Оксана Цыбина

С Оксаной Цыбиной мы познакомились на «сутках» – сидели в одной камере на Окрестина. 

По профессии Оксана – главный бухгалтер. Кроме этого, девушка увлекается тайским боксом, танцами и любит путешествовать. Периодически она устраивала для нас «лекции» на тему формирования заработной платы в Беларуси и влияние налогов на нее, учила вставать в боксёрскую стойку, дыхательной гимнастике и движениям из аргентинского танго. 

Кто бы мог подумать, через что пришлось пройти Оксане Цыбиной до того, как она попала к нам в камеру…

Выйдя на волю, девушка дала интервью «Народной Воле».

– Оксана, как тебя задержали?

– В тот день я возвращалась из санатория «Озерный». Приехала домой, зашла в лифт с вещами, а за мной следом двое мужчин в гражданском. Я спросила, на какой этаж вы едете, но внятного ответа они не дали. Увидела, что нажали девятый этаж. И удивилась, ведь это был мой. Потом поинтересовалась у них, куда идут. Ответили, что к соседям. А когда мы вышли из лифта, они показали постановление прокурора на обыск моей квартиры. И один из сотрудников издали предъявил удостоверение. 

– Как проходил обыск?

– Препятствовать обыску я не стала, потому что у них было постановление. Открыла квартиру, мы зашли и ключи они у меня сразу забрали. Один из сотрудников куда-то ушел и позже привел еще троих человек в гражданском. Никто из них не представлялся. Я спокойно сказала, что квартира в вашем распоряжении, ищите, что вас интересует. Двое сотрудников параллельно начали меня опрашивать, оказывая сильное психологическое давление. Грозились утопить в аквариуме мою кошку. Спрашивали, интересуюсь ли я политикой. 

– А с чего вдруг кошку утопить хотели?

– Не знаю, вела я себя абсолютно спокойно и никаким образом их не провоцировала. Думаю, что они просто так угрожали.

– Что изъяли из квартиры?

– У меня изъяли компьютер, телефоны, все рабочие флешки, деньги из кошелька и драгоценности. Попросили пароль от телефона, я отказалась его предоставлять, потому что знаю, что сотрудники правоохранительных органов могут взять мой телефон и начать писать от моего имени родным и близким людям. По этой причине я не согласилась давать пароль. 

Дальше мне сказали, что нужно будет проехать во Фрунзенское РУВД. Я попросила разрешение взять предметы личной гигиены. В ответ на это мне сказали: «Поедешь голая». Тогда я поинтересовалась, снимать ли мне штаны, но один из сотрудников милиции разрешил мне ехать в них. Пока мы выходили, успела натянуть на себя кофту, но потом мне ее сказали снять и ехать в одной майке. Даже очки не разрешили взять с собой, при том что у меня проблемы со зрением.

Из того, что мне удалось взять, – маленькая бутылка воды. Но ее потом в РУВД сотрудник милиции демонстративно выбросил в корзину. Около суток я находилась без воды. Но это не страшно. Я больше переживала за своих домашних животных – кошку, собаку и рыбок. Не знала, кто будет за ними следить, ведь живу одна… При этом, когда мы уже уходили, я попыталась оставить дверь открытой, чтобы кто-то из соседей увидел, но сотрудник Фрунзенского РУВД вернулся, взял ключи и закрыл квартиру. 

– Помню, что ты потом в камере рассказывала, что за животными ухаживали родные, друзья и соседи …

– Да, спасибо им за это. Повезло мне с моим окружением. Они нашли возможность, чтобы попасть в квартиру и не дать возможность животным погибнуть.

– Что происходило в самом РУВД?

– Начался допрос, который вели трое сотрудников в гражданском. Они наперебой задавали вопросы и говорили, что я волонтер, который координирует действия других волонтеров. И при этом просили пароль от телефона. Но я по-прежнему отказывалась его давать. После этого один из сотрудников взял электрошокер, зашел из-за спины и приставил его к моему затылку. Я сжала зубы, кулаки, думала, что сейчас замертво упаду. Потом он приставил электрошокер мне к переносице, затем к уху. Разряд был несильный, но я испугалась, дернулась. В этот момент кто-то из сотрудников сказал, что электрошокер не работает, тогда он положил его на место. И взял степлер. Степлером он сжал мне нос. Сказал, что сейчас его мне пробьет. Но на деле этого не сделал. Сел за стол и уронил карандаш.

– А в итоге по какой статье тебя судили?

– Вот когда оформляли документы, сотрудник Фрунзенского РУВД, который уронил карандаш, сказал дописать мне статью 19.1 – хулиганство. Я возразила. На что мне сотрудник Фрунзенского РУВД ответил, что был бы человек, а статья всегда найдется. Так у меня в протоколе появилась вторая статья.

– А первая какая?

– 24.3 – неповиновение. Написали, что я препятствовала входу сотрудников милиции в квартиру, и что одного из них я выталкивала из тамбура.  Такого, конечно, не было. При обыске велась видеосъёмка и мой адвокат заявлял ходатайство о предоставлении записи. Ему ответили, что видеосъемка не производилась. 

– В РУВД где тебя содержали?

– Меня поместили в «обезьянник» – так он называется в народе. Всю ночь я была там одна, а ближе к утру ко мне подселили женщину без определенного места жительства. Около 10 утра меня уже везли в стакане автозака на Окрестина… До этого выдали одну маску. Кстати, все 25 суток я была в ней. Она мне и ночной повязкой служила – защищала глаза от света ночью.

– Сначала же тебя поместили в изолятор временного содержания?

– Да, а потом после суда отправили в ЦИП на Окрестина. В ИВС было очень холодно. А я еще и в одной майке…

– В суде ты говорила о том, что происходило в РУВД?

– Да, я сказала об электрошокере и степлере. Судья спросила, есть ли у меня какие-то синяки, побои. Этого не было, поэтому мое заявление было проигнорировано. 

Вину я не признала. Из тамбура я никого не выталкивала и карандаши в РУВД не разбрасывала. Адвокат настаивал, чтобы к делу были приобщены видеозаписи и с квартиры, и с кабинета, где меня допрашивали. Но ходатайство удовлетворено не было под предлогом того, что запись не велась. 

Также мой адвокат попросил вызвать в суд в качестве свидетелей сотрудников милиции, которые проводили у меня обыск. Был заслушан один из них. И он попрежнему утверждал, что я его выталкивала из тамбура. 

– Помню ты говорила, что какую-то видеозапись все же на суде посмотрели…

– Да, из нашего Товарищества собственников адвокат затребовал видеозапись. На записи видно, что в дом заходили двое сотрудников милиции, затем один вернулся и привел еще троих, выводили меня уже пятеро. А на суде свидетель утверждал, что у меня в квартире находился только он и еще один сотрудник милиции. Суд эту видеозапись во внимание не принял. Расхождение по времени тоже имело место: в протоколе указана время задержания 18-10, а по видеозаписи видно, что время задержания 17-40.

– Подавала ли ты жалобу?

– Адвокат подал апелляцию. Приговор оставили без изменения.

– Арестованное имущество вернули?

– Все вернули в целости и сохранности.

– Как оказалось, камера у нас была «ковидная». Как себя чувствуешь?

Кашель у меня начался еще в карцере. На утреннем обходе мы говорили об этом врачу, она давала пару таблеток от кашля, но они не помогали. Когда я уже дома принимала ванну, обнаружили сыпь на ягодицах. На следующий день пошла к врачу. Из-за антисанитарных условий она у меня появилась, в душ же нас не водили. Сделала еще ПЦР-тест – он был отрицательный. Тогда сдала на антитела – оказалось, что ковидом переболела, и у меня начался восстановительный процесс. 

Когда вышла, думала, что на солнце и свежем воздухе мне станет лучше, но появилась дикая слабость и продолжался очень сильный кашель. 

– У меня тоже уже антитела.

– Главное, что мы переболели в легкой форме. 

– Я же освободилась раньше тебя. Что-то происходило после?

– Ничего такого не было. Утром на шмоне только услышали яркую речь охранника о том, что если мы днем будем лежать или спать, то он дождется грозы, даст нам щетки и мы пойдем мыть внутренний дворик. 

А ты Аллу Ильиничну застала?

– Нет, но я наслышана о ней.

– Людей без определенного места жительства охранники на Окрестина называют котиками. Вот такого котика – Аллу Ильиничну – нам и подселили. Ее на Окрестина все уже давно знают. Кстати, на следующий день, когда мы делали зарядку, она тоже присоединилась. В тот момент я подумала, что если таких людей поместить в другую среду обитания, провести с ними элементарную реабилитацию, то они могут быть вполне полезными для общества. 

– Алла Ильинична теперь тоже в политике?

– Нет, она сказала, что далека от этого. Ее только садят к политическим.

– После всего произошедшего собираешься уезжать?

– Думала об этом, но решила, что остаюсь. Я коренная белоруска. Я люблю свою страну такой, какая она есть. Почему я, гражданка, которая любит свою родину и которая хочет, чтобы она была свободной и независимой, должна бежать из нее? Я считаю это неправильным.

Я увидела на Окрестина, как белорусы держатся вместе и поддерживают друг друга, даже несмотря на условия, которые создаются специально, чтобы их сломать. А они не ломаются.  Я горжусь тем, что я белоруска.

***

ОТ РЕДАКЦИИ

После интервью с Оксаной Цыбиной редакция «Народной Воли» направила обращение на электронную почту РУВД Фрунзенского района с просьбой прокомментировать вышеприведенные слова, чтобы подготовить максимально объективный и беспристрастный материал. Однако спустя более чем два месяца ответа на него нет.

Публикация – из № 73 газеты “Народная Воля”. Полный выпуск газеты можно скачать по ссылке.

Поделиться ссылкой: