Анлайн-дадатак да газеты
"Народная Воля"

11:53 26 мая 2017
7
Памер шрыфта

(Продолжение. Начало в №№29–34.)

Мы в детдоме жили, как в аквариуме

Тут вот еще один момент пытался анализировать. Ведь мы же в детдоме были, как в каком-то аквариуме; отделенные забором от повседневной реальной жизни страны. Если человек воспитывается в семье, то в школе его зомбируют «мантрами»: советская власть, революция, вперед к коммунизму, в светлое будущее и прочее. Возвращается домой – слышит от родителей совсем иное: низкая зарплата, как дожить до получки, опять в магазине нет того или другого; а вот директор предприятия или начальник цеха новую машину купил, секретарь парткома или горкома новую дачу себе строит или квартиру большую получил. И все это вполголоса, полушепотом, чтоб соседи не услышали. Получается некая раздвоенность сознания. С одной стороны ребенок слышит одно, а с другой – прямо противоположное. Человек постепенно привыкает жить в рамках двойной морали. Усваивает это состояние как естественное и безопасное в первую очередь. В детдоме воспитатели-преподаватели с детьми никогда не откровенничают. «Воспитание» – в рамках госпропаганды, то есть постоянное зомбирование. А потом человек выходит в реальный мир. Начинает работать и жить самостоятельно. Вот тут и получается резкий диссонанс между миром «идеальным» – внушенным – и реальным, к которому человек психологически не готов. И это различие воспринимается остро, создает внутренний конфликт. Это прорывается вне, и человек пытается как-то защищаться, пытается этот разрыв ликвидировать. При условии, что он внутренне честен и не склонен к оскорбительным, унижающим достоинство компромиссам. Это один из мотивов прихода к диссидентству – стремление сопротивляться любой фальши.

В силу разных обстоятельств встречался с массой различных людей: много ездил по стране, жил в разных местах, сменил немало мест работы и, соответственно, коллективов. Подобный опыт также является стимулом для работы ума, поиска ответов на возникающие вопросы. Вот, скажем, живет столетний старец в горах Кавказа или в Аравийской пустыне. С утра выгнал овец на пастбище или верблюдов в пустыню, а вечером пригнал их домой. Ну, может, навестил соседей или сам пригласил в гости. Поговорили о баранах, о погоде, о ценах на ближайшем рынке. Изо дня в день одно и то же. Так прошли все сто лет. Для него сто лет жизни – в реальности, всего один день. Подобные люди – идеал для власти. Они не утруждают себя вопросами. А если какие и возникают, то такие люди охотно принимают ответ от местного чиновника или его идейных помощников: попов, мулл и прочих. Подобные люди с трудом воспринимают новое, любые изменения в своей жизни. Чаще всего они нетерпимы к другим, не похожим на них людям. Подвержены ксенофобии, расизму. Во все времена национальные проблемы били источником конфликтов и войн.

У меня достаточный опыт жизни в разных этносах, опыт общения. И как итог – твердое убеждение, что любой народ должен жить в своем независимом государстве, в привычной для себя культурной среде. Империализм – источник постоянных конфликтов. Я же помню: когда приехал в Казахстан, жил среди казахов, то у всех русскоязычных было пренебрежительное к ним отношение. Черные, азиаты, как бы люди «второго сорта». И у нас редко можно было встретить, чтобы русский, любой славянин, дружил с казашкой. На такого смотрели с легким презрением: «Ты что? Не мог найти нормальную девушку?» Как-то, помню, пришел в клуб на танцы. Опоздал к «разбору». Смотрю, стоит молодая казашка-старшеклассница. Одета нормально, юбочка; фигура, внешность вроде приятные. Решил пригласить. И, в некотором смысле преодолевая себя, подошел. Танцор я никудышный, но вопрос не в этом. Начинаю с ней общаться. Во-первых, изъясняется на хорошем языке, потом, в процессе разговора чувствую – образованная, развитая, явно неглупая. Как-то даже необычно мне показалось это. И сразу все это национальное различие исчезло как что-то второстепенное. Передо мной просто разумный человек. Со своими интересами, заботами. Так что как бы эмоционально на себе это испытал.

Или в геологоразведке работал, в группе одни казахи, русскоязычный я один был. Я европеец, со своими привычками, обычаями, психологией, а у них многое для меня непривычное. У меня как у тракториста было немножко привилегированное положение. Не привлекали к дежурству, готовить пищу и прочее. Мое дело – техника, чтобы она работала. Потому что, если в пустыне сломается, потом десятки километров пешком по жаре идти, бывало, люди и погибали; всякое случалось. Ну вот, готовят обед, а это же пустыня – топлива нет. Огонь – на кизяке (это высохший навоз крупного рогатого скота, любой), этим топили. Они берут нормально, а мне вроде как западло брать в руки это сухое. Я или в рукавицах, или бумажкой. Они на меня смотрят, посмеиваются, между собой ля-ля. Я же по-казахски не понимаю. Но никто мне ни малейшего замечания не сделал. Все ко мне очень дружелюбны. И так раз, другой. А потом думаю: да что я из себя барина какого-то корчу? В общем, стал вести себя, как остальные, нормально. Раз завернули в гости к кочевникам. Уселись бешбармак кушать. Бешбармак – переводится как «пять пальцев» – едят руками. Для меня это непривычно. «Мне бы ложку или вилку», – говорю им. Они опять между собой переглянулись, смеются. Что они там про меня говорили, не знаю. Но где-то разыскали мне какую-то вилку. Постепенно изменил свое поведение. Решил вести себя по пословице: коль попал в чужой монастырь, то не нужно выпендриваться. В гостях надо уважать чужие обычаи. Понимание этого не сразу приходит.

Когда был в Украине, меня тоже немножко коробило поначалу поведение националистов. Я не мог хорошо говорить по-украински, а они со мной принципиально только на украинском общались. Потом подумал: в конце концов, квартира, на которой собирались, – это маленький островок их культуры, где они могли совершенствовать свои навыки в языке, так сказать. Но все эти посиделки не выходили за рамки кухонь. Потому что истинные диссиденты – это такие, как Левко Лукьяненко. Он же 25 лет отсидел по тюрьмам и лагерям. У меня даже его книжка есть – подарил при встрече. На кухне политика не делается. Хотя и это полезнее, чем вообще ничего не делать. А реальная политика делается теми, кто сопротивляется.

Еще до службы в армии жил какое-то время в Сибири, в семье ссыльного латыша. Там же работали и ссыльные украинцы. Тоже где-то что-то услышу – все это откладывалось в памяти. С бурятами общался. Все эти контакты расширяли мое понимание национальных вопросов. Проблемы взаимоотношения власти и общества.

Возвращение в Бобруйск

Михась Кукобака: – В Бобруйск я приехал не в какой-то абстрактный город, а вернулся в город своего детства, где я родился, и мои родные, как говорится, из рода в род жили там. Или поблизости, в деревнях, как моя бабушка. Конечно, после многих лет отсутствия я искал малейшие следы, что-то напоминающее о прошлом, какие-то ассоциации с детством, то есть именно то, что и называется родиной, – родное, близкое. Во всем старался это увидеть: что изменилось, а что напоминает?

(Продолжение на 6-й стр.)

Каб мець магчымасць прачытаць цікавыя і актуальныя артыкулы, купляйце PDF-версію газеты!
Хуткая аплата праз смс-сервіс

Чытайце таксама

Больш за 200 чалавек загінулі падчас тэракту ў Егіпце

Як мінімум 235 вернікаў былі забітыя і 120 атрымалі раненні падчас пятнічнай малітвы ў мячэці Бір аль-Абід, у правінцыі Паўночны Сінай.

Голосуем за Хелену!

Белорусские артисты призывают поддержать представительницу Беларуси на детском «Евровидении» и проголосовать за нее на сайте уже сегодня.

Лукашенко: решение направить главу МИД в Брюссель было принято задолго до саммита

Решение направить в Брюссель главу МИД Владимира Макея было принято задолго до саммита "Восточного партнерства".