Согласно отчету Белстата, апрельская инфляция в пересчете на год составила 16,8%. Заметьте: это при том, что в том же апреле белорусский рубль укреплялся по отношению к иностранным валютам. Согласно макроэкономическим постулатам, должно быть наоборот. Инфляция как раз разгоняется во время девальвации национальной валюты. Скажем, чем больше белорусских рублей надо выкладывать импортерам за доллар и евро на валютных торгах, тем выше они выставят цены в белорусских рублях за ввезенные ими товары. К тому же в большинстве белорусских сложнотехнических товаров есть импортные составляющие. Вот вам и рост инфляции. Почему же сейчас не действуют макроэкономические закономерности? Правда, и биржевые курсы рубля не всегда объективные. Девальвацию Нацбанк может сдерживать валютными интервенциями, то есть выбрасывать на торги валюту из своих резервов, или, скажем, спрос на валюту снижается ввиду сокращения импорта из-за западных санкций.

Другой постулат макроэкономики: ставка рефинансирования (учетная ставка) центрального банка должна быть над уровнем инфляции. В противном случае кредиты центробанка коммерческим банкам становятся убыточными – весь кредитный процент съедается инфляцией, что ведет к исчерпанию реальных банковских ресурсов. Ставка рефинансирования Нацбанка – 12% годовых – с некоторого момента, как видим, «под инфляцией»: почти в полтора раза ниже ее уровня. Важность ставки в том, что ее изменение центробанком есть сигнал коммерческим банкам изменить свои депозитные и кредитные проценты. Во всяком случае чтобы и они были выше уровня инфляции. Но белорусские банки на ставку главного регулятора практически не обращают внимания и поднимают свои проценты самостоятельно. К примеру, частным организациям предлагаются кредиты и до 40% годовых. А вот для валообразующих государственных предприятий – дело другое. Им банки выделяют всем известные директивные кредиты по нерыночным, то есть льготным, процентным ставкам. Может, под ставку рефинансирования Нацбанка, может, и ниже. Чтобы банки были не в накладе, им эти льготные кредитные ставки компенсирует до рыночных госбюджет, что и называется квазифискальным финансированием. Либо банки для этой компенсации поднимают кредитные ставки остальным клиентам. Круг предприятий – льготных кредитополучателей, естественно, определяет правительство. Это не белорусское ноу-хау, так делается и в России. Возможно, в относительно меньшем масштабе. Другими словами, ставка рефинансирования Нацбанка теряет свои регулирующие функции.

Откуда же берется инфляция, если белорусский рубль укрепляется? Рублевая денежная масса в апреле текущего года по сравнению с апрелем прошлого, 2021-го, года, то есть за скользящий год, увеличилась на 20,5%, или на 4,332 миллиарда «зайчиков». Годом ранее по состоянию на апрель этот прирост был всего 797,4 миллиона рублей. А количество наличных денег в обращении возросло на 32,9%, максимально за 53 месяца. Прирост «кэша» в общем приросте денежной массы в абсолютном выражении составил 1,386 миллиарда рублей – многолетний рекорд. По итогам апреля средние остатки наличных денег в обращении достигли опять-таки рекордных 5,597 миллиарда рублей. Образно говоря, народ пошел в наличку, не очень доверяя банковским карточкам. И Нацбанк, так сказать, разогрел печатный станок. Он инфляцию порождает, он же с ней потом и борется.

Еще один макроэкономический постулат: хочешь оживить экономику, добиться роста ВВП, пусть и временного, – накачай ее деньгами. В виде дешевых кредитов. Кредиты есть эмиссия безналичных денег, которые частично отовариваются банкнотами. Совсем недавно премьер Р.Головченко высказал недвусмысленное пожелание о снижении ставки рефинансирования. Так куда уж ниже, если инфляция прет? Правительство в первую очередь отвечает за рост ВВП. Но за инфляцию несет ответственность центробанк, то есть П.Каллаур.

Есть сегодня и положительный фактор в денежном обращении страны. Поскольку идет ускоренный прирост рублевой массы, а валютный приток ввиду санкций, наложенных Западом на наш экспорт, скорее, сокращается, доля рублей в общей (широкой) денежной массе возросла к апрелю с привычных 40% до 46,7%. Остальное, кто не знает, у нас валюта, если ее пересчитать по курсу. Это можно трактовать как успех Нацбанка в деле девалютизации экономики. Валютных депозитов в банковской системе страны на 4,5 миллиарда в долларовом эквиваленте. Из них 3,656 миллиарда – срочные. За скользящий год последние уменьшились на 501,4 миллиона долларов. Исторический пик по сумме валютных вкладов физических лиц отмечался в октябре 2015 года. С тех пор эта сумма сократилась на 4,172 миллиарда долларов, то есть население забрало из банков за 7 лет больше половины валютных вкладов. Только с августа по декабрь памятного 2020 года оно забрало порядка 2,2 миллиарда долларов. Казалось бы, и население помогает Нацбанку девалютизировать нашу экономику. Но это не совсем так. Снятые с банковских счетов доллары и евро перешли из безналичной формы в наличную (в кэш), и многие из них осели на руках у наших соотечественников. Эта валюта находится вне поля зрения банковской статистики (в «матрац-банках»), но главное, и что хуже всего, – на экономику она не работает. Сколько валютных банкнот в кубышках населения, никто не скажет. По наитию можно предположить: сколько в банках, примерно столько же и вне банков.

Таким образом, в белорусской экономике ряд общепризнанных макроэкономических закономерностей не работает. Потому что она не организована по общепринятым рыночным стандартам. В этом смысле она не экономика здравого смысла – конвенциональная, а административно-приказная с элементами рынка, то сеть нетрадиционно рыночная. Не случайно белорусскую экономику не признает рыночной Всемирная торговая организация (ВТО), куда уже много лет пытается вступить Беларусь. Такую нетрадиционную экономику и можно назвать неконвенциональной.

Публикация из № 40 газеты “Народная Воля. Подписаться на газету.

Поделиться ссылкой:

Падтрымаць «Народную Волю»