Анлайн-дадатак да газеты
"Народная Воля"

7:00 20 чэрвеня 2017
123
Памер шрыфта

Когда читаешь публикации стариков, чьи карьеры сложились в советскую еще эпоху, тебя поражает невероятная глубина пессимизма: ах, все пропало! Гибнет культура! Гибнет нация! Гибнет Беларусь! Один из них успел даже вслух просить создать резервацию, как будто бы иным способом спасти и культуру, и нацию, и Беларусь – кроме как отделившись от большей части собственного народа – не удастся.

И вот на шахматной доске нашей повседневной жизни, где, как казалось, черных клеток почему-то больше, чем светлых, появляется фигура, воспринимаемая вначале как пешка. Ну, молодой совсем. Ни партии за ним, ни серьезных достижений в культуре и науке. И начинает двигаться. И ты видишь, как шаг за шагом преодолевает эта пешка черные клетки – и цвет их меняется. Сначала на каком-то квадрате восстанавливается баланс, и молодой человек, казалось, топтавшийся на месте, уверенно рвется вперед. В ферзи? Не знаю. Но сам факт движения говорит о многом.

«Золотой мальчик»

В 2005 году выходит последняя книга календарно уже ушедшего ХХ века – «Pager-вершы» Глеба Лободенко. Книга была обречена на мгновенный успех и мгновенную смерть. Успех – потому что краткие стихи, имитировавшие послание на пейджер (помните – была такая нелепая и относительно дешевая штука, на которую можно было передать информацию, позвонив телефонистке), легко запоминались, а шрифт в точности пародировал отсутствие белорусской азбуки и замену, например, «i» единицей. Забавно было. А на смерть – потому что сам пейджер уже умирал, уступая место мобильным телефонам.

Но в книге Лободенко было что-то, что привлекло к нему внимание старших поэтов. Предисловие написал народный поэт Рыгор Бородулин. Редактировал книгу Андрей Ходанович. Два знаковых имени белорусской культуры – люди з безоговорочным авторитетом в своих литературных поколениях, с несомненным поэтическим чутьем. Планка оказалась поднятой очень высоко. Лободенко стал своего рода «золотым мальчиком» – знаком появления нового литературного поколения.

Что привлекло Бородулина и Ходановича в стихах девятнадцатилетнего автора? Эмоции? Много эмоциональных подростков приходит к мэтрам в поисках поддержки. Мастерство? Книга эксплуатировала один формальный прием, и трудно было с уверенностью предсказать, сможет ли Глеб найти другой прием – или просто вырваться за пределы «игры в стихотворчество». Но – значит, что-то было, если откликнулись оба.

Что?

Мне кажется, упорство.

Попробуйте написать книгу, основывающуюся на одном приеме. Есть поэтесса в Беларуси, сплетающая «венки венков сонетов». Но там форма уже окостенела. А поэзия молодого Лободенко была живой и подвижной. Он сам придумал форму, заполнил ее соответствующим его поколению содержанием – писал о любви, причем словами современными, не успевшими обветшать – и у него получилось.

Правда, в силу, как я уже сказал, обреченности пейджера, книга тоже была обречена, но зато автор остался вполне жизнеспособен. Однако для этого ему пришлось преодолеть рамки литературного творчества.

Вырваться из переплета

Если бы Глеб Лободенко остался всего лишь литератором, он был бы сегодня мало кому интересен. Игра со словом, на которой строилась его первая книга, у каждого нового читательского поколения своя. Авторы консервативней читателей – особенно если учесть, что белорусскоязычный читатель молодел на глазах, – во многом благодаря одному из «крестных отцов» Лободенко, Андрею Ходановичу, сумевшему воспитать целое поколение переводчиков, для которых белорус уже не был паном сохи и косы и которые, в свою очередь, смогли сплотить новое читательское сообщество из молодых, хорошо образованных, интересующихся мировой поэзией читателей.

Вероятно, Глеб не стал бы на одну ступень с белорусским Бодлером, Галчиньским или Транстрёмером. Но это ведь и не оскорбительно – не оказаться на одной ступени с гениями. Дело в другом: уже очень скоро стало понятно, что талантливый молодой поэт не собирался оставаться поэтом. Его интересовало другое.

Шаг за шагом он начал превращаться в деятеля. Он собирал деньги – и издавал книги. Не свои. Он переиздавал ранние сборники Бородулина. Он выпускал открытки с его фотопортретами и цитатами из него. Бородулин стал для Лободенко своеобразным тараном, которым можно было проломить стену апатии. Он возвращал в читательское сознание того – молодого – Бородулина, которым сам Рыгор Иванович уже не мог быть по совершенно объективным причинам: мы ведь все меняемся в зависимости от возраста и судьбы.

Лободенко был не первым. Не устану повторять о роли Кастуся Цвирки в истории новейшего белорусского книгоиздания: Цвирка, создатель «Беларускага кнігазбору», доказал, что возможно создание чисто белорусского брэнда, что книга может привлекать читателя и на белорусском языке. Первые тома его серии расходились десятитысячными тиражами – и это было важно, потому что доказывало: есть аудитория! И лишь возрастающее налоговое бремя на книгоиздание и падающий уровень жизни покупателей снизил тиражи.

Глеба этот процесс не затронул. Он оказался слишком подвижен, чтобы попасть в ловушку, расставленную для белорусской книги государством. Как Лободенко не остался поэтом, так он не остался и книгоиздателем. Он вырвался из книжного переплета – и перед ним открылся невероятный простор для деятельности.

Увлекающийся вовлекатель

Каждый из проектов, которым занимался и продолжает заниматься Лободенко, – проект не литературный, а общественный. Даже книгоиздательство его интересовало именно с этой точки зрения. Если уж издавать «Ладдзю роспачы» Короткевича и военную прозу Быкова – то с восстановлением купюр. Что там было цензурным, а что редакторским – об этом Короткевич и Быков спустя вечность поговорят с неутомимым Глебом Павловичем – дай Бог, чтоб не слишком скоро. Но главным было напоминание: и о цензуре как о явлении, и о нелегкой судьбе отечественных классиков. Он заставлял кого-то перечитывать, а кого-то – и впервые читать эти тексты.

Он влюбился в историю рода Радзивиллов – белорусских аристократов, ставших героями национальной истории, легенд и литературных произведений. С его подачи появились статьи о них в массовых газетах, в интернете, даже на телевизионных экранах. Лободенко привез наследников могущественной княжеской фамилии на родину предков – и сделал то, чего не смогли сделать всевозможные «объединения белорусской шляхты», – вернул их в массовое сознание.

Но главным, с моей субъективной точки зрения, стали курсы «Мова нанова» – демократические массовые курсы для тех, кто решил совершенствовать свое знание белорусского языка. «Демократические» – не в политическом смысле, а в смысле доступности и антиэлитарности. Старики и молодежь приходят туда просто для того, чтобы послушать носителей языка, потренироваться говорить самим, убедиться в том, что они не одиноки. В то время, когда кто-то призывал создавать резервации для белорусов, Лободенко разрушал границы уже существовавшего полудобровольного гетто – когда те, кто говорил и думал по-белоруски, замыкались в самих себе, считая свою деятельность подвигом, а свою жизнь – миссией. Лободенко ушел от подвига и миссии, он сделал распространение белорусскости – работой. Нормальной работой. Любимой работой. Причем искренней, а не ради денег.

Поэтому он выиграл поединок с той средой, которую навязывала ему современность. Он не впал в истерический пессимизм – и победил.

Все, что естественно

Главное: все, что делает Лободенко, получается у него естественно и искренне. Глеб последователен в своих действиях. Он и в быту говорит на белорусском, и семью создал с несомненной единомышленницей. Не только любовь, но и общая идеология, общая позиция, общее видение и задачи семьи – как центра воспитания нового поколения белорусов, и задачи государства и общества – как тех единственно возможных площадок, в которых может существовать и развиваться белорусский этнос. Это важно.

Лободенко не смешивает культуру и политику. Он не скрывает своих убеждений, своей позиции – но и не использует политические методы для их защиты. Я не представляю себе его на пикете – если только это не будет пикет в защиту языка и культуры. Я не представляю себе его на трибуне – если только это не трибуна лектора или поэтическая эстрада. Если у него и есть амбиции, то главная из них – быть самим собой. А вот этого он уже достиг: имя «Лободенко» стало таким же брэндом, как «Дашкевич» или «Мартинович». Он узнаваем.

Национализм Лободенко не обладает какими бы то ни было отпугивающими, отталкивающими чертами. Если можно представить себе гуманистический национализм, то это именно он. Лободенко не требует ни политического, ни культурного реванша – просто потому, что не считает лично себя что-либо проигравшим и не испытывает в связи с этим каких-либо комплексов. Он ровен и доброжелателен в общении с теми, кто говорит на русском языке, и сам образ этого молодого мужчины – не мальчика уже, не юноши, а отца семейства – вызывает искреннюю симпатию и уважение, и ты не можешь позволить себе говорить с ним иначе – и переходишь на белорусский так же просто и естественно, как когда-то, вероятно, пришел к этому и сам Глеб. Поэтому ему удается находить союзников, а не искать – и получать – врагов.

Наконец, Лободенко абсолютно современен. Он владеет всеми навыками пиара – и искусно пользуется ими для продвижения своих проектов и идей. При этом он не превращается в источник назойливой саморекламы. Да, его много, иногда – чрезвычайно много. Но попробуйте сделать часть того, что успевает сделать Глеб Павлович, – и вас тоже будет много. И вы сами начнете кого-то восхищать, а кого-то раздражать своим присутствием в одном с вами информационном пространстве.

Если искать формулу, которая смогла бы включить в себя Лободенко, то это – первая строка гимна Республики Беларусь. Да, она не совершенна, но «Мы, беларусы, мірныя людзі…» – это про него. Спокойного, ровного, неагрессивного. И дай Бог, чтобы он оставался таким. Рост его известности показывает: иногда и хороший пример бывает заразителен.

Проблема в том, что Лободенок много не бывает. А вот мало – бывает. Сегодня их все еще слишком мало. Но надежда – есть.

Аўтар: АЛЕКСАНДР ФЕДУТА 
Каб мець магчымасць прачытаць цікавыя і актуальныя артыкулы, купляйце PDF-версію газеты!
Хуткая аплата праз смс-сервіс

Чытайце таксама

Амерыка ўжо не такая страшная?

На мінулым тыдні ЗША абвесцілі, што рыхтуюцца зрабіць два радыкальныя крокі. Гэта выклікала ў свеце гучны рэзананс, але не з боку нашае краіны.

Мария ШАРАПОВА: «Удар может решить любую проблему!»

Совсем недавно в московском издательстве «Эксмо» вышла автобиографическая книга известной теннисистки с белорусскими корнями Марии Шараповой «Неудержимая». В качестве эпиграфа к книге пятикратная п

Итальянцы на «Беларусьфильме»

17 октября генеральный директор «Беларусьфильма»  Игорь Поршнев проводил экскурсию по киностудии для итальянского режиссера Джанфранко Кабидду и его товарищей. Прекрасно отремонтированные павильоны, н