Александр Ярошук
Александр Ярошук

Надежда ЯРОШУК: «Денег было немного, и их все забрали…»

Жена председателя Белорусского конгресса демократических профсоюзов Александра Ярошука рассказала о том, как у них в доме проходил обыск и где в это время был ее супруг.

– Муж уже больше суток недоступен, связи с ним нет, – рассказывала позавчера Надежда Николаевна. – К нам пришли с обыском около 13 часов дня во вторник. Александра Ильича дома не было, мы с сыном только находились. Позвонить ему не дали – у нас телефоны сразу забрали. Сказали: все звонки после того, как всё завершится.

Ну а потом мы стали (уже около 5 часов вечера) его набирать, но муж был недоступен. Он утром, как обычно, ушел на работу. Я тем, кто приехал с обыском, еще говорила: ну как так, вы пришли по его вопросу, а его самого дома нет, дайте я хоть ему позвоню, пусть он поприсутствует при этом действии. Уже потом я узнала, что в это же время и у него на работе был обыск. Я стала звонить сотрудникам, его заместителю, но у них у всех телефоны выключены, их тоже задержали.

– Видимо, у всех обыски проходили одновременно…

– Я тоже так поняла, что к этому готовились и в квартиры и офисы ко всем нагрянули примерно в одно время.

Вечером я уже стала звонить, куда только можно, чтобы узнать, что с мужем. Мы звонили в РУВД, там записали все данные, потом перезвонили, еще что-то уточнили и сказали, что будут искать и перезвонят. Во вторник никто так и не перезвонил, а в среду утром из РУВД позвонили, спросили, явился ли муж домой, и сказали, что будут искать. Мы в КГБ звонили, нам дали телефон, но по нему никто не отвечал. Звонили в Следственный комитет – тоже результатов не было.

Я всем объясняла: мы же переживаем, хотя бы узнать, где он и что с ним. Сутки о человеке ничего не известно. Хотя бы узнать, что он жив и здоров, что с ним в физическом плане всё в порядке. Если задержан – надо знать, куда передать хотя бы зубную щетку да белье на смену.

– Скажите: а что забрали во время обыска?

– Планшет мужа и ноутбук сына. А ноутбук Александра Ильича был при нем, наверное, его тоже забрали. Бумаги его пересматривали, все тумбочки и шкафчики проверили. Правда, всё аккуратно делали: ничего не ломали, не кромсали, не разбрасывали.

– Со своими понятыми пришли?

– Тут с этими понятыми целая история была! Вначале пришли одни люди, сказали, что нужны понятые. Я пошла к соседям по площадке, но их не оказалось дома. Поднялась на соседний этаж, нашла тех, кто согласился присутствовать при обыске. Прихожу домой – уже дверь на цепочку закрыта! Я говорю: а что это значит, как мне в дом войти? Они решили, что раз меня долго нет, значит, я куда-то ушла. Захожу, а в квартире уже толпа людей! Спрашиваю: что это значит? Говорят: мы уже нашли понятых, на улице людей остановили. Я сказала им: у меня такое впечатление, что вы с ними приехали, а не на улице вас остановили… Потому что очень быстро эти понятые возникли. Ясное дело, тех понятых, которых я пригласили, они отправили: мол, уже поздно.

Повторяю: обыск проводили довольно корректно, ничего не ломали и не громили. Но заглянули везде: и в кладовку, и в шкафчики на балконе, и в антресоли, на кухне всё тщательно осмотрели.

– Деньги забрали?

– Да, было немного денег, и их все забрали. Я еще спросила: а что, в доме разве вообще ни копейки денег не должно быть?

– Не чемодан с иностранными купюрами унесли?

– Нет, что вы! (Смеется.) Не миллиарды, не миллионы и даже не чемодан. «А вдруг это взятка?» – ответили на мой вопрос. Я рассмеялась, а те, кто проводил обыск, ответили: мол, сейчас взяткой считается даже полкилограмма конфет.

– У Александра Ильича есть адвокат?

– Есть. Но она тоже ничего не знает, с ней в первые сутки никто не связывался.

– Когда к вам пришли с обыском, рассказывали, по какой причине?

– Постановление на обыск показали, там была перечислена куча статей Уголовного кодекса, но мне эти цифры ни о чем не говорят, у меня нет юридического образования.

– Я с Александром Ильичом недавно общалась. Он был как всегда спокоен и никуда не собирался уезжать. Хотя и понимал, что независимые профсоюзы в покое не оставят…

– Да, у него и мыслей об отъезде не было…

***

ИЗ ПЕРВЫХ УСТ

Наталья БУХВОСТОВА: «Никогда не забуду и никогда не прощу!»

Наталья Бухвостова, жена другого профсоюзного руководителя, тоже больше суток не знала, где ее муж.

– Мне даже не позвонили и не сказали, где он находится, – рассказала в среду утром «Народной Воле» Наталья Бухвостова. – Прошла информация, что Сергей Антусевич находится в «американке». Наверное, и мой муж там. Хочу сейчас подъехать в СИЗО КГБ, попробовать передачу передать.

– А Александра Ивановича забрали сразу после обыска?

«Народная Воля» узнала подробности задержаний лидеров независимых профсоюзов
Александр Бухвостов

– Нет. Его, видимо, арестовали прямо на работе. Потому что с утра я подвезла его, а потом уехала по своим делам. Через некоторое время возвращаюсь домой, а меня уже ждут… А его, видимо, в офисе в это время взяли. Потому что, когда те, кто пришел проводить обыск у нас дома, предъявили удостоверения, я сразу стала звонить ему, а дозвониться не могу. И поняла, что, видимо, там тоже обыск. Я спросила: «Там тоже обыск? Вы мне можете сказать?» Сначала говорили, что не знают, а потом ответили: «Да». Я впустила их в квартиру, чтобы дверь не выломали. Обыск шел больше двух часов. Забрали телефон, домашний компьютер и сканер. Перед входом попробовали извиниться, мол, простите за беспокойство, но я им ответила: «Никогда не забуду и никогда не прощу!» Я так разозлилась!..

– Во время обыска вели себя культурно?

– Да, вполне. Потому что те, кто приезжал на обыск в дом Александра Евдокимчика, вели себя совершенно иначе. Мне его жена рассказывала: один всё выкидывал, раскидывал, а другой – смотрел, а потом клал всё на место.

У нас спросили, есть ли оружие. У нас было когда-то охотничье ружье, но, слава Богу, сейчас нету. Еще искали какие-то листовки, призывы…

– Вам известно, какие обвинения предъявляют мужу?

– Речь о статье 342 – организация и подготовка действий, грубо нарушающих общественный порядок, либо активное участие в них. Если инкриминируют первую часть, то грозит арест, или ограничение свободы на срок от двух до пяти лет, или лишением свободы на срок до четырех лет. Если вторая часть, то арест или лишение свободы на срок до трех лет.

– У Александра Ивановича ведь уже был обыск в офисе – он об этом совсем недавно рассказывал «Народной Воле»…

– Да, это был повторный обыск в офисе. Домой тогда к нам не приходили. И тогда работала милиция, а сейчас – КГБ…

Марина КОКТЫШ.

***

КСТАТИ

Ярошука уже приглашали на беседу в КГБ

Было это два месяца назад.

«Я провел там полдня, – рассказывал Александр Ильич, не особенно вдаваясь в детали и подробности беседы в КГБ. – Знаете, за такое время можно о многом поговорить, о многом перетереть с теми, кто меня туда позвал. Нет смысла пересказывать всю беседу. Отмечу только, что, пользуясь случаем, я постарался высказать всё, что думаю о том, что происходит в стране.

Война в Украине отодвинула на второй план все остальные проблемы, с которыми сталкиваются белорусы. Но от этого они не перестали существовать. Прослеживается прямая связь между соучастием Беларуси в военной агрессии в Украине и террором, насилием, репрессиями против собственного народа. Всегда так бывает, что внешняя политика непосредственно вытекает из внутренней политики, является ее прямым следствием.

Но, похоже, Акела сильно промахнулся и начинает осторожно отползать от внешней войны, открещиваясь от своего участия в ней. Посмотрим, что получится. Но, кажется, в этот раз переобуться на ходу будет гораздо сложнее еще и потому, что трудно ввести в заблуждение международное сообщество в условиях, когда война с собственным народом не прекращается, а, наоборот, обостряется. По крайней мере с той его частью, которая представлена рабочими.

Красноречивым индикатором ситуации является критическое положение независимых профсоюзов. Давление и репрессии против наших организаций и их членов в последнее время приобрели такую динамику, которую мы не ощущали никогда за всю историю своего существования. Наши коллеги подвергаются увольнениям, административным арестам, против них возбуждаются уголовные дела. Некоторые оказались на грани исчезновения.

Типичным примером является судьба независимого профсоюза новополоцкого ОАО «Нафтан». На лидера профсоюза Ольгу Бритикову идет настоящая охота. 45-дневный административный арест Ольги подходит к концу, и далеко не факт, что на этом ее преследование прекратится.

Задержания, обыски у активистов независимого профсоюза приобрели систематический характер. На членов профсоюза оказывается такое безумное давление, что из более чем полутысячных первичных организаций остались буквально считанные. Людей не только вынуждают выйти из профсоюза под угрозой увольнения и наказания, но еще требуют повторно подписать бумаги о том, что они не являются членами независимого профсоюза.

Такой маразм творится, скажем, на «ГродноАзоте». Там членов независимого союза вызывают на проходную, где сотрудники КГБ изымают их телефоны, чтобы выяснить наличие у их владельцев так называемых «экстремистских» ресурсов. Не остаются без внимания администрации и правоохранительных органов и спецслужб и члены других независимых профсоюзов. Давление с требованием выхода из организаций, угрозами увольнения и административного наказания, возбуждение уголовных дел стали уже нормой.

Я предупредил собеседника КГБ, что, запустив в стране конвейер террора, насилия и репрессий, его организаторы буквально взгромоздились на пороховую бочку.

Ведь это не заводской конвейер, который можно остановить в любой момент. Остановить запущенный конвейер террора невозможно. В истории есть немало случаев, когда бесконечный террор и насилие заканчивались взрывом народного восстания. А сочетание внутренней войны с народом с участием во внешней войне серьезно увеличивает угрозу такого взрыва. Это игра в русскую рулетку…»

Публикация из № 32 газеты “Народная Воля”. Подписаться на газету

Поделиться ссылкой:

Падтрымаць «Народную Волю»