Изображение носит иллюстративный характер. Фото из открытых источников

Как вы отреагируете, если по телефону по­звонит сотрудник ми­лиции и попросит по­мочь поймать мошен­ников из числа работ­ников банка, где вы как клиент на хорошем счету? Недавно очередной жертвой та­кого киберобмана ста­ла жительница Совет­ского района Гомеля, которая согласилась на усло­виях анонимности рассказать «Белке» свою историю.

Мошенни­ки вынудили женщину взять кредит в банке и перечислить им эти деньги.

— Звонок по вайберу раздался около 10 часов утра, когда я была на ра­боте. Звонивший с не­известного номера об­ратился ко мне по име­ни-отчеству, предста­вился полковником ми­лиции Журавским из Центрального РОВД Минска. И тут же оша­рашил: не предоставля­ла ли я в последнее вре­мя кому-либо свои па­спортные данные? Я ответила от­рицательно и поинте­ресовалась, в чём дело. Собеседник спросил, не знакома ли я с неким Фи­лимоновым? Услышав «нет», объяснил: гражданин этот — бывший сотрудни­к крупного банка, от­куда недавно был уволен за подозрение к причаст­ности в финансовых ма­хинациях. Следственные действия уже ведутся, а прямо сейчас он оформ­ляет кредит на моё имя.

Не успела прийти в себя от этой новости, как «полковник» буквально засыпал вопросами. Бра­ла ли я когда-либо кре­дит в РРБ-банке и какая у меня кредитная исто­рия в банке ВТБ, где я брала рассрочку при по­купке холодильника? Такая осведомлённость вызвала доверие. И собеседник как-то незаметно пре­вратил моё колебание в предварительное согла­сие. Я ещё ничего сооб­разить толком не успела, как он заявил: сейчас со мной свяжутся специ­алисты.

Разговаривали мы в режиме громкой связи, но даже у моей колле­ги, находившейся рядом, не возникло подозрений. Мнимый полковник го­ворил спокойно, уве­ренно — так, как это де­лают высокопоставлен­ные правоохранители во время интервью или пресс-конференций.

Буквально через не­сколько секунд мне по­звонила женщина, которая пред­ставилась ведущим специалистом службы безопасности одного из крупных банков Беловой Марией Александров­ной. Она спросила, где я нахожусь. Узнав, что на работе, поинтересо­валась, могу ли я отпро­ситься и съездить в один из банков на улицу Крас­ноармейскую для полу­чения кредита. Потом попросила не пережи­вать и не отключаться, быть всё время на свя­зи. На мой вопрос, зачем мне кредит и что я с ним буду делать, женщина даже рассмеялась. Мол, все инструкции получу непосредственно перед входом в банк, а за кре­дит могу не переживать — выплачу его в тот же день. Даже полпроцента набежать не успеет.

По дороге в банк вновь накатила волна сомнений. Правда, со­средоточиться на чём-то одном было непросто. Я по жизни человек эмо­циональный, а тут та­кой вал негативной ин­формации. К тому же не так-то легко взять себя в руки, когда ты под кол­паком у спецслужб, ко­торые каждое твоё сло­во слышат и не дают ни с кем посоветоваться.

Но я всё же поинтере­совалась у Марии Алек­сандровны, почему она звонит со странного но­мера, начинающегося на «447», и почему я вообще должна ей верить. По­яснения выглядели обо­снованными. Сотруд­ница банка «просвети­ла» меня, что в Уголов­ном кодексе якобы су­ществует статья 225 о неразглашении данных расследования. Именно поэтому переговоры со мной они ведут по скры­тому номеру — чтобы не спугнуть преступни­ка. Они же, дескать, не знали, как я отреагирую на их предложение о со­трудничестве. А помощь им необходима, потому что в нашем регионе эти банковские мошенни­ки только за последний месяц обманули 18 че­ловек.

Давили на граж­данскую совесть. Те­перь я понимаю, что ни к какой секретности ста­тья 225 отношения не имеет, а преступница просто дурила мне го­лову своими разглаголь­ствованиями, не давая собраться с мыслями.

У входа в банк эта самая Мария Белова проин­структирова­ла, что я должна взять кредит на потребительские нужды в размере 5 тысяч 300 рублей на любых условиях, после чего получу даль­нейшие указания.

И предупредила: ни в какие отвлечённые бесе­ды с работниками банка я вступать не должна, те­лефон выключать тоже, связываться с кем-либо запретили, иначе постав­лю под угрозу ход всей операции. Вот сейчас го­ворю и понимаю — бред какой-то. Но в той ситуа­ции верила.

В первом банке в вы­даче кредита мне отка­зали. Как позже выясни­лось, они созвонились с моим мужем, который своего согласия не дал. Ещё бы, он ведь ни сном ни духом, что его супру­га на спецоперации! Ког­да вышла из банка, да­же некоторое облегче­ние испытала. Но «Бе­лова» слышала весь наш диалог с сотрудником, а потому тут же спроси­ла, какой из двух бан­ков, где якобы работа­ют мошенники, ко мне ближе — на проспекте Ленина или Победы? И отправила меня на про­спект Ленина. По доро­ге я снова засомневалась и как могла твёрдо спро­сила у этой Беловой, по­чему я должна делать то, что мне диктует незнако­мый человек? Женщина попросила успокоиться и предупредила: сейчас со мной будет говорить сам начальник службы безопасности банка.

Не успела она отклю­читься, как раздался но­вый звонок. Мужчина представился этим са­мым начальником, да­же фамилию свою на­звал. Не помню точно ка­кую, но на «Х» начина­ется. Сначала стал успо­каивать, потом взывать к гражданской со­знательности.

Я спросила, почему у его со­трудницы ярко выражен­ный южнорусский говор, не характерный для на­ших мест? Всё же я по профессии филолог и та­кие нюансы улавливаю. Он сначала уточнил, кор­ректно ли со мной раз­говаривали. Я ответи­ла — вполне. Тогда он заявил, что мой вопрос некорректен, посколь­ку в Беларуси лю­дей на работу принима­ют не по национально­сти или месту рождения, а по морально-деловым качествам. И вообще, у нас два государ­ственных языка, а вот об акцентах нигде ничего не говорится. Но в кон­це сбавил обороты: ес­ли я сомневаюсь, Белова пришлёт мне фото свое­го служебного удостове­рения. Что она и сделала, едва только этот «Х» от­ключился.

Во втором банке тоже попросили указать те­лефон мужа и кого-то из коллег по работе. Прав­да, никто им не звонил. Ре­шение по выдаче кре­дита принималось в те­чение 30 минут, кото­рые я провела на улице. И вновь стал тер­зать вопрос, правиль­но ли поступаю. Словно чувствуя мои сомнения, Мария Белова всё время держала «на прово­де». То успокаивала, то водички попить предла­гала, то пускалась в про­странные рассуждения о том, какие масштабы приобрело хищение на­личных средств в бан­ках. Даже прозрачно на­мекала, что граждане, отказавшиеся сотрудни­чать с органами, имеют сейчас большие непри­ятности. Как минимум лишаются престижной работы в Минске.

Тут меня как то­ком шибануло: почему, спрашиваю, со мной не гомельские милицио­неры связались, а мин­ские? Белова пояснила, что начальник гомельского управления «К» подпол­ковник Романчук Вале­рий Александрович (нет там такого) находится за преде­лами страны и не может лично принять участие в поимке преступников. Но если я настаиваю, он обязательно найдёт вре­мя со мной переговорить.

И полминуты не про­шло, как мне позвонили с российского номера. Мужчина представил­ся тем самым Романчу­ком и для убедительно­сти даже сбросил фото служебного удостовере­ния. Он также стал меня успокаивать, уверяя, что всё под контролем и его коллеги из Минска зна­ют, что делают. И вновь речь говорившего была такой спокойной и уве­ренной, а голос — со­лидным, что всякие со­мнения отступили.

Когда 5 тыс. 300 рублей сторублё­выми купюра­ми оказались на руках, всё та же Белова попросила найти ближайший инфокиоск и отправить день­ги по реквизитам, которые мне назо­вут. Это и будет, добавила она, мой вклад в поимку мошенников, а заодно и погаше­ние взятого кре­дита.

У инфокиоска она продиктовала мне по­следовательность дей­ствий. Однако купюро­приёмник работал через раз, то и дело «выплё­вывая» деньги обратно. Честное слово, будто на­мекал на что-то, послед­ний шанс предостав­ляя. Не поняла, не вос­пользовалась… Напро­тив, зашла в помещение банка и все до последней сотенной через другой инфокиоск отправила мошенникам.

Белова попроси­ла сфотографировать и прислать ей копии чеков. Только я успела это сде­лать, как связь прерва­лась. Из вайбера пропа­ли и телефоны, с кото­рых мне звонили, и фо­то документов, которые присылали. На память остался только оформ­ленный кредит. Кото­рый, если выплачу в бли­жайшие полгода из се­мейного бюджета, по­тянет на 6 тыс. 400 рублей. Если же буду воз­мещать по расписан­ному до 2028 года гра­фику, сумма превысит 14 тысяч.

Поделиться ссылкой:

Падтрымаць «Народную Волю»