Анлайн-дадатак да газеты
"Народная Воля"

(Продолжение. Начало на 5-й стр.)
9:27 29 мая 2017
14
Памер шрыфта

Был такой момент. Проснулся на Ярославском вокзале, размышляю, куда податься и что делать. Покопался в разных записях и обнаружил телефон одного бывшего солагерника по 35-й зоне, «изменника родины» и кандидата наук в придачу. Московцев Виктор, химик, работал в области гранулирования веществ. Его разработки могли быть двойного назначения. Скажем, для производства пороха, другой взрывчатки. Он пытался запатентовать свою работу. Здесь не получилось, и он обратился к румынам. Так он попал в изменники на 13 лет. Забегая вперед, замечу: Горбачев и его помиловал. Мы познакомились, когда меня в январе вывезли из Мордовии в 35-ю зону. После знакомства я попросил его дать мне свой приговор для ознакомления. Внимательно изучив, заметил ряд нестыковок, мягко говоря. А я не упускал случая просматривать разные журналы, газеты. И в одном журнале наткнулся на статью о деле Московцева. И обнаружил в нем явный подлог со стороны Филиппа Бобкова, зампреда КГБ. Спросил Московцева: «Ты писал надзорную жалобу?» – «Да нет, это бесполезно, я кассацию писал», – отвечает. «Хорошо, давай тогда я попробую написать ее для тебя». Посидел вечера два и составил надзорную жалобу в Верховный Суд, в которой уличал Бобкова в подлоге. Подаю текст Московцеву и журнал со статьей о нем: «Ознакомься, перепишешь своим почерком и отправляй». Он, когда прочитал жалобу, очень обрадовался и удивился, что человек, не имеющий юридического образования, смог так подготовить. И другим она понравилась. Но все оказалось напрасным – КГБ жалобу в Верховный Суд не пропустил. Вопреки всем законам. И это уже шел 1988 год. Я так полагаю, этот инцидент сильно запал в мозги Московцеву.

Я позвонил с вокзала: «Виктор, здорово! Как дела?» – «А кто это?» – удивленно спрашивает. «Да я, Мишель, не узнаешь?» – «Ой, Мишель! Здравствуй! Я так рад, что ты на свободе! А ты откуда звонишь? Ты где сейчас?» – «Да, пока на Ярославском вокзале обитаю, а дальше видно будет». – «Как так на вокзале?! Подойди к последней кассе и будь там. Никуда не отлучайся».

Тут же берет такси и приезжает. А у него самого были сложности какие-то, с матерью конфликт или еще что. Но все-таки он уговаривает мать, и она согласилась, чтобы я переночевал. Потом в другую квартиру меня повез, там переночевал. Короче говоря, он очень активно занялся моей проблемой. Видно, так на него подействовала та неудавшаяся жалоба в суд.

Новый, 1989-й, год я отмечал в компании вместе с поэтом Юрием Айхенвальдом, известным филологом. Сидим, выпиваем, вдруг звонок, он снимает трубку и через минуту: «Ну все, Михаил, могу тебя поздравить: удалось снять нелегально квартиру через посредника. Встретишься завтра, возьмешь ключи. Будешь платить хозяину по обычной для Москвы цене. Главное, что он согласился сдать».

С меня хозяин запросили 130 рублей в месяц за однокомнатную квартиру недалеко от метро «Кузьминки». Первое время я даже хозяина не видел, все только через посредника. У него был запасной ключ от квартиры, а я деньги под телефоном оставлял. Работу мне предлагали в каком-то кооперативе – кабели прокладывать. Решил: лазить по этим туннелям – не для меня. Лучше газеты продавать. Стал газеты продавать; добывал деньги разными путями, в рамках закона или чуть-чуть около закона.

У меня весь срок – шесть тысяч и шесть дней

– Скажите, а сколько времени вы были в разных тюрьмах? У вас в биографии написано, что в общей сложности семнадцать с половиной лет.

Михась Кукобака: – Нет, шестнадцать с половиной. Это мне прибавляют иногда. А в психушках из этих шестнадцати с половиной у меня ровно пять лет. Я подсчитывал – у меня весь срок шесть тысяч и шесть дней.

– Где были самые античеловеческие, жесткие условия?

Михась Кукобака: – Это, пожалуй, в Новополоцке было. Общий режим. Начальник – подполковник Новик, зам. по режиму – Косяк. Сажали по любому пустяку. На меня, можно сказать, с первых дней был нажим именно на то, что им не хотелось меня держать. В Беларуси было не так много политзаключенных, если вообще были в лагерях. Честно говоря, не помню, чтобы еще где-то кого-то встречал. В Беларуси я сидел на трех зонах: десятка, шестерка, двенадцатая, – и потом по тюрьмам: Могилевская, Гомельская, Бобруйская, Витебская. Нигде не встречал политических, вот только был в институте Сербского какой-то мужик, филолог. Когда меня привезли в Новополоцк, я даже скрывал, что я политзэк. Чтобы избежать всяких провокаций, обвинений в пропаганде. А это же всегда интересно соседям: кто за что сидит. Под всякие там понятия подгоняют поведение.

«Мужик, ты по какой статье?» – «Да, – говорю, – поскандалил с ментами. Вечные конфликты у меня с ними». – «А, ну да, срок-то три года».

Но это недолго было. Однажды после работы прилег (где-то через неделю, максимум две), меня толкают: «Слушай, мужик, а ты что-то темнишь. Ты ведь не из-за ментов здесь, ты политик».

Я говорю: «Откуда вы знаете? Какой, к черту, политик? Я простой работяга». – «Да знаем мы все. О тебе по «Свободе» передавали, и по «Голосу Америки».

Ну да, родственники навещают. Новые осужденные поступают – делятся новостями со свободы. Такие вещи долго в секрете не держатся. Потом стали больше интересоваться: где, что. Тем более фамилия редкая, и ко мне потянулись – из любопытства или за советом: помоги то, другое составить. Я старался по возможности отгородиться от этого: «Ребята, я Кодекса в руки не брал. Я не юрист», – но это не помогало. «Да ну, не гони, мы все знаем о тебе». И я иногда помогал написать какую жалобу, письмо. Но в основном помогал советом.

Естественно, администрацию это раздражало. Потом, политзанятия проводились. По их законам, я должен посещать их вместе со всеми. И тут скандала не избежать. К примеру, начальник отряда, лейтенант задает мне какой-то вопрос. Но в ответ слышит: «Я на ваши вопросы не могу отвечать». – «Почему?» – «А вы знаете, за что я сижу? За свои политические убеждения. Меня считают преступником. А если меня за убеждения посадили, то любое высказанное мною слово будет квалифицироваться как продолжение преступления. Поэтому не обессудьте, я ни на какие ваши вопросы отвечать не могу».

А это же слышат все. И это расценивается как вызов, как пропаганда, демонстрация своего рода. И под любым предлогом меня старались заталкивать в лагерную тюрьму – ПКТ.

Или, скажем, кино. Для зэка кинофильм – это как лишнее развлечение. Каким бы паршивым это кино ни было. Я принципиально не желал посещать эти пропагандистские фильмы. Иногда удавалось. Потом обратили внимание на мое поведение: «Кукобака, а ты почему в кино не идешь?»

Киносеанс в столовой проводили. Натягивали простыню вместо экрана и показывали.

Отвечаю начальнику отряда: «Понимаете, я – политзаключенный и сижу за антикоммунистические убеждения. И все эти пропагандистские фильмы не желаю смотреть. Ваша пропаганда противоречит моим убеждениям. И попытки насильно заставить меня смотреть советские фильмы следует расценивать как моральную пытку». – «Но ты обязан по распорядку дня быть вместе с отрядом», – настаивает лейтенант.

Ну что ж, я оделся, вошел в зал. Сел на самую последнюю скамейку. Как только фильм начался, я повернулся спиной к экрану и поднял воротник телогрейки. Тут ко мне: «Повернись! Сядь как следует!» – «Я же вас предупредил: смотреть ваши пропагандистские фильмы не буду».

Тут же вызывают конвойных и отправляют меня в ПКТ на шесть месяцев. Так что большую часть срока я провел на тюремном режиме. Или в штрафной изолятор помещали на 15 суток и даже на 30 подряд. Сажали по надуманному поводу: мол, у тебя пуговица не застегнута. Потом решили совсем от меня избавиться. Отправили в Литву. С месяц просидел в тюрьме Вильнюса. Но литовское МВД тоже отказалось меня принять и вернуло в Новополоцкую колонию. Тогда власти отправили меня в Елецкую крытую тюрьму, что в Липецкой области. В Елецкой тюрьме за два дня до окончания срока, 17 октября 1981 года, меня снова арестовали по той же статье 190-1 – «антисоветская пропаганда». Так и продолжалось мое путешествие по тюрьмам и лагерям, вплоть до 2 декабря 1988 года.

Ф.Стефанович и М.Кукобака 24.04 2014г. 

(Продолжение следует.)

Каб мець магчымасць прачытаць цікавыя і актуальныя артыкулы, купляйце PDF-версію газеты!
Хуткая аплата праз смс-сервіс

Чытайце таксама

Цэнтр Жыткавічаў рыхтуюць да абласных «Дажынак», а жыхары ўскраін скардзяцца на бездарожжа

У Жыткавічах (Гомельская вобласць) рыхтуюцца да абласнога фестывалю-кірмашу "Дажынкі", які плануецца ў пачатку снежня. Тым часам жыхары горада скардзяцца ўладам на бездарожжа.

Экс-начальник МРЭО ГАИ Пинска приговорен к 4 годам колонии за взятки и превышение полномочий

Суд Пинского района и Пинска сегодня вынес приговор в отношении трех обвиняемых по уголовному делу о взятках в МРЭО ГАИ города.

Мінгарсуд пакінуў у сіле прысуд Някляеву

Мінгарсуд 22 лістапада адмовіў Уладзіміру Някляеву ў задавальненні скаргі на рашэнне суда Ленінскага раёна Мінска аб 10-сутачным арышце за заклік да ўдзелу ў несанкцыянаваным "Маршы абураных беларусаў