Сергей Кортес-младший

Белорусы в поисках работы сейчас колесят по всему миру. Известный музыкант, флейтист Государственного симфонического оркестра Сергей КОРТЕС уехал, например, в Эквадор. Интересно, что много-много лет назад его отец, классик белорусской музыки с чилийскими корнями Сергей Альбертович Кортес, 20-летним юношей эмигрировал из Латинской Америки в СССР. Кстати, по сугубо политическим причинам, причем разрешения на репатриацию его семья добивалась довольно долго.

А почти через 70 лет младший сын композитора всё равно вернулся в те далекие земли за океаном. Что потянуло – чилийская кровь деда? Опять-таки политика? Или же прихотливая судьба потребовала от потомка латиноамериканца сделать этот жизненный круг самому себе в назидание?

Попробовали выяснить в личном общении (через мессенджер) с музыкантом Сергеем Кортесом-младшим.

– Что сорвало вас с места, Сергей Сергеевич? В 2018 году еще не увольняли музыкантов «пачками», как это делают теперь.

– Хотелось развиваться. Получить приглашение на работу в 47 лет в нашей профессии почти нереально. Поэтому я ухватился за эту возможность. Ну и, конечно, папина личная история повлияла. Понимаете, я прожил большую часть жизни с человеком, который думал на двух языках. Испанский был его родной, как и русский. Испанский дух незаметно проникал и в меня. Отец всегда уговаривал начать с ним изучать язык: давай, говорил он, я буду просто с тобой разговаривать. Я отказывался: зачем мне это надо? И, видимо, кто-то там, наверху, решил показать, зачем мне это было надо. Чтобы я теперь остро почувствовал, какую великую возможность – свободно говорить на испанском – упустил.

Сергей КОРТЕС: «Накричать на музыканта? Этого быть не может в принципе»
Два Сергея. Начало 1990-х годов.

– Какая ирония судьбы… А что за коллектив, что за оркестр, в который вы попали?

– Новый филармонический симфонический оркестр города Гуаякиль под руководством дирижера из Армении Давида Арутюняна. Кстати, в Эквадоре довольно много русскоговорящих музыкантов из России, Армении, Украины. Для коллектива были созданы очень хорошие условия. Мне кажется, эквадорская власть понимает, зачем существует культура и сколько ее нужно в стране. Хотя Эквадор страна небогатая. Но Гуаякиль – портовый город, и у мэрии средства есть. Хотя и нищие здесь есть, и бедные, и безработных немало, особенно после пандемии. Но город устойчиво развивается, деньги на культуру выделяются регулярно. И яркий пример – наш оркестр. Когда я приехал, ему исполнилось полгода, только-только стал формироваться музыкальный коллектив. Это огромная организаторская работа главного дирижера и художественного руководителя Давида Арутюняна. Оркестр и сейчас продолжает расти, всё время открываются новые вакансии. Кстати, наши концерты для зрителей совершенно бесплатны, все расходы заложены мэрией в наш бюджет.

– Поразительно! В Европе такого, пожалуй, не встретишь. И всё же уехать из Европы в Латинскую Америку – это не в Литву, не в Польшу. Вы, можно сказать, как юноша, бросились головой в омут…

– Я никого не хочу обидеть, особенно прекрасный коллектив Государственного академического симфонического оркестра, в котором я проработал последние 11 лет до отъезда из Минска. Это великий коллектив со своими традициями. Но как сейчас помню день 3 сентября 2017 года. Мы работали на Дне города под руководством маэстро Аркадия Берина в парке Дружбы народов. Большого красивого праздника у организаторов не получилось, всё шло через пень-колоду. Публики на концерт собралось немного, да и той музыка была, кажется, не нужна. И такая тоска меня взяла, так стыдно стало за всё происходящее!.. И в тот же момент (мы как раз выходили со сцены) мне сказали: «Звонили из Эквадорского посольства – предлагают работу. Но нужен диплом магистратуры. А у тебя он, кажется, есть». И я, долго не раздумывая, ответил согласием на это предложение. Правда, на следующее утро мне стало страшновато. Но решил идти до конца.

– И жена поддержала ваш авантюрный порыв?

– Да! К сожалению, после пандемии они с дочкой в Эквадор уже не вернулись. Здесь очень много народа потеряло работу, и вышел закон, который запрещает брать новых иностранцев на контракт. Хотя ей обещали работу в нашем оркестре, но теперь это абсолютно невозможно. Сидеть же без дела ей не понравилось. А в Минске она, тоже флейтистка, и преподает, и в оркестре работает. Вот мы и оказались в разлуке, у нас жизнь идет по видеосвязи. И дочка растет без меня.

– Но вы возвращаться всё равно не планируете?

– С работой в Минске для музыкантов, особенно для флейтистов, сейчас очень сложно.

– Как раз сейчас столько увольнений в вашей среде (да и не только в вашей), что вакансии могут найтись. По всем направлениям идет настоящая чистка кадров по политическим признакам.

– Конечно, я в курсе всех событий. Если бы задержался в Минске в период протестов, то, несомненно, сам попал бы в число репрессированных. С моей твердой политической позицией мне вообще суждено было бы долго сидеть… Или лежать – под землей метра на два (учитывая мое здоровье). То есть закончилось бы это однозначно плохо.

– Многие ваши товарищи сейчас уволены?

– Из филармонии уволили человек двенадцать, в основном работников хоровых коллективов. Говорят, музыканты из Камерного оркестра тоже сильно пострадали за то, что в прошлом году помахали флажками со сцены. Был раздут такой скандал, будто они на сцене, извините, скотоложством занимались. Пошло столько брызг от «неравнодушных граждан», что я ошалел. Точно так же, как когда в Большом театре хор (зрителей из зала!) запел гимн «Магутны Божа».

– Это, наверное, был так называемый «Вольны хор».

– Теперь вот участников хора увольняют с работы. Что можно сказать по этому поводу? Беспредел!

– Что вы приобрели кроме материального комфорта (зарплата, уверена, у вас намного больше, чем в Минске) в новом коллективе? Неужели в филармоническом оркестре города Гуаякиль творческий уровень выше, чем в нашем? 

– Нет-нет! Творческий уровень как раз-таки выше у нас! Безусловно. Наша школа гораздо сильнее. Если музыкант из Эквадора приезжает после учебы в Питере или в Москве, то он, конечно, вообще вне конкуренции.

– Но что всё-таки значит ваш отъезд – желание новизны? Стремление к неизведанному?

– Я уезжал, руководствуясь такой мыслью: не попробую – не узнаю. А не узнаю – себе этого потом не прощу. Мне захотелось выйти из зоны комфорта. У меня и раньше были варианты, чтобы что-то в жизни изменить. Приглашали в свое время учиться во Францию. Я подумал: успею еще. Не успел… Потом была возможность работать в Бразилии (кстати, туда уехало от нас много народа, уже прижились и очень довольны). А я отказался, даже не попробовав сыграть на конкурс. Всё не решался, откладывал. А теперь понял: не прощу себе, если снова откажусь. Пришло время напрягаться и пробовать.

– Что за город Гуаякиль? Расскажите немного о нем.

– Гуаякиль на остальной Эквадор похож меньше всего. Это самый большой город в стране, его главный коммерческий центр. И порт! Здесь преобладают метисы, белое население не доминирует. Как и по всей территории, круглый год держится температура 28–30 градусов тепла. Сейчас у нас лето, сезон дождей. Город немного подтапливает. Быт горожан разный – по финансовым возможностям. Есть очень дорогие районы, которые находятся за каменной оградой с охраной. Есть совсем бедные, в которые белому человеку лучше не ходить. Цены на продукты сопоставимы с нашими. Единственное, что смешно: бананы здесь дороже, чем в Беларуси. Хотя Эквадор, как известно, чуть ли не самый главный импортер бананов в мире. Бананы, а еще цветы – это очень дорогие бизнесы, за которые могут даже и убить.

– Как относятся к иностранцам местные?

– Эквадорцы – люди доброжелательные. Но ограбить могут, особенно когда темно и если ты ходишь там, где не надо. К счастью, у меня такого не случалось.

– А что расскажете о вакцинации?

– Я привился, а народ поначалу идти вакцинироваться просто ленился. В Эквадоре, по-моему, сам климат располагает к спокойствию и хорошему настроению. Холод и голод никому не грозят. Спать можно где угодно, потому что круглый год тепло. На деревьях растут питательные манго – бери не хочу, а в море рыба ловится практически на веревку… Поэтому многие люди здесь немного расслабленные. Но муниципалитет придумал хитрую штуку: после прививки дают солидный набор продуктов. Довольно вместительную корзину с мукой, сахаром, макаронами, консервами и так далее. Так как многие потеряли работу, то потребительская корзина людям пришлась очень кстати. И теперь в стране привитых 85 процентов населения.

– И что же, остаетесь в Латинской Америке навсегда?

– Проработав здесь три года, не буду зарекаться на далекое будущее, но точно знаю, что ни в один белорусский оркестр работать уже не вернусь. Стараниями дирижера Арутюняна создается очень профессиональный коллектив, лучший симфонический оркестр Эквадора. Это отмечали многие солисты из Европы и Америки, которые приезжали к нам в доковидную эпоху. Самое главное – крайне уважительное отношение к тебе со стороны дирижера и администрации. И это совершенно иное, нежели то, к чему я привык за свою 30-летнюю службу в белорусских оркестрах. Накричать на музыканта? Здесь этого быть не может в принципе, даже если ты на репетиции случайно взял не ту ноту. Я работал 10 лет в оркестре у Михаила Финберга, 10 лет в Большом театре, 10 лет в Белгосфилармонии – прекрасные коллективы, замечательные музыканты. Но почему-то атмосфера… тягостная. Без будущего… Меня на родине в последнее время не покидало это страшное чувство.

Публикация из № 1 газеты “Народная Воля”. Подписаться на газету.

Поделиться ссылкой:

Падтрымаць «Народную Волю»