Анлайн-дадатак да газеты
"Народная Воля"

6:00 10 студзеня 2017
85
Памер шрыфта

В 2017 году ортодоксальные коммунисты будут отмечать столетие со дня свершения так называемой Великой Октябрьской социалистической революции. Чтобы общественность в очередной раз не клюнула на их дешевую демагогию, «Народная Воля» решила чаще публиковать материалы под рубрикой «Страницы истории». Нынешнее поколение людей должно знать, какой кровью оплачен петроградский переворот, учиненный в 1917 году большевиками во главе с В.Ульяновым-Лениным.

То, что произошло у нас в конце июня 1941 года, – это трагические отголоски кровавой большевистской политики.


О расстрелах политзаключенных тюрем НКВД БССР с 22 по 30 июня 1941 года

Я хочу рассказать о массовых расстрелах заключенных НКВД и НКГБ,  осуществлявшихся во внесудебном порядке в прифронтовой полосе в условиях приближающихся войск противника сразу после начала Великой Отечественной войны.

В официальных документах НКВД эти действия именовались как «разгрузка тюрем» или «убытие по 1-й категории». Расстрелы преимущественно проводились в тюрьмах, но известны многочисленные случаи, когда расстрелы происходили и при конвоировании задержанных и подозреваемых по «контрреволюционным» статьям. Массово подобная практика применялась в ряде западных областей Украинской ССР, в Белорусской ССР и в Прибалтийских советских республиках, которые были быстро заняты немецкими войсками. Подобная практика применялась и в РСФСР и Карело-Финской ССР во время прорывов немецких войск.

Одна из самых мрачных страниц эвакуации тюрем западных областей – незаконные расстрелы заключенных. Нигде в документах цель этих расстрелов не сформулирована в явном виде. Видимо, фактически она состояла прежде всего в том, чтобы не оставить противнику живых свидетелей преступлений НКВД и советского режима как в довоенное время, так и в дни войны.

В связи с быстрым продвижением немецких войск советское руководство осознало, что необходимо принимать срочные меры по вывозу заключенных.

23 июня 1941 года  нарком ГБ СССР В. Меркулов отправил директиву:

«НКГБ – тов.Мешик Минск, НКГБ – тов.Цанава Рига, НКГБ – т.Шустину Таллин, НКГБ – тов.Кумм Петрозаводск, НКГБ – тов.Баскакову Мурманск, УНКГБ – тов.Ручкину Ленинград, УНКГБ – тов.Куприну

Предлагаю Вам:

1.Проработать вопрос о вывозе подавляющего числа арестованных, числящихся за НКГБ, НКВД, судом и прокуратурой. Сообщите общее количество имеющихся у Вас арестованных с указанием – сколько, за какими органами числится и какое количество арестованных, по-Вашему, следует вывезти…

2.Примите меры к отбору из числа архивных дел наиболее важных, которые также должны быть Вами направлены в Москву, в адрес 1-го спец. отдела НКВД СССР.

3.Рассмотрите дела на всех имеющихся у Вас арестованных органами НКГБ и составьте списки на тех, которых Вы считаете целесообразным расстрелять.

В списках укажите имя, отчество, фамилию, год рождения, последнюю должность или место работы перед арестом, а также краткое содержание обвинения с указанием, сознался ли арестованный. Указанные списки вышлите не позднее 23 июля».

Но к 4 июля практически вся Литва, Западная Украина и Западная Беларусь уже были заняты немцами. Не найден ни один директивный документ о порядке эвакуации тюрем с этих территорий, в ряде случаев сопровождавшейся физической ликвидацией заключенных. Известно лишь, что ЦК КП(б)Б весьма оперативно, 23 июня 1941 года, издал постановление о срочном приведении в исполнение приговоров в отношении заключенных, осужденных к высшей мере наказания, – белорусские тюрьмы начали «разгружать» задолго до постановления.

По данным исследователей, самый ранний документ НКВД о порядке эвакуации заключенных – это докладная записка от 4 июля 1941 года замнаркома внутренних дел СССР Чернышова и начальника тюремного управления НКВД Никольского на имя Берии, в которой предлагалось решать вопросы разгрузки тюрем в следующем порядке:

«1.Вывозу в тыл подлежат только подследственные заключенные, в отношении которых дальнейшее следствие необходимо для раскрытия диверсионных, шпионских и террористических организаций и агентуры врага.

2.Женщин с детьми при них, беременных и несовершеннолетних, за исключением диверсантов, шпионов, бандитов и т.п. особо опасных, – освобождать…

4.Ко всем остальным заключенным (в том числе дезертирам) применять ВМН – расстрел».

Территории Белорусской ССР и Прибалтийских советских республик накануне военных действий «обслуживала» 42-я бригада конвойных войск НКВД СССР (со штабом в Минске). Из ее состава в немногих выявленных документах, касающихся эвакуации заключенных, упоминаются 226-й и 240-й конвойные полки. 226-й полк дислоцировался в Минске (с подразделениями в Вилейке, Заславле, Молодечно, Свенцянах и Глубоком), а 240-й полк – в Вильнюсе. Кроме них в состав бригады входили также: 131-й отдельный конвойный батальон (ОКБ) со штабом в Гродно, 132-й ОКБ со штабом в Бресте, 135-й ОКБ со штабом в Барановичах.

Из донесения №1 Зам. начальника Управления Конвойных войск комбрига Кривенко Начальнику Конвойных войск генерал-майору Шарапову, по состоянию на 21 час 23.6.41 (из Минска):

«[…] В Паневежисе, Каунасе, Вильнюсе, Шауляй началась эвакуация тюрем […]

[…] НКВД Белоруссии предъявил 226 полку требование на вывоз 23 тысяч заключенных в порядке эвакуации тюрем […]

г.Глубокое: 24 июня во время эвакуации заключенных из тюрьмы г.Глубокое заключенные поляки подняли крики: «Да здравствует Гитлер!». Начальник тюрьмы Приемышев, доведя их до леса, по его заявлению, расстрелял до 600 человек. По распоряжению военного прокурора войск НКВД Приемышев в Витебске был арестован. Приемышев при эвакуации пропал».

Аналогичная ситуация была и в других тюрьмах Западной Белоруссии – из 32 тюрем НКВД БССР, функционировавших на 22 июня 1941 года, удалось провести эвакуацию лишь из 14 (Глубокое, Молодечно, Пинск, Столин, Дрогичин, Орша, Полоцк, Витебск, Могилев, Мозырь, Гомель, Червень, Вилейка и Столбцы). В результате из БССР в тюрьмы тыловых районов СССР эвакуировано 9573 человека, «оставлено противнику» – 16.048 человек.

Из «Докладной записки об эвакуации тюрем НКВД БССР» зам. начальника Тюремного управления НКВД БССР лейтенанта госбезопасности Опалева начальнику Тюремного управления НКВД СССР майору госбезопасности Никольскому, от 3 сентября 1941 г.:

«[…] заключенные были эвакуированы из тюрем: Глубокое, Молодечно, Пинск, Столин, Дрогичин, Орша, Полоцк, Витебск, Могилев, Мозырь, Гомель, Червень, Вилейка и Столбцы. Из остальных тюрем з/к или были выведены из тюрем и разбежались по дороге во время налета на них немецких самолетов, или же были оставлены в тюрьмах при занятии городов немецкими войсками.

В первый день войны 22 июня 1941 года в связи с вступлением немцев в г.Брест в 5 часов утра, Ломжу в 12 часов дня ввиду невозможности эвакуации тюрем, заключенные были оставлены в корпусах.

[…] После 11 часов дня телефонная и телеграфная связь с Гродно была прервана. О дальнейшей судьбе тюрьмы стало известно лишь 28 июня 1941 года лично от нач. тюрьмы Владимирова и нач.санчасти Горюнова, которые сообщили:

Политрук тюрьмы г.Ошмяны Клименко и (неразборч.) уполном. Авдеев, в момент бомбежки гор.Ошмяны самочинно вывели из камер 30 чел. заключенных, обвиняемых в преступлениях к-р характера и в подвале тюрьмы расстреляли, оставив трупы незарытыми. Остальных заключенных оставили в корпусах и покинули тюрьму со всем личным составом.

На второй день местные жители г.Ошмяны, узнав о расстреле заключенных, пошли в тюрьму и, разбирая трупы, разыскивали своих родственников. […]

Из тюрем Восточных областей Белоруссии не эвакуированы заключенные из г.Слуцка, Приямино и Борисова. О тюрьме г.Минска мною дано объяснение н-ку Оперативного отдела полковнику тов.Ильину. [… ]».

Среди убитых в урочище Цагельня под Червенем были белорусы, литовцы, поляки, украинцы, русские. Накануне эвакуации, 23 июня, в Минск были переведены заключенные Каунасской тюрьмы. По воспоминаниям выживших, колонна заключенных, которую в ночь с 24 на 25 июня погнали из Минска на восток, состояла из 5–6 тысяч человек. Расстреливать их начали еще в Минске.

По свидетельству бывшего узника минской внутренней тюрьмы НКВД («американки») Цодика, которого при подготовке книги о репрессиях 30-х гг. «Нельзя забыть» в начале 1990-х годов опросил Анатолий Майсеня, заключенные «американки» были расстреляны утром 25 июня в Тростенце – на месте, где немцы позже построят лагерь смерти.

Трагическая эвакуация тюрем НКВД продолжалась в течение всего 1941 года (а затем в 1942-м). Описанные выше события относятся к самому началу эвакуации. Последующие этапы также отражены в архивных документах. При изучении представленных выше документов возникает вопрос об ответственности за расстрелы заключенных. До сих пор не обнаружены директивные материалы о порядке эвакуации, которые относились бы к рассматриваемому периоду – первым десяти дням войны.

Не исключено, что местные органы НКВД-НКГБ (включая конвойные части) основывались на устных распоряжениях и инструкциях или на собственной инициативе. В некоторых документах имеются сведения, кто из работников НКВД, НКГБ и Конвойных войск отдавал в ходе эвакуации приказы о расстреле заключенных в конкретных случаях: начальник тюрьмы г.Глубокое Приемышев (чьи действия были одобрены секретарем ЦК ВКП(б) Белоруссии Пономаренко), начальник Тюремного управления НКВД БССР Степанов, политрук тюрьмы г.Ошмяны Клименко и уполномоченный Авдеев.

Руководители самого высокого ранга в найденных документах почти не упоминаются, хотя, по-видимому, основополагающие решения могли исходить только от них. Выявлены приказы и инструкции 1942 года о порядке эвакуации заключенных из тюрем прифронтовой полосы. Инструкции  содержат обтекаемые (без термина «расстрел» или «убытие по 1-й категории»), но фактически недвусмысленные формулировки о действиях в случае окружения противником.

А несут ли ответственность непосредственные исполнители казней – в их числе надзорсостав тюрем, другие низовые работники НКВД и НКГБ, военнослужащие конвойных войск? Ведь они могли бы сослаться на условия войны и отступления перед немецкой армией, свою подневольность, распоряжения руководства, ведомственную инструкцию или Устав, приказ командира и воинскую дисциплину.

В связи с этим можно вспомнить случаи, когда заключенных «всего лишь» оставили в тюрьме или даже распустили. Значит, все же было возможно не расстреливать заключенных (даже если это было сделано только по растерянности в условиях поспешного отступления и отсутствия приказов вышестоящего руководства)?

Игорь Кузнецов, кандидат исторических наук.


Аўтар: Игорь КУЗНЕЦОВ 
Каб мець магчымасць прачытаць цікавыя і актуальныя артыкулы, купляйце PDF-версію газеты!
Хуткая аплата праз смс-сервіс

Чытайце таксама

О Моцарте, о званиях, о славе…

Талантливый дирижер совершенно не заботится о своем реноме, о своей популярности, рискуя остаться незнаменитым. «Народная Воля» попыталась исправить это положение.

Анна БАХТИНА: «Я хочу, чтобы в суде был допрошен Николай Старовойтов…»

Вчера в суде Московского района Минска состоялось рассмотрение жалобы известного адвоката Анны Бахтиной, которую недавно Минюст на основании решения квалификационной комиссии лишил лицензии.

“Але як толькі Украіна здасца, імперыя паўстане зноў…»

Няма ўкраінца, які не ведаў бы песні “Два колеры”. Яна гучыць і на афіцыйных канцэртах у выкананні тытулаваных спевакоў, і ў любым застоллі, дзе спяваюць хто голасам, а хто душой. Аднойчы я пабачыў “Д