Фото: kp.by

Надгробный памятник легендарному театральному режиссеру народному артисту Беларуси Борису Ивановичу ЛУЦЕНКО, который открылся вчера, 16 сентября, на Восточном кладбище Минска, – возможно, один из самых поэтичных на территории нашего главного государственного некрополя. На светлом камне из-под бронзового крыла ангела проступает легкий профиль Мастера. Но проступает лишь иногда, лишь в солнечную погоду, когда свет падает на камни под определенным углом. Такой минуты, конечно, еще надо дождаться… Но, уви- дев ускользающий профиль режиссера, вы наверняка почувствуете его благословение. Как личное прикосновение с Небес…

Памятник создан по проекту сценографа Вениамина Маршака, многолетнего творческого единомышленника Бориса Ивановича Луценко. Исполнил замысел скульптор Евгений Добровольский.

Работа над памятником шла без участия Министерства культуры, только под личным патронажем вдовы режиссера Людмилы Петровны Луценко. Во-первых, в министерстве немалая очередь на установку памятников народным артистам и художникам. А Людмила Петровна – человек выдающихся волевых качеств, она решила, что памятник должен появиться в срок – через почти полтора года со дня смерти, а не позже. Во-вторых, государственное учреждение обязано объявить творческий конкурс, собрать жюри, и не известно, выиграл бы проект Маршака в этом конкурсе или нет. А вдова всё взяла в свои руки – вплоть до оплаты. Денег было, конечно, в обрез, но зато полная свобода выбора. И уверенность, что покойный муж, ушедший полтора года назад в мир иной, одобрил бы ее поведение.

Со сценографом Вениамином Самуиловичем Маршаком режиссер проработал полжизни, они поставили немало спектаклей, стали в результате близкими товарищами. Накануне открытия памятника Вениамин Самуилович поделился своими воспоминаниями о режиссере:

– Борис Иванович был великим фантазером и в тоже время сомневающимся человеком. Все идеи он вынашивал очень долго, я приносил ему, как правило, по 10–15 проектов сценографии к спектаклю. Наш творческий процесс был очень трудоемкий, затратный, но бесконечно интересный. Луценко отличала приверженность к метафоричности, обычно он очень далеко уходил от сюжета пьесы в параллельные миры, искал там новые смыслы. Поэтому и мои декорации получались не бытовыми, а на уровне знаковости. Меня как сценографа Луценко стимулировал к неординарности, к разрушению стереотипов. Это было, порой, чревато творческими конфликтами, но мы смогли сохранить теплые дружеские отношения.

– Вспоминаю, как делали спектакль «Деметриус» по пьесе Фридриха Шиллера, – продолжал Маршак. – Он позвонил: «Срочно приходи! Через месяц этот спектакль поедет на фестиваль в Германию». Когда требовалось, он умел концентрироваться и блеснуть моментально, не мурыжа себя и меня. Спектакль начинался с огня. В прямом смысле слова. В центре сцены висел маленький портрет Лжедмитрия. Вдруг он вспыхивал и сгорал на глазах у зрителя. Эффектно и аллегорично. Конечно, открытый огонь в театре запрещен. Но тогда, в начале 1990- х, мы добились разрешения, хотя сейчас со своим опытом я никогда не решился бы на такое, потому что это очень опасно. Но Борис Иванович – человек огромного влияния и заслуг. Авторитет сделал свое дело, ради искусства даже пожарники пошли нам на уступки.

– Однажды мы поехали с Луценко в Гамбург от Чернобыльского фонда. И у меня там случилось заражение крови: порезанный палец, думал, что ерунда, пройдет, а попал на операционный стол. В общем, меня забрали в больницу. Было очень одиноко в чужой стране, совершенно один, только отошел от наркоза. Но утром в палате вдруг открывается дверь и заходит Борис Иванович Луценко. А в руках у него корзиночка с персиками… Хотя у меня с ним в тот период были еще очень официальные отношения, но вот какой он был человек. Почти 30 лет прошло, а я помню об этом, – со светлой печалью рассказывал Вениамин Самуилович.

– Как бы самонадеянно это ни звучало, но я не сомневался, что памятник Луценко должен делать я. И когда ко мне обратилась Людмила Петровна, я имел уже в голове готовые наброски. В последние годы я очень сблизился с Борисом Ивановичем, знал все его замыслы. Он не всё смог довести до конца, сам признавался, что силы на исходе. Такой уж он был художник – его одолевали бесконечные сомнения. Это определяющая черта его творческого характера. И прочитать профиль Луценко на памятнике тоже довольно сложно. Он лишь иногда на крыле будто спускается к нам с Небес… В этом мой замысел: режиссера нет среди нас. Лишь изредка на камне можно увидеть его ускользающий профиль.

Публикация – из № 71 газеты “Народная Воля”. Полный выпуск газеты можно скачать по ссылке.

Поделиться ссылкой: