Анлайн-дадатак да газеты
"Народная Воля"

14:34 24 студзеня 2017
56
Памер шрыфта

25 вопросов солистке Большого театра, которая обладает хрустальным голосом, но железным характером и умеет говорить «нет!» своим желаньям

Сказать, что у Анастасии Москвиной прекрасное сопрано, это в общем-то ничего не сказать. Хороших голосов сейчас пруд пруди, даже переизбыток. Мало уникальных. Но вот так, как звучит солистка Большого театра Москвина, звучат, по-моему, сами небеса. Тембр, полетность, яркость, свежесть – всё присутствует. В общем, роскошный вокал и такая же роскошная сценическая внешность. Но, когда я услышала Москвину первый раз, мне почему-то прежде всего пришла мысль не об артистизме, харизме, музыкальной оснащенности и т.д. Слушая певицу, я подумала о том, что обладатель такого совершенного голоса – и человек совершенный. Чистая, неиспорченная натура. Вот такие уникальные флюиды посылала со сцены солистка… А это дорогого стоит.


Досье «Народной Воли»

Анастасия МОСКВИНА родилась в Минске. Обладая абсолютным слухом с детства, с 5 лет стала обучаться музыке, выбрав скрипку. В 1991 году в рамках благотворительной акции фонда «Детям Чернобыля» был записан сольный диск А.Москвиной с известным немецким саксофонистом Ричардом Вестером.

Училась в Белорусском университете культуры. Затем поступила в аспирантуру университета и одновременно в Академию музыки, которую окончила в 2001 году. В 2002-м Анастасия Москвина стала солисткой Национального академического Большого театра оперы и балета Беларуси.

А.Москвина – лауреат Специального фонда Президента Республики Беларусь по поддержке талантливой молодежи (2000 г.). Лауреат нескольких международных конкурсов. Награждена медалью Франциска Скорины. В декабре 2016 года за выдающиеся творческие достижения Анастасии Москвиной присвоено звание «Народный артист Беларуси».

В марте 2010 года Анастасия Москвина дебютировала на сцене Большого театра России в партии Розалинды в премьере оперетты Иоганна Штрауса «Летучая мышь». В том же году на сцене московского Большого состоялась мировая премьера оперы Ф.Фенелона «Вишневый сад», где Москвина исполнила партию Любы. Затем «Вишневый сад» с участием белорусской певицы была представлена на сцене Санкт-Петербургской академической филармонии.

Солистка принимала участие в гастролях белорусской оперы в Таиланде, Германии, Венгрии, Шотландии, Испании, Нидерландах, Азербайджане. 


1. – В декабре прошлого года вы – совершенно заслуженно! – получили звание народной артистки. Это, конечно, главное событие 2016 года?

– Это перекрыло абсолютно все. Внимание окрыляет. К нашему жанру со стороны государства чувствуется особое отношение, а в обществе, по-моему, возвращается мода на походы в театр оперы и балета. Большой театр – гордость страны.

– А вы – гордость театра, значит, гордость в квадрате.

– Не было бы этого места – не было бы и звания. Наш театр – один из символов культуры Беларуси.

2. – Не могу не спросить о земном, о насущном: насколько выше будет теперь ваша зарплата?

– Это разве так важно? Кажется, больше на три базовые.

3. – То есть на бриллианты не хватит?

– Я к ним совершенно равнодушна. Лучше бы квартиру поменяла на новую.

4. – Каким бы словом вы сами охарактеризовали свой редкий голос?

– А я со стороны его не слышу, точнее – воспринимаю его по-другому, чем вы. Иногда переслушиваю свои записи, но нечасто, потому что начинаю сильно себя критиковать. Конечно, слушать надо, но мое самоедство меня, например, останавливает, а не дает толчок к действию.

5. – Вас часто приглашают выступать в Москве. Как принимают ваш голос москвичи?

– Принимают хорошо. Осенью на открытии филармонического сезона выступала в Концертном зале имени Чайковского вместе с Российским национальным симфоническим оркестром под управлением Михаила Плетнева. Пела «Иоланту» в концертном исполнении. Был крепкий состав солистов из Москвы и я – из Беларуси.

– О, маэстро Плетнев – это высокий класс, его внимание очень ценно.

 – Это уже вторая встреча с Плетневым, первая состоялась год назад, когда я с РНО исполняла Царевну в опере «Кащей Бессмертный» Римского-Корсакова. Потом мы вместе с маэстро Плетневым гастролировали в Японии. У меня также была интересная встреча с камерным оркестром Москвы «Musica viva» под управлением Александра Рудина, который пригласил меня на исполнение оперы Вебера «Оберон».

6. – Что, Москва на вас положила глаз? Это хорошо. Отблеск вашей известности ложится и на нас, на белорусскую публику, и мы становимся известны вместе с вами.

– Московскую публику трудно поразить, там все серьезно: каждый день огромное количество гастролеров со всего мира. У Москвы большой выбор. Но, видимо, у Минска тоже хорошего уровня певцы, раз нас приглашают. Часто выступают в Москве солисты нашего театра Оксана Волкова, Эдуард Мартынюк, Юрий Городецкий, Андрей Валентий, Илья Сильчуков. Целая плеяда солистов Большого театра Беларуси.

7. – А вот интересно, Анастасия, ваш голос не меняется со временем? Было бы жаль, если бы он стал терять свою немыслимо чистую хрустальность.

– Голос, наверное, все же чуть-чуть темнеет с годами, но очень многое зависит от репертуара, за который ты берешься. Если переходишь в драматический репертуар, а там более низкие партии, то голос тоже имеет тенденцию опускаться. Если остаешься в светлом репертуаре, лирическом, который требует другой подачи звука, то голос все-таки можно сохранить в светлой краске продолжительное время. Но не каждый может позволить себе отказаться от драматических партий, которые ему, как правило, настойчиво предлагают в театре. Да и певцу трудно отказаться от работы, ведь всегда кажется, что мало, и хочется участвовать во всех спектаклях.

8. – Это, пожалуй, самый серьезный вызов, искушение, правда?

– Слово «искусство» однокоренное с «искушением». Я тоже иногда поддаюсь ему, но не так часто.

9. – А что, штатному солисту в театре можно отказаться от партии?

– Кто не боится, можно. Я не боюсь, если я понимаю, что это вредно для моего голоса.

– И что в ответ? Конфликт?

– В театре всегда очень сложно психологически. Но у меня очень сильный характер, несмотря на внешнюю беззащитность. В противном случае я бы не была в том положении, в котором нахожусь сейчас.

10. – То есть вам хватает работы?

– Я могу ввестись в любую партию, не только я, любой солист: учи и предлагай себя. Но человеческий голос – инструмент тонкий, работай, но не перерабатывай, не уставай. Есть такое понятие, как гигиена голоса. Надо знать свои возможности, чтобы петь годами. Надо знать свою оптимальную нагрузку и беречься. 

11. – Вы хороший стратег от природы, да?

– Почему вы так считаете?

– Еще в юности выбрали оперный, хотя театр музкомедии предлагал вам в то время лучшие стартовые условия, так?

– Это случайно… Хотя, может быть, судьба.

12. – То есть вы до сих пор считаете, что слушать надо только сердце?

– Очень часто эмоции перехлестывают, и я, мне кажется, поступаю неправильно. Но в итоге оказывается – точно! В искусстве часто рискуешь, особенно когда ты молод. После Академии музыки прослушивалась и в Музкомедию, и в оперный. В первом театре директор сразу взял меня на полставки и предложил партию Розалинды в оперетте «Летучая мышь», а это партия ведущего репертуара. Но потом мне поставили условие: или-или, выбирай между театрами. И вот, несмотря на то, что в оперном у меня было всего лишь четверть ставки, маленькая партия – Первая дама в «Волшебной флейте» и никаких конкретных перспектив, я выбрала Большой театр.

13. – Скажите, вы знаете, что такое горечь?

– Театр, сцена, закулисье, конечно, меняют характер человека. Я уже не такая, как раньше. Стала закаленная! У нас в театре у всех колоссальная стрессоустойчивость.

14. – Правда? А голос создает впечатление, что вы обитаете в раю.

– Тембральность – это дар от природы. А манера пения – от педагогов, от школы. Божественным голосом надо уметь управлять. Педагог, у которого я училась, – известная певица Людмила Яковлевна Колос. Она моя вокальная мама. Людмила Колос была колоратурой, обладала высоким голосом. В советской школе вокала пели более светлыми голосами, тогда вообще преобладала более лирическая манера исполнения. Зато это позволяло сопрано долго сохранять вокальную форму.

15. – Есть представление о будущем творческом годе?

– Прежде всего я должна внутренне принять свой новый статус.  Я никогда не думала, что буду народной артисткой в 44 года.

16. – Неужели вы не ставили себе целью стать генералом?

– Нет, абсолютно. И стать заслуженной не ставила себе целью, да и, собственно, работать в оперном… Серьезно. Все происходило помимо моей воли. Вроде бы. Я не мечтаю, а оно сбывается. Ну а сейчас, в статусе «народной», надо держать высокую творческую планку. Потому что когда перед выходом на сцену объявляют твое звание, то твоя спина выпрямляется автоматически.

17. – У вас есть рядом человек, с которым вы советуетесь, сверяетесь творчески?

– Конечно, такой человек должен быть. У меня это концертмейстер Светлана Колос, дочь Людмилы Яковлевны. Я с ней делаю все партии. Светлана моложе меня, но большой музыкант, преданный театру человек, грамотный специалист, она очень хорошо слышит, может подсказать. Ее муж – дирижер Большого театра Андрей Иванов. Мы дружим. Я рада, что нахожусь под присмотром этой семьи еще со времен консерватории.

18. – У вас ведь тоже хорошее образование?

– По крайней мере долгое. Я училась в двух вузах, потому что не сразу пришла в академическое пение.

19. – Для певицы важно иметь весомый интеллектуальный багаж?

– Мозг и голос связаны напрямую. Одних шикарных вокальных данных недостаточно. Музыкальный инструмент – голос – живет в твоем теле, и педагог не может залезть тебе внутрь и показать, как это нужно сделать. Когда играют на скрипке или фортепиано, учитель стоит рядом и показывает. А здесь только слова: «Подыми нёбо! Опусти гортань, корень языка…».  Ты начинаешь делать, но… не получается! Не сразу, не у всех… Очень сложно. Успех зависит не столько от педагога, сколько от тебя самого, от твоего интеллекта. Но слишком много думать тоже не рекомендуется, пение все-таки должно рождаться из тебя по воле природы. И вот попробуй найди эту золотую середину.

20. – Задам вопрос «из другой оперы»: вы умеете водить автомобиль?

– Да.

– Не может быть! Такое сопрано не должно водить автомобиль, мыть посуду, ходить в магазин. Вы должны обитать на облаке. В хрустальном коконе.

– В хрустальном коконе я на сцене, там совершенно другое состояние, там ты другой человек, не такой, как в жизни. Ты отключен от реальности.

21. – А в быту? Вам кто-нибудь помогает по хозяйству?

– Все сама. Моему сыну 19 лет, он мой главный помощник. 

22. – Из какой вы семьи? Расскажите о своих близких.

– Все у меня технари. Мои родители – инженеры, всю жизнь работали на МАЗе. И дедушка инженер. Он приехал в Минск еще в 1945 году из Москвы, был первым директором Минского механического техникума, который, собственно, и создавал при новом заводе. Семья первое время жила в военных казармах, оставшихся от немцев. Дедушка рассказывал, что когда впервые летел в Минск спецрейсом, то, увидев с самолета, что города по сути нет, что внизу одни руины, а вокруг леса, даже попытался дать денег летчику, чтобы тот не приземлялся, а вернулся обратно, настолько был шокирован разрухой! Но, конечно, это было невозможно, его ждали, встречали. Дедушка интересно рассказывал, как искал педагогов для техникума. Он шел на вокзал с табличкой, например: «Нужен учитель черчения». И стоял на перроне у проходящих поездов. Или: «Нужны студенты»… И многие молодые, бывшие фронтовики, сходили с поездов, оставались в Минске. Так собирались кадры.

23. – Интересно, а сын не ревнует вас к работе?

– Он радуется – много свободы. Но я всегда с ним много разговариваю, и он, надеюсь, адекватно оценивает жизнь. Да, со стороны все очень ладно: медаль Скорины, звание заслуженной артистки, через 5 лет – уже народная. Стремительно! Но параллельно с этим постоянно несколько работ. Я ведь все годы, кроме сцены, занималась преподаванием: педколледж, Педуниверситет имени Танка, сейчас Академия музыки. Достаточно напряженная жизнь.

24. – Вы смотрели популярный телеконкурс «Большая опера»? Жюри часто резко критиковало участников, прекрасных солистов известных театров. Как вам кажется, их советы были по делу?  

– Конечно, жюри на конкурсе было очень профессиональное. Но «Большая опера» – телепроект. То есть мы не знаем в реальности, как поют эти люди на сцене. Микрофон дает не реальный голос, не реальный звук. Мне, например, было интересно послушать Салтанат Ахметову, обладательницу Гран-при прошлой «Большой оперы». И вот она в этом году как раз приехала к нам в Большой театр на Рождественский конкурс вокалистов. Я специально пошла послушать ее. Салтанат звучит прекрасно! Удивительно, что у нас певица не прошла в третий тур. Видимо, оказалась чьей-то конкуренткой. Я ходила на все три тура Рождественского конкурса как слушатель: я продолжаю учиться, вокалист должен постоянно работать над собой. Эта профессия, в которой нельзя остановиться и сказать: все, я совершенство.

25. – Вы боитесь того времени, когда рано или поздно карьера певицы закончится?

– Нет, я не думаю об этом с сожалением. Со временем наступает не то что выгорание… Приходит время – и хочется заняться чем-то другим, тем более что у меня есть альтернатива: педагогика или режиссура. У меня нет такого состояния: без театра мне не жить. Человек, я считаю, не должен полностью зависеть от одной профессии. Да и жизнь учит далеко не загадывать. Тем не менее я уверена в своих силах и хочу петь на сцене долгие-долгие годы.

Аўтар: Елена МОЛОЧКО 
Каб мець магчымасць прачытаць цікавыя і актуальныя артыкулы, купляйце PDF-версію газеты!
Хуткая аплата праз смс-сервіс

Чытайце таксама

Где хранить деньги?

Старший аналитик компании “Альпари” Вадим Иосуб рассказал “Народной Воле”, почему белорусы снова начали забирать валюту со срочных депозитов, и где сегодня лучше всего хранить сбережения.

Расследаванне гібелі вайскоўца ў Печах: 8 крымінальных спраў, некалькі чалавек затрымана

17 кастрычніка Следчы камітэт паведаміў дэталі следства па справе гібелі Аляксандра Коржыча.

«Затрудняет работу врачей-трансплантологов»

Белорусские медики недостаточно информированы о посмертном донорстве. Такой вывод сделан на основе опроса более тысячи врачей Гродненской области.