Анлайн-дадатак да газеты
"Народная Воля"

6:00 25 студзеня 2017
76
Памер шрыфта

В редакцию  «Народной Воли» обратился профессор, доктор технических наук Георгий Лепин и взволнованно поведал, что в его руки попал очень важный документ – «Отчет о научно-исследовательской работе». Появился он на свет еще в 1993 году, но доселе о сделанных в нем выводах белорусские власти (и ученые) предпочитают помалкивать.

В то же время Георгий Федорович считает, что на многие вопросы, связанные со строительством атомной станции в Островецком районе, нет ответов. И прежде всего на вопрос: в безопасном ли месте возводится АЭС?

Г.Лепин не знает покоя особенно после того, как получил доступ к «Отчету о научно-исследовательской работе №93/03» утвержденному А.А.Михалевичем, в ту пору директором Института проблем энергетики АНБ, а попросту говоря «Сосен» – так называемого белорусского атомного центра.

– Когда этот документ оказался у меня в руках, я был просто потрясен тем, что строительство атомной станции ведется на совершенно неприемлемой площадке. У меня, естественно, возникла необходимость обсудить эту острейшую ситуацию с коллегами-ядерщиками. И вот тут-то произошло то, чего никак не мог ожидать. Я был уверен: факты, изложенные в «Отчете…», столь очевидны, что каждый честный человек, познакомившись с ними, должен занять единственно возможную позицию: нет строительству АЭС на этой площадке! Однако даже те, кто раньше придерживался такого мнения, теперь отмалчиваются.

Из «Отчета…» видно, что площадка, где сейчас строится Белорусская АЭС, признана неблагоприятной для размещения такого опасного объекта: «Островецкий пункт (44) пересекает система региональных разломов (Ошмянский и др.), проявляющих тектоническую активность до наших дней. В непосредственной близости от места предполагаемого строительства зарегистрирован эпицентр землетрясения интенсивностью до 7 баллов. Размещение АЭС недопустимо при наличии тектонически активных в последние 2 млн лет разломов различного ранга в районах расположения пунктов, а тем более структурных узлов пересечения таких разломов, что позволяет отнести пункты … 44 Островецкий … к неблагоприятным для размещения АЭС», – зачитывает строки из документа Г.Лепин.

По его словам, в 1993 году работы выполнялись по заказу Министерства энергетики, и деньги на эту научно-исследовательскую работу выделялись немалые. Потому и количество участников было большим. Только под итоговым документом два десятка подписей.

– Исследовались 28 участков, Островецкий получил номер 44. После проведения комплекса работ все площадки расставили по ранжиру. Из 28-ми 17 были признаны «благоприятными», 5 – «условно благоприятными», и только 6 попали в таблицу с определением «неблагоприятные». В их числе – Островецкая. Кстати, лишь около одной из возможных площадок для размещения АЭС было землетрясение. Догадайтесь, около какой? – задает риторический вопрос ученый и сам тут же отвечает: – Худшее место для строительства АЭС выбрать было просто невозможно.

 

Трясло – и не раз

Для многих является откровением, что в Беларуси случаются землетрясения. Но это факт! За последние полторы сотни лет на территории современной Беларуси произошло 5 серьезных землетрясений! Так, у нас были зарегистрированы землетрясения силой от 5 до 7 баллов по шкале Рихтера в 1887, 1893, 1896, 1908 и 1987 годах. Правда, следует уточнить, что три из них случились довольно далеко от места строительства атомной станции – в районах Борисова и Могилева.

Но самым сильным считается Гудогайское землетрясение, произошедшее 28 декабря 1908 года. В двадцати с небольшим километрах от места строительства АЭС! Его сила 7 баллов по 12-балльной шкале MSK-64. Для сравнения: колебания от землетрясения 1986 года в горах Вранча, что в Румынии (которое хорошо помнят многие, так как на верхних этажах многоэтажек качались люстры), достигли Беларуси с силой 2–3 балла.

Вот как описывала 100 с лишним лет назад самое сильное землетрясение на территории Беларуси за всю историю наблюдений первая белорусская газета «Наша Нiва»: «Был слышен страшный гром (гул), звенели оконные стекла, создавалось впечатление, что падает дом, земля дрожала, животные падали на колени, недалеко образовался глубокий ров с версту в длину, направленный с северо-запада на юго-восток».

А ведь от Гудогая, в окрестностях которого случилось землетрясение, до площадки, на которой строится АЭС, всего 25 километров…

Тогда не было сейсмографов, но по расчетам ученых сила толчков составляла 7 баллов. А один из главнейших законов геологии гласит: если в каком-то месте с землей что-то происходило, то это наверняка может повториться и в будущем. Подтверждением этому является землетрясение, случившееся в этом же районе 27 февраля 1987 года. Согласно данным сейсмографов, произошло оно в 10 километрах к востоку от Островца в лесополосе у реки Лоша магнитудой 2. До БелАЭС всего-то 15 километров!

– Чтобы строить атомную станцию, нашли место, хуже которого придумать нельзя: мало того, что до крупного города (Вильнюса) несколько десятков километров, так ведь рядом Национальные парки, да и до Нарочи рукой подать, – приводит новые доводы Лепин. – Я очень сомневаюсь, что у Михалевича спрашивали, где АЭС возводить. Выбрав самый худший, самый опасный участок, заложили бомбу. Ядерную. И ждем, когда она взорвется. А это может случиться в любой момент. Как в той же Фукусиме: тряхнет и… Ведь всего-то 100 лет назад в паре десятков километров было сильное землетрясение. Если нам беда не достанется, то она может достаться следующим поколениям.

«В разлом не попали»

Чтобы выяснить мнение тех ученых, фамилии и подписи которых фигурируют в документе, я решил связаться с ними и задать конкретные вопросы: как островецкая площадка стала реальной для строительства АЭС?

Первый звонок – заслуженному геологу Беларуси, лауреату Государственной премии Георгию Илькевичу.

В начале 2000-х годов ездили по всей стране, обследовали площадки под станцию. Островецкая была забракована, и ее в числе реальных площадок для строительства АЭС не было. Хотя «Белгеология» бурила там глубокую скважину – до 500 метров, до кристаллических пород. Но в разлом не попали, – услышал я в ответ на свой вопрос.

Прошу Георгия Ивановича развить тему. Заслуженный геолог Беларуси продолжает вспоминать:

Мы обследовали площадки под Шкловом, в районе Воложина (но так как этот район близок к Минску, то тут же была поставлена точка), в районе Красной Поляны, все они на ограниченной площади – 2,5 квадратного километра. Искали «тело», где водоупор есть хороший, водоток постоянный. Самыми подходящими были площадки в районе Горок и Шклова. А Островецкая площадка появилась позже – волевым решением. Кого – я не берусь сказать. Но почему МАГАТЭ согласовало – не знаю. Возможно, этот разлом не проникает в осадочную толщу? Может, он залеченный, застывший? Скорее всего, так.

«Считаю, что все нормально»

С Илькевичем знаком и Валерий Губин, заведующий кафедрой динамической геологии БГУ, доктор географических наук, профессор. В 1993 году заведовал сектором тектоники БелНИГРИ.

Валерий Николаевич участвовал в работах еще на первом этапе, до Чернобыльской катастрофы. По его словам, тогда собирались строить АЭС недалеко от озера Селява, что в Крупском районе.

Когда планировалась атомная станция на Селяве, ленинградские специалисты заявили, что даже такое землетрясение, как Борисовское, ничего страшного не представляет. Почему? По их словам, даже если у нас будет землетрясение 8 и более баллов – станция выдержит, – рассказал Губин.

Не пугает его и то, что рядышком с Островцом в начале прошлого века случилось крупнейшее в Беларуси землетрясение:

То, что было землетрясение в начале ХХ века, – это все мелочи. Я придерживаюсь мнения, что, во-первых, территория у нас в принципе спокойная, во-вторых, максимальные землетрясения были в 7 баллов, а отголоски, приходящие к нам из румынских Карпат, из района Вранча, не сильнее 4–5 баллов.

 

«Могут быть другие факторы»

Нельзя оставить без внимания точку зрения Роммы Айсберга – члена-корреспондента национальной академии наук, чья фамилия на документе 1993 года стоит третьей. Он, доктор геолого-минералогических наук, профессор, в 1978 году получивший Государственную премию БССР за разработку тектонической карты республики и монографию «Тектоника Белоруссии», солидарен с вышеупомянутым коллегой:

Высокая балльность Гудогайского землетрясения, резко выделяющаяся на фоне всех прочих землетрясений на территории Беларуси, не должна пугать. Ведь она зависит от грунтов, и сила землетрясений определяется магнитудой, общей мощностью очага. А в смысле балльности – в полукилометре можно найти участок, где она будет ниже на единицу-полторы, а то и на две. А Гудогайское землетрясение к тому же было настолько мелкое по глубине, что в нескольких километрах практически не ощущалось. А строительство нынешних АЭС (фундаменты и тому подобное) рассчитано на куда более серьезные землетрясения. Уверяю вас: по части землетрясений все нормально будет, там могут быть другие факторы, а с этой стороны позиции достаточно надежные. И я не разделяю взгляды некоторых моих коллег, которые указывают на все эти вещи. Кстати, Игналинская АЭС строилась на месте, где плотность разломов очень большая.

Прокомментировал Ромма Ефимович и то, почему отклоненная первоначально Островецкая площадка в итоге стала местом строительства Белорусской АЭС:

Оценка меняется в зависимости от объема геофизической информации. На последующих этапах были более благоприятные моменты. На предпоследнем этапе были три площадки, примерно равноценные по геолого-геофизическим параметрам. А дальше выбор, как вы понимаете, не за нами был.

– А за кем же?интересуюсь.

– За верховной властью, – отвечает член-корреспондент. И добавляет: – Не нужно искать черную кошку в темной комнате. Поговорите с директором института, в котором я работаю, – академиком Карабановым.

 

«Отчеты есть, все обосновано»

В 1993 году Александр Карабанов был кандидатом наук, подчиненным Айсберга, завлабом в Институте геологии, геохимии и геофизики Академии наук Беларуси. Теперь он академик, доктор геолого-минералогических наук, профессор, директор Института природопользования АН Беларуси.

Карабанов – специалист по четвертичной геодинамике (строению приповерхностных отложений и современным геологическим процессам).

– После исследования 1993 года было еще несколько этапов, этот был предварительным. Потом был основной, потом детальный. Когда провели дополнительные работы, все выяснилось, – рассказывает академик. – Тогда не было ни бурения, ни сейсморазведки. В дальнейшем работал «Геосервис» (бывший Институт инженерных изысканий), бурили еще Минприроды, несколько других институтов, Министерство энергетики. И сейсморазведку делали в больших объемах. Отчеты есть, все обосновано. В результатах я уверен! И на других площадках тоже можно было строить, но там больше неблагоприятных условий, особенно гидрогеологических: есть карстующиеся породы. Полностью запрещающих факторов не было нигде. В Островце хорошие геологические условия.

– А как же разломы? Их пересечение? Землетрясение? Как же зона, отмеченная на сейсмотектонической карте Беларуси? – спрашиваю у профессора.

– Был сделан расчет: эти разломы на расстоянии до 20 и более километров, слабые, угасают на площадке до фона. А проект рассчитан на 8-балльное землетрясение, а в Гудогае было 7-балльное. Когда провели бурение, уточнили, что влияние землетрясения будет не выше 5–6 баллов: люстры будут качаться и всё, – ответил Карабанов и отправил меня по следующему адресу – в Министерство природных ресурсов и охраны окружающей среды, где «хранятся все отчеты по изысканиям насчет строительства АЭС».

.

«Землетрясение – это временное событие»

Добыть эти документы не получилось, но удалось поговорить с Александром Михалевичем – именно его виза стоит на документе, который попал в руки профессору Лепину.

– Раньше использовались данные скважин, которые в свое время бурили при поисках нефти, а тут раздобыли буровую установку, которая пробивала скважину на километровую глубину. К тому же выбор площадки согласовывался с Госатомнадзором. И за этот период нас посетило несколько миссий МАГАТЭ, эксперты международной организации знакомились с документами. И, насколько я знаю, нареканий с их стороны по выбору площадки под строительство АЭС в Островецком районе не было, – приводит аргументы бывший директор «атомного института» в Соснах.

– А как же карта отклоненных территорий? А пересечение разломов? – интересуюсь у него.

– Разломы проходят довольно далеко. Эти работы проводились в Институте проблем энергетики. Когда геологи и сейсмологи стали эту площадку исследовать, то оказалось, что разломы достаточно далеко проходят от нее. Насколько я знаю, – отвечает Михалевич.

– А землетрясение никуда ж не делось? Не «зарубцевалось», как разломы, – спрашиваю у академика АН Беларуси…

– Землетрясение – это временное событие: тряхнуло – и всё ушло. Когда будет следующее, никто сказать не может, и будет ли оно и где оно будет, где будет эпицентр…

 

«Поднять силы за пределами Беларуси»

Я не специалист и, откровенно говоря, не знаю, как относиться к словам тех, чьи подписи стоят под «Отчетом…», который датирован далеким 1993 годом. Скажу только, что Георгий Лепин настроен скептически.

И его можно понять. Хотя бы потому, что белорусские и подчиняющиеся им ученые в подавляющем своем большинстве стараются уйти об обсуждения острых проблем строительства АЭС в Островце. С отфутболиванием столкнулся и корреспондент «Народной Воли», когда добывал информацию у людей, чьи подписи стоят под документом 1993 года.

– Сейчас надеяться на то, что у нас, в условиях авторитарного режима, кого-то можно усовестить, объяснить, что это опасно, – бесполезная затея. Вижу возможность поднять силы за пределами Беларуси, – говорит доктор технических наук, профессор Георгий Лепин.

К СЛОВУ

Что скажут эксперты МАГАТЭ?

Вчера в Островце начала работать миссия МАГАТЭ (так называемая миссия SEED).

До 20 января представители МАГАТЭ будут инспектировать Островецкую площадку, а также системы, структуры и компоненты строящейся там БелАЭС на предмет устойчивости к внешним и внутренним рискам и угрозам. В состав миссии входят ведущие мировые эксперты из США, Польши, Франции, Румынии, Венгрии, Турции.

Сообщается, что комплексный обзор, который проводят эксперты, оценивает, руководствовалось ли государство рекомендациями МАГАТЭ при выборе конкретной площадки для строительства АЭС и какие применялись критерии при выборе площадки из возможных вариантов. Эксперты смотрят, насколько площадка подготовлена к монтажу ядерной установки и анализируют данные геологических исследований, чтобы оценить пригодность выбранного места под строительство

Процесс подготовки отчета SEED-миссии в среднем занимает три—шесть месяцев. МИД Беларуси предполагает, что документ выйдет не раньше марта нынешнего года.

Аўтар: Олег ШЕПЕЛЮК 
Каб мець магчымасць прачытаць цікавыя і актуальныя артыкулы, купляйце PDF-версію газеты!
Хуткая аплата праз смс-сервіс

Чытайце таксама

Актывісты моладзі БНФ атрымалі штрафы ў 20 і 25 базавых (+пастанова суда)

Заяўнікі акцыі 25 жніўня былі абвінавачаны ў тым, што не падалі пісьмовую адмову ад правядзення масавага мерапрыемства, пасля таго як Мінгарвыканкам забараніў шэсце, прымеркаванае да дня абвяшчэння су

МВД России назвало срок возможной установки постов на границе с Беларусью

Как сообщает РБК, посты на границе Беларуси и России могут появиться на автострадах и железной дороге уже весной 2018 года.

“Дзе грошы на капітальны рамонт нашых дамоў?”

Адказ на гэтае пытанне спрабуе адшукаць намеснік старшыні Аб’яднанай грамадзянскай партыі падпалкоўнік міліцыі ў адстаўцы Мікалай Казлоў.