Анлайн-дадатак да газеты
"Народная Воля"

7:00 2 чэрвеня 2017
43
Памер шрыфта

Неделю назад после долгой болезни на сцену театра имени Горького вновь вышел народный артист Беларуси Александр Ткаченок. Думаю, облегченно вздохнули не только коллеги – о здоровье любимого артиста волновались в Минске очень многие. В тот вечер в театре давали «Бег» по пьесе Булгакова (режиссер Сергей Ковальчик). Александр Леонидович как всегда психологически изысканно исполнил роль усталого и разочарованного Главнокомандующего (считается, что его прототипом был барон Врангель). А в главной женской роли Серафимы Корзухиной в спектакле была занята его жена – артистка Екатерина Шатрова. А за сценой в тот вечер бегала их четырехлетняя дочка Полина: когда оба родителя заняты на сцене, малышку приходится брать с собой и оставлять за кулисами. И она там, представьте, как дома, – нормальная артистическая ситуация. 

Александру Леонидовичу Ткаченку было 49 лет, когда он встретил 28-летнюю Катю – худенькую красавицу-персияночку, которую только что приняли в труппу Русского театра. У них завязался роман, который длился так долго, что давно перестал интересовать окружающих. Прошло десять лет, прежде чем Александр Леонидович и Екатерина стали мужем и женой. «Наконец я сделала ему предложение, и мы пошли в загс!» – смеется Катя. А почему не проявлял инициативу в этом вопросе сам Ткаченок? Чего он боялся? Будто не верил в удачу, будто считал, что штамп в паспорте может сглазить хрупкий мостик взаимопонимания и счастья… 

Екатерина Шатрова вспоминает:

– Через 10 лет совместной жизни я сама попросила о браке. Сказала: «Я устала. Устала слышать за спиной: «А-а-а, это женщина, которая с Ткаченком!» Конечно, я привыкла к своему положению, но мне тяжело». Я, может быть, терпела бы и дальше, но очень хотела ребенка. Так что, когда появилась Полинка, Саше было 62, а мне 41 год. Мы поздние родители, и у нас большая разница в возрасте – 21 год. Вообще, поначалу я долго скрывала наши с Сашей отношения даже от мамы. У меня уже был опыт неудачной семейной жизни. И у меня, и у Александра Леонидовича наш брак – второй. Поэтому мы старались не взрывать общественное мнение демонстрацией нашей дружбы.

– Но разве можно что-нибудь скрыть в театре от коллег?

– Конечно, нет. Но в театре мы до сих пор держим дистанцию, там мы с Ткаченком – коллеги. Дома – семья. Я очень не хотела бы, чтобы за спиной вздыхали: «Ааааа, ну это же жена Ткаченка…» Мой первый муж тоже был актер. И после развода я говорила: «Никогда больше!!! Никогда не позволю себе завести серьезные отношения с актером, а тем более выйти за него замуж». Потому что два актера в семье… Впрочем, это как повезет, конечно. Но часто в актерских семьях поселяется ревность, потому что кому-то из двоих на сцене больше везет, кому-то – меньше, кто-то работает, а кто-то в долгом простое. А актерская невостребованность – тяжелое бремя для личных отношений. В театре я это пережила лично, просидев 9 лет за задником. Главный режиссер Борис Иванович Луценко просто не видел актрису Шатрову. Впрочем, здесь многое не для печати…

– А как развивалась ваша история любви с Александром Леонидовичем? Чувства – они же всегда периодами.

– За десять лет общения до брака мы несколько раз расходились, сходились… Мы ж два Скорпиона. Мы как-то разговаривали с Сашей о нашем начале, и он признался: «Честно говоря, не думал, что родится что-то серьезное. Думал, интрижка. А переросла в любовь». Но и любовь бывала под ударом.  Александр Леонидович очень ревнив, Отелло по сравнению с ним просто цветочек. И его невозможно переубедить, если он что-то взял себе в голову. Это кремень. Ему даже повода не нужно для ревности. Он как аккумулятор накапливает, накапливает заряд, а потом – грандиозный выброс! И получают «ожоги» те, кто ближе всех. То есть я. Иногда перед моментом взрыва (а я, как антенна, улавливала его приближение) собиралась и просто уезжала от Саши к маме недельки на две. Возвращалась, когда все приходило в норму.

– Может быть, вы давали косвенные поводы? Кругом в театре молодые мужчины, а вы такая яркая женщина.

– Нет. Исходя из своего прежнего опыта, я очень ценю семейные ценности. Да, я романтик по натуре… Хотя, конечно, романтик, который с возрастом отрастил зубы, чтобы защищаться. Но я за семью до последнего вздоха.

– Когда вы встретились, Александр Леонидович был в разводе?

– Да, уже прошло, кажется, года три-четыре после его развода. Так что моя совесть спокойна, я не разлучница.

– Я помню, как мы, студенты-первокурсники, жарко обсуждали захватывающую новость о том, что наш любимый молодой артист Ткаченок из Русского театра женился чуть ли не на школьнице – выпускнице 10-го класса. Каждая из нас тогда тайно вздыхала о Ткаченке.

– Честно говоря, о первой жене Саши я почти ничего не знаю. Я в чудесных отношениях с его двумя взрослыми дочками, они меня сразу очень хорошо приняли. Варвара и Надежда очень любят своего папу – как говорится, до дрожи! Помогают нам с Полинкой, когда ее не с кем оставить, порой даже забирают на выходные. И с Жанной, бывшей женой, тоже общаемся на семейных праздниках – а куда деться от детей и внуков? Нужно быть совсем глупой женщиной, чтобы идти против естественного течения жизни. Как я говорю, у нас высокие отношения. Тем более, мне кажется, я умею приспосабливаться, быстро переключаться с канала на канал: актриса, жена, мать, хозяйка… Без меня, знаете, Александр Леонидович в квартире даже свои очки не найдет.

– Он ведь очень хозяйственный человек! Это всем известно.

– Он мастеровитый. Он все может сделать своими руками, но сейчас говорит, что всякими ремонтами уже сыт по горло. Сначала у нас была однокомнатная квартира на Ольшевского, которая осталась у Александра Леонидовича после развода. Там было «весело»: с одной стороны – Кальварийское кладбище, с другой – спецкомбинат, под окнами – веночки. Мне район не нравился, я всегда хотела жить там, где выросла, – за супермаркетом «Рига». Сейчас мы живем на улице Восточной: зелено, тихо. В нашей «двушке» я сделала такой ремонт, что у нас сейчас практически три комнаты. Долго думала, сама все выбирала…

– «Я сделала»?.. И Александр Леонидович это доверил женщине?

– Единственное – помог мне выбрать обои. Сказал: «Поеду с тобой, если так хочешь, но ты ведь все равно купишь то, что считаешь нужным». И все, что касается мебели, отделки, тоже покупала сама.

– Интересно, а к вашему стилю одежды муж так же лоялен? Мужчины иногда так придираются…

– Попробовал бы! Нет, не критикует. Меня подруги чаще теребят: «Ты молодежно одеваешься…» А почему я должна строить из себя фифу? И Сашу я заставила полюбить джинсы, куртки. Потому что единственной джинсовой вещью в его гардеробе долгие годы было пальто из 80-х годов – я помню его еще по институтским временам. Длинное, приталенное – шикарное! Но оно, конечно, давно сношено. А сейчас я потихоньку возвращаю мужу этот демократичный стиль. Правда, это стоит мне крови… Причем ни в коем случае нельзя давить, потому что отдача последует такая, что будешь лететь, опережая собственный визг. Только уговором, пряником и похвалой. Я подключаю его дочек, они тоже привозят папе красивые вещи. Девочки для него авторитет.

– Когда вы десять лет подряд ходили в статусе «женщина Ткаченка», что вы думали о своей жизни? «Теряю время!» – вам приходили в голову такие мысли?

– Нет, я была уверена в Ткаченке. А если и не спала ночами, то потому, что думала: «Мне столько лет, а нет детей». Я очень хотела ребенка. А теперь не сплю, потому что переживаю: как вырастить ее умной и доброй? У нашей дочки отцовский характер – упрямая, просто невозможно! Будет получать и все равно делать по-своему.

– А почему вы не воспользовались женским правом родить от любимого человека, когда хочется?

– Я не хотела давить, а Александр Леонидович не хотел детей: «Дорогая, у меня уже взрослые внуки…» Скажу больше: были такие моменты, когда он стеснялся нашей разницы в возрасте. А я считаю, что 21 год – нормально.

– Обиды нет?

– Что вы! Я иногда загрущу, обдумывая семейный бюджет: здесь узкое место, здесь не хватает… А потом как опомнюсь: Господи, ведь в жизни исполнилось все, что хотела! Я замужем за человеком, за которым хотела быть замужем, живу там, где хотела, работаю там, где хотела работать еще со школьной скамьи, – в Национальном академическом драматическом театре имени Горького. И долгожданный ребенок растет. В принципе, у меня все нормально. Только бы чуть больше денег, чтобы быть посвободнее. К сожалению, я почти не снимаюсь, и у Александра Леонидовича теперь тоже простой в кино. Зато в кино я переиграла все этнические меньшинства, которые есть в спектаклях: цыгане, армяне, евреи. По паспорту я белоруска, но во мне очень много кровей. Одна моя бабушка – иранка из Таджикистана, другая – полька. Отец украинец, хотя написан в паспорте белорусом. А у нашей Полины примешались по папе еще и латышские крови. 

– Расскажите, из какой вы семьи.

– Семья моей мамы артистическая: дедушка и бабушка – певцы. Мама – танцовщица, солистка национального ансамбля танца Таджикистана «Лола». Они все жили в Душанбе. Папа из Минска, он солист балета, работал здесь в Театре музыкальной комедии. Был на гастролях в Душанбе и увез персияночку… Но родители развелись, когда мне было 5 лет, мама меня растила одна.

– Мама не хотела вернуться на юг, к солнцу?

– У мамы было такое великое чувство самопожертвования, что она могла бы жить на Северном полюсе, если бы это нужно было ее семье. Хотя жизнь у нас была тяжелая, отец не помогал, а зарплата у мамы была маленькая. Помогала нам бабушка, бывшая мамина свекровь. Но, несмотря ни на что, мама была человеком жизнерадостным, все звали ее Сонейка – так люди переиначили ее имя Сонечка. Очень переживала за мою личную жизнь. Говорила: «Катя, можно я дам тебе совет?»

– Но кто ж из нас нуждается в маминых советах… До поры до времени, конечно. Потом жалеешь, но – поздно.

– Я с 5 лет была очень самостоятельная. Мама чуть ли не сутками на работе, я всегда дома одна. Со школьной скамьи могла и утюг починить, и гвоздь забить. И вязать научилась рано, и шить. И до сих пор шью себе и ребенку. В удовольствие! Все, что ношу, и даже пальто, – все своими руками. Кроме обуви. Мы тяжело жили, и я очень экономна с детства. Подумаю восемьсот раз, прежде чем купить себе что-то новое – сказывается муштра с детства.

– А как Александр Леонидович относится к быту?

– Я стараюсь его лишний раз не беспокоить. Мне легче сделать самой, чем просить и объяснять. Он вообще-то чем меня когда-то привлек? Умный человек, молчаливый. За ним всегда какой-то загадочный шлейф. В работе ему по большому счету и режиссер не нужен, он создает образы сам. Не надо вмешиваться режиссеру, Ткаченок сделает лучше.

– Он дорожит вашей похвалой?

– Не сказать, конечно, что я для него высший авторитет, но любому приятно…

– А менторства с его стороны в свой адрес не чувствуете?

– Абсолютно нет. Но он может дать честную оценку. И знаете, я вижу: ему очень приятно, когда меня хвалят. Хотя сам публично не хвалит меня в театре никогда – чтобы не упрекнули в необъективности. Потому что быть женой Ткаченка – это же заявочка. На мне всегда груз ответственности. Если я сделаю что-то плохо на площадке, это не только мне повредит, но хоть капельку, но тень упадет и на мужа.

– Вы слышали в свой адрес по поводу брака: «Да, расчетлива…»?

– В глаза мне никогда никто так не говорил, конечно… Я знаю, что Сашу любят в театре. Когда этой зимой он серьезно заболел, буквально каждый подходил и спрашивал о его здоровье, предлагал помощь. А я была в жутком испуге и стрессе, потому что было не ясно, чем закончится операция. А здесь все приходят с вопросами… И однажды я попросила товарищей: «Я понимаю, что вы очень переживаете за Ткаченка, но считайте, что меня сейчас в театре рядом с вами попросту нет: я не могу каждый день отвечать на вопросы о здоровье мужа. Я этого не вынесу. У меня начинается паника». И коллеги меня поняли.

– После этой тяжелой зимы, вижу, вы вновь закурили и, наверное, скрываете это от Ткаченка?

– Нет, он знает… И расстроился, конечно. Но мне правда было очень тяжело 4 месяца. Ушла мама, заболел муж…

– Александр Леонидович человек цельный. Скажите, он ставил какие-нибудь условия, когда вы начинали жить вместе?

– Никаких! Иначе наша общая жизнь тут же закончилась бы, мы это уже поняли.  Слово «запрещаю» в нашей семье под табу. Мы стараемся оставлять друг другу личное пространство, хотя и не всегда получается. Все-таки, как ни поверни, а Александр Леонидович доминирует в нашей паре. Он гораздо сильнее, и я понимаю, что идти напролом – это большой вред здоровью и просто глупо.

Аўтар: Елена МОЛОЧКО 
Каб мець магчымасць прачытаць цікавыя і актуальныя артыкулы, купляйце PDF-версію газеты!
Хуткая аплата праз смс-сервіс

Чытайце таксама

Актывісты моладзі БНФ атрымалі штрафы ў 20 і 25 базавых (+пастанова суда)

Заяўнікі акцыі 25 жніўня былі абвінавачаны ў тым, што не падалі пісьмовую адмову ад правядзення масавага мерапрыемства, пасля таго як Мінгарвыканкам забараніў шэсце, прымеркаванае да дня абвяшчэння су

МВД России назвало срок возможной установки постов на границе с Беларусью

Как сообщает РБК, посты на границе Беларуси и России могут появиться на автострадах и железной дороге уже весной 2018 года.

“Дзе грошы на капітальны рамонт нашых дамоў?”

Адказ на гэтае пытанне спрабуе адшукаць намеснік старшыні Аб’яднанай грамадзянскай партыі падпалкоўнік міліцыі ў адстаўцы Мікалай Казлоў.