Вы что, предлагаете мне помощь от этого паршивого государства, причинившего мне столько зла? Да и не только мне одному. Я с голоду подыхать буду, ни копейки не попрошу!» – «Ладно, Кукобака, иди уж отсюда, – с раздражением сказал директор и добавил вслед: – Видно, не зря тебя в психушки сажали».

С тем и покинул я кабинет. Позже навел справки. Директор был членом партии. Ходили слухи, хотели ему дать Героя Соцтруда, но произошло какое-то ЧП (авария?), и вопрос был снят.

Ну а дальше что? Надо решать вопрос трудоустройства. Пошел на хитрость. Чтобы усыпить бдительность людей в штатском, пустил слух, что уезжаю в Москву. А сам стал искать работу. Наконец обнаружил, что на комбинате вторсырья требуются грузчики. Уже испытанным методом подделал медсправку и приступил к работе. Тщательно скрывал от соседей по общежитию, что хожу на работу. Возвращался позже других, якобы с прогулки. Проработав с неделю, стал смелее. Работа состояла из погрузочно-разгрузочных операций с тюками вторсырья из вагонов и грузовиков. Такая работа явно противоречила вышеупомянутой справке, но я уже не боялся увольнения. Был уверен, что после скандала с увольнением на ТЭЦ-2 сотрудники КГБ не посмеют меня нагло лишить работы.

Так что моя хитрость удалась. Общежития своего при комбинате вторсырья не было. Но я и не нуждался в нем благодаря помощи директора кожкомбината. Так что даже среди коммунистов встречались иногда порядочные, отзывчивые люди.

У меня нет никаких обид

В 1978-м меня снова арестовали и на этот раз уже не посмели в психушку сажать. Решили: себе дороже будет. Первое время после ареста никому не мог сообщить об этом. Власти скрывали, засекретили арест. А тут в Москве и везде беспокойство: «Кукобака пропал. Где, чего?» Начали в психушку писать разные протесты. Там отвечают: «У нас такого нет».

– А что послужило поводом для ареста?

Михась Кукобака: – Поводом? Статья 190-1 УК РСФСР: «Распространение в письменной и устной форме клеветнических измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй». Конечно, основными материалами обвинения были статьи, озвученные по радио или опубликованные на Западе. Сюда же вошли и вымученные показания некоторых бывших коллег. Нашли и таких, кто хотел как-то выслужиться, – давал показания охотно. К примеру, некий Балквадзе, убежденный сталинист, работавший водителем. Но ни одного рабочего с ТЭЦ-2 не было. На такую фальсификацию КГБ не решилось. Оттуда был лишь начальник цеха, который в письменных показаниях клеветал. Мол, на стене в комнате Кукобака размещал высказывания Гитлера. Я потребовал вызвать в качестве свидетеля сержанта милиции Пенязя, но мне отказали.

Свидетелями были брат с сестрой, на квартире которых я прятал самиздатские материалы. Видел, как им неудобно было давать показания. К ним приходили с обыском, потребовали выдать добровольно. Действовали шантажом: «Мы же знаем, как ты квартирку свою отремонтировал». А он был хороший столяр-краснодеревщик; материалы – ворованные с фабрики, понятное дело. Все тогда воровали, где кто работает. Если на мясокомбинате, значит, кусок колбасы тащит домой. Потом ему напомнили: «Ты же сейчас в Доме правительства ремонт делаешь – ответственная работа, и платят тебе хорошо», – т. е. намек: смотри, такую работу можешь потерять. Вот так действовали. А в случае отказа могли бы пригрозить: мол, не дашь показания, пойдешь как соучастник – помогал Кукобаке, квартиру ему свою предоставлял и т. д. То есть методов воздействия, запугивания, шантажа было достаточно.

Узнав про обыск, попросил хозяина объяснить, как оперативники КГБ сумели разыскать все спрятанное. И он, смущаясь, раскрыл технологию «добровольной выдачи». Я спросил: «А не можешь ли ты сесть и спокойно, подробно изложить письменно все произошедшее?» – «Но для меня это будет равносильно пропуску в тюрьму!» – «Возможно, ты прав», – пришлось мне согласиться с его аргументом.

В своем последнем слове в суде я заявил, что у меня нет никаких обид на свидетелей. Эти люди свидетельствовали под нажимом, шантажом. Фактически сотрудники КГБ сами писали для них показания.

Я никогда никого не вовлекал

Михась Кукобака: – Формально суд считался открытым, а на самом деле был закрытым. Как так? Посторонних не пускали, у дверей стоял мент. В зале сидели сотрудники КГБ. Но до ареста я успел оформить на Некипелова и переслать ему генеральную доверенность на свою защиту в суде.

Предвидеть, что меня вскоре арестуют, было несложно. На работе были сочувствующие люди. Одна из них, молодая, симпатичная женщина Люба, много мне помогала. Даже в больнице навещала, когда лежал на операции. Ее рабочее место было напротив кабинета Солодовникова – начальника цеха. К примеру, звонят ему из КГБ, что-то в отношении меня. А он, отставник, майор-авиатор, охотно сотрудничал с ними. Люба все слушает, а потом мне пересказывает. И я о многом был осведомлен. Попросил ее переслать доверенность Некипелову, так как мою почту КГБ перехватывал. Что она охотно и сделала.

Любу, как и других, вынудили свидетельствовать против меня. Чувствовалось, как ей неловко было выступать в суде. Возможно, опасалась, что расскажу, как она мне помогала.

Судья отказал Некипелову представлять мои интересы, но не стал удалять из зала его и помощницу Марью Гавриловну Петренко. Весь процесс они оба застенографировали, и сегодня он в свободном доступе в интернете. Поэтому нельзя тот суд считать полностью закрытым.

Каб мець магчымасць прачытаць цікавыя і актуальныя артыкулы, купляйце PDF-версію газеты!
Хуткая аплата праз смс-сервіс

Чытайце таксама

Цэнтр Жыткавічаў рыхтуюць да абласных «Дажынак», а жыхары ўскраін скардзяцца на бездарожжа

У Жыткавічах (Гомельская вобласць) рыхтуюцца да абласнога фестывалю-кірмашу "Дажынкі", які плануецца ў пачатку снежня. Тым часам жыхары горада скардзяцца ўладам на бездарожжа.

Экс-начальник МРЭО ГАИ Пинска приговорен к 4 годам колонии за взятки и превышение полномочий

Суд Пинского района и Пинска сегодня вынес приговор в отношении трех обвиняемых по уголовному делу о взятках в МРЭО ГАИ города.

Мінгарсуд пакінуў у сіле прысуд Някляеву

Мінгарсуд 22 лістапада адмовіў Уладзіміру Някляеву ў задавальненні скаргі на рашэнне суда Ленінскага раёна Мінска аб 10-сутачным арышце за заклік да ўдзелу ў несанкцыянаваным "Маршы абураных беларусаў