Анлайн-дадатак да газеты
"Народная Воля"

17:10 26 студзеня 2017
20
Памер шрыфта

…В очередной раз ничего не купив в гастрономе, огорченный и расстроенный, я вернулся домой и с раздражением высыпал на стол никому не нужную пачку продовольственных талонов, выданных домоуправлением на приобретение необходимых продуктов питания. Пачка была солидная: все необходимые виды продовольствия и промтоваров, включая мыло, – но реализовать их было невозможно, так как продукты в магазинах отсутствовали, вместо них на витринах стояли гордо улыбающиеся куклы разных раскрасок и размеров, а рядом скучали от безделья продавцы. Каждый раз они говорили одно и то же: «Приходите позже, возможно, что-нибудь привезут».

Каждый раз, возвращаясь с пустой сумкой домой, я думал об одном и том же: как могло случиться, что в стране провозглашенного на весь мир победившего социализма исчезли жизненно необходимые продукты, а деньги превратились в пустые, никому не нужные фантики? Я вспоминал вождей советского государства, которые вели нашу страну к коммунизму через невероятные трудности, а в итоге вся наша дальнейшая жизнь стала… смертельно опасной.

В этой трагической ситуации обманутый народ – строитель несостоявшегося коммунизма, потеряв жизненные ориентиры, без всяких надежд на будущее с ужасом наблюдал, как разваливается советская империя. На глазах всего мира в СССР перестали работать выстроенные на продаже нефти экономические принципы, в один миг сверхдержава прекратила свое развитие, превратилась в отсталую страну.

В этих условиях стали закрываться фабрики и заводы, и рабский труд советских людей, на котором держалась советская власть, перестал быть востребованным. За годы тоталитарного режима советский народ, получив от Сталина прививку страха и покорности, полюбил своего хозяина рабской любовью. Последний советский руководитель М.С.Горбачев не учел действие сталинской прививки, ослабил вожжи управления страной, но изменить в народе привитую Сталиным психологию не смог. Зато изменилось отношение к хозяину Кремля: его стали меньше бояться, а значит – и уважать. Горбачев попытался заменить привычную идеологию непонятным словом «перестройка». Однако от этого разваливающаяся страна не стала богаче.

Гениальность Сталина заключается не в объявленных им многочисленных победах, а в том, что он изобрел хорошо защищенную систему постоянной власти, через много десятков лет после его смерти оказавшую яростное сопротивление новой жизни. При ней все попытки изменить что-то к лучшему в жизни советских людей уходят в песок, она стала могильщиком перестройки.

Ветер горбачевских перемен добрался до моего дома в лице четырех немцев из ФРГ, доставивших в детскую больницу, в которой работала моя жена, лекарственную гуманитарную помощь. Эта помощь стала знаковым событием не только лично для меня и всей моей семьи, а и для страны в целом. В течение 70 лет советский народ жил за «железным занавесом», закрытый от всего мира информационной тьмой. М.С.Горбачев открыл ворота в наглухо заколоченную державу, и построенная на вранье советская идеология была сметена лавиной человеческих страданий, которая выплеснулась со страшной силой. И перед всем миром предстала кичащаяся имперским величием советская страна, умирающая без еды, лекарств и работы. И Запад, прежде всего в лице Германии, бросился оказывать помощь своим бывшим врагам. Такого размаха общественного движения Германия не знала никогда. В нем участвовали люди разных возрастов и профессий: школьники, пенсионеры, рабочие, банкиры, общественное телевидение Германии и самая большая благотворительная организация «КЭР – Германия», которая собрала более 140 миллионов марок в помощь Советскому Союзу. Во все большие города СССР устремились многочисленные автопоезда, самолеты, корабли с продовольствием и медикаментами.

Я долго думал, в чем причина этого. Возможно, заговорили совесть и чувство вины детей и внуков за преступления их родителей и дедов, за страшные зверства, совершенные на советской земле, за ее опустошение и разорение. А может быть, это была благодарность за поддержку от СССР в лице Горбачева в создании единой Германии? Мне трудно было разобраться в причинах этого великодушного порыва немецкого общества по оказанию помощи нашей стране, так как прошедшая война, опалившая мое детство, еще жила во мне, она никуда не исчезала, и моя память до мельчайших подробностей зафиксировала те издевательства и зверства, которые мне довелось увидеть в оккупированной фашистами Беларуси.

Я жил в Минске все три года оккупации, когда каждый день дышал смертью. Раздавленные творящимся ужасом, мы, мальчишки, очень рано стали понимать, что немецкая оккупационная машина поставила население в такие условия, когда не было никакой надежды на будущее. Страшная ненависть, которую за три года оккупации зародилась в наших сердцах, не имела границ. Это отношение к фашистам и ко всему немецкому сохранилось у меня и тогда, когда я уже вступил во взрослую жизнь.

Какие-то отголоски тех чувств я испытал и тогда, когда моя жена, начмед детской больницы, привела в наш дом на ночлег четырех немецких добровольцев, доставивших в детскую больницу в качестве гуманитарной помощи жизненно важные лекарства. Услышав в собственной квартире немецкую речь, я невольно как бы вернулся в военное время.

Самым страшным моим потрясением было то, что наша многострадальная страна-победительница, заплатившая страшную цену за победу, стояла с протянутой рукой и принимала оскорбительные для советского человека немецкие подачки. Моя гордость никак не могла с этим смириться. Увидев мое состояние, жена сказала: «Успокойся и не живи прошлым. У меня каждый день умирают дети, потому что их нечем лечить. И сегодня надо сказать спасибо этим людям, которые в трудную минуту протянули руку дружбы и помощи». Мудрые слова любимой женщины, матери двоих моих детей, заставили меня немного успокоиться, хотя мне стоило большого труда взять себя в руки. Я по-прежнему никак не мог избавиться от мысли: почему дети наших врагов помогают нам? Возможно, для того, чтобы унизить наше советское достоинство, отомстив за прошлое, за все те унижения, которые испытала побежденная некогда великая Германия, объявившая фашизм своей единственной религией? Или, может быть, осознав и покаявшись в грехах своих отцов, они, дети грешников, став на путь очищения и протягивая нам руку помощи, просят Господа простить на том свете их родителей за миллионы убитых ни в чем не повинных советских людей? А может быть, они пришли с помощью, узнав и уверовав, что сталинизм, как и фашизм, раковые опухоли одной природы, посланные дьяволом в наказание за все грехи наши?

Так и не придя к какому-то определенному выводу, я понял только одно: советский король оказался голым, а немцы пришли в мой дом с добром, и по закону гостеприимства я пригласил их за наш семейный стол. Решение, которое я принял в тот день, было одним из самых нелегких в моей жизни.

Немного расслабиться мне помогла водка, которая, как и многие продукты, в то время доставалась по талонам, а избавиться от страшных мыслей – жена. Перед глазами стояло ее потерянное лицо после очередной смерти в больнице. Я понимал, что ей нечем оказывать помощь умирающим детям, и ощущение собственного бессилия убивало ее. Лекарства, подаренные немцами, стали исцелением и для нее, вселив новые силы и надежды. Моя жена, в отличие от меня, видела в немецких благотворителях друзей, протянувших руку помощи.

Под действием водки мои политические амбиции притупились, но никак не уходила из головы мысль, что за этим столом, помогая спасать больных советских детей, я невольно участвую в гибели собственной страны. Во мне то и дело просыпался советский человек, я воспринимал эту помощь как слабость своей страны.

Мои размышления прервал один из немецких гостей – Ганс, по профессии дорожный инженер. Он нарушил царившее за столом молчание, начав разговор о плохих российских дорогах, которые сильно мешали перевозке лекарств. Приехавшие к нам гости, по-видимому, часто обсуждали эту тему. А потом мы молча пили водку, закусывая немецкими продуктами, как бы участвуя в поминках по советской империи, которая на моих глазах готовилась бесславно умереть.

Эта встреча с детьми бывших врагов стала отправным пунктом в переосмыслении моих взглядов на многие исторические процессы, которые раньше никто не смел оспаривать. Ленин, захватив преступным путем власть, начал «красный террор». Он пытался всех убедить в том, что лучше террор, чем гражданская война, однако террор стал причиной гражданской войны, которая прекратилась лишь после того, как Сталин уничтожил и загнал в лагеря десятки миллионов, а остальных заставил примириться с культом насилия, с тем минимумом стабильности и благополучия, которое гарантировало его государство.

Мое поколение выросло в этом государстве в потрясающей бедности, нынешнее поколение так существовать не хочет, потому что узнало, как должен жить человек. Сейчас масштабы сталинского благополучия не способны заставить молчать, для этого надо уничтожить полстраны. Вряд ли сейчас можно найти второго такого «гения», способного на это.

Я вырос в стране, в которой Сталина объявили «отцом народов», при котором дети отрекались от своих родителей. Что может быть страшнее этого? И вот вся жизнь в стране развитого социализма превратилась в ожидание чуда в виде  гуманитарной помощи. А ведь сидящие за моим столом немцы пережили, как и мы, страшные трагедии. Я никак не могу понять, как одну из самых интеллигентных стран мира Гитлер привел к фашизму и краху, а сын сапожника, садист по призванию, в течение 30 лет издевался над советским народом, испытывая наслаждение, уничтожая миллионы ни в чем не повинных людей. Для меня остается загадкой, почему до сих пор народ не понимает, что неограниченная власть превращается во власть палачей и приводит к массовому произволу. Германия и СССР наступили на одни и те же грабли: небольшие группы людей при полном молчании остального населения смогли получить неограниченную власть, которая оставила страшный кровавый след в истории и привела к краху обе эти страны.

Дыхание войны доносится до меня и сегодня, спустя 70 с лишним лет. Для тех, кто родился в послевоенные годы, война воспринимается как часть далекой истории. А в моем сердце она оставила страшный след, ее осколки впились в мою душу, да, знаю, и не только в мою.

Сидя за одним столом с приехавшими к нам с гуманитарной помощью немцами, я задавал себе вопрос: закончилась ли та война и одержана ли в ней победа? Скоро ли начнется настоящее «послевоенное время»? Почему вместо выстраданного благополучия наш народ оказался вымотан духовно и разорен экономически? Те, кто более семидесяти  лет назад вторгся в наш дом, потерпели сокрушительное поражение. Однако Германия нашла в себе силы, поднялась после тяжелейшего разгрома, извлекла уроки из прошлого и решительно отказалась от фашистского тоталитаризма, реваншизма, принесших бедствия немецкому народу. И сегодня протягивает нам руку помощи, понимая, что приближающаяся гибель коммунизма в СССР, как и гибель фашизма в Германии, являются объективным процессом, судом истории за многочисленные преступления, которые после себя оставили две тоталитарные системы. И те, и другие обрекли миллионы людей на страшные бедствия и страдания. Германия на развалинах фашистской империи создала открытое общество людей, которое пытается оказать нам помощь. Мы, победители во Второй мировой войне, сломавшие хребет фашизму, сами оказались в тяжелейшем положении. Воздвигаются памятники победы, гремят парады, звенят фанфары, по почему-то нерадостно на душе. Люди начинают понимать: сегодняшние наши проблемы кроются во лжи и липкой грязи ненависти. Это они привели советского человека к критической точке невозврата, за которой стоит Отечество с непредсказуемой судьбой.  Ее еще можно и нужно изменить, чтобы огонь ненависти, заставлявший людей стрелять друг в друга, остался в далеком прошлом.

Нелегким выдался для меня тот день, когда мне пришлось вспомнить далекое и нерадостное прошлое. Сидящие за столом немецкие волонтеры даже не догадывались о душевных переживаниях, которые вызвал у меня их приезд. Водка как противошоковое средство оказывала свое магическое действие, успокаивала, под ее воздействием языки у немцев стали заплетаться, и вскоре все отправились спать. В пять часов утра меня разбудила жена. Увидев тревогу на ее лице, я спросил, что случилось. В ответ послышались рыдания: пропал один из немецких гостей.

Как я понял из слов жены, немец ушел из дома и канул в неизвестность. Она обвиняла меня в том, что я напоил его водкой, мол, немец, не зная русского языка,  один в незнакомом городе может погибнуть. Жена очень тяжело переживала случившееся – не смогла обеспечить безопасность немецких волонтеров, и главным виновником пропажи немца считала меня, так как, кроме меня, некого было винить в произошедшем. Чтобы успокоить ее, я накинул прямо на пижаму пальто и пошел искать исчезнувшего немца.

Тишину просыпающегося города нарушали вороны, лениво перелетавшие с дерева на дерево, их карканье разносилось далеко вокруг. Среди деревьев я увидел фигуру качающегося, как маятник, человека. Одетый в белую рубашку, обняв двумя руками дерево, он раскачивался из стороны в сторону. От радости, что я нашел свою пропажу, я непроизвольно, обращаясь к нему, закричал единственные сохранившиеся в памяти со времен войны немецкие слова: «Хенде хох!» («Руки вверх!») В ответ я услышал чистейший русский мат, который говорил о том, что я ошибся. Своим «Хенде хох!» я разбудил пьяного в дрезину человека, отдыхавшего в нашем дворе. Этот русский мат меня успокоил, я понял, что немца во дворе нет. Я вернулся домой с твердым намерением искать его в собственном доме. Вскоре я его нашел: не найдя спьяну свою кровать, он спокойно спал в кресле, укрывшись матерчатым чехлом так, что его не сразу можно было разглядеть даже днем. Слава Богу, все обошлось.

Вот так неожиданно в дни тяжелых испытаний ворвалась в мой дом гуманитарная помощь.

ДОСЬЕ

Валерий Иванович МУРОХ. Доктор медицинских наук, профессор, писатель.

10 лет возглавлял научно-практический центр по экспертной оценке качества и безопасности продуктов питания Министерства здравоохранения Республики Беларусь. Являлся главным специалистом Минздрава по гигиене питания.

Родился в Минске, теперь живет и работает в Москве.

Автор широко известных научно-популярных книг.


Каб мець магчымасць прачытаць цікавыя і актуальныя артыкулы, купляйце PDF-версію газеты!
Хуткая аплата праз смс-сервіс

Чытайце таксама

О Моцарте, о званиях, о славе…

Талантливый дирижер совершенно не заботится о своем реноме, о своей популярности, рискуя остаться незнаменитым. «Народная Воля» попыталась исправить это положение.

Анна БАХТИНА: «Я хочу, чтобы в суде был допрошен Николай Старовойтов…»

Вчера в суде Московского района Минска состоялось рассмотрение жалобы известного адвоката Анны Бахтиной, которую недавно Минюст на основании решения квалификационной комиссии лишил лицензии.

“Але як толькі Украіна здасца, імперыя паўстане зноў…»

Няма ўкраінца, які не ведаў бы песні “Два колеры”. Яна гучыць і на афіцыйных канцэртах у выкананні тытулаваных спевакоў, і ў любым застоллі, дзе спяваюць хто голасам, а хто душой. Аднойчы я пабачыў “Д