Эпидемия доносов. Мы уже опережаем 1937 год

Почему белорусы стучат на белорусов? Зачем в Беларуси создана и расширяется система, при которой доносительство становится новой общественной нормой? Чем доносительство отличается от информирования о преступлениях? Во всех этих вопросах разбирались Naviny.by.

«Бдительные граждане» стучат и стучат

В социальных сетях то и дело всплывает тема доносов, когда одни белорусы пишут пасквили или звонят в милицию, чтобы рассказать о том, что у кого-то дома есть бчб-флаг, кто-то придерживается протестных взглядов.

Начиная с августа 2020-го, государственные телеканалы и youtube-канал МВД периодически пускают в эфир записи звонков граждан в милицию по спецномеру 102.

Когда Минск захлестывали протесты, в милицию звонили и сообщали, что им мешают гудки машин и люди на улицах. В частности, МВД опубликовало запись разговоров милиционеров с «бдительными гражданами», которые называли протестующих «паразитами и недоделками», «деградированными».

Схожие аудиозаписи использовал в своих сюжетах и телеканал «Беларусь 1». Так, мужчина, который говорит, что ему 42 года, призывает к вооруженной борьбе силовиков против белорусов, которых называет «ходунами», призывая применять против них резиновые пули, свето-шумовые гранаты и боевые патроны.

Эпидемия доносов. Мы уже опережаем 1937 год
Игорь Кузнецов

Историк, доцент БГУ Игорь Кузнецов полагает, что действия белорусских властей стимулируют «тех, кто пишет доносы, поливает грязью других», продолжать это делать. Он привел личный пример: его многократно оскорбляли и распространяли о нем как о профессионале недостоверную информацию в государственных СМИ. Как результат: БГУ уведомил Кузнецова о расторжении с ним трудового контракта в октябре текущего года.

Он говорит, что «подобного уровня дискуссии, которая теперь пронизана лексикой низкого и оскорбительного характера, не было в советские времена, то есть мы наблюдаем деградацию общественной жизни».

Кузнецов считает, что открытая форма доносительства и клеветы, которая была использована против него, применялась и во времена сталинских репрессий. Что же касается доносительства в закрытой форме, то историк полагает, что «по некоторым параметрам мы опережаем 1937 год — у людей больше технических возможностей писать пасквили и доносить на тех, с кем они не согласны».

Доносительство порождается безнаказанностью

Игорь Кузнецов считает, что во многом доносительство по политическим мотивам так распространено в Беларуси, потому что в нашей стране до сих пор в нарушение действующего законодательства не открыли архивы КГБ за период сталинских репрессий.

В 2012 году архивы должны были открыть информацию о 1937 годе (по закону, информация хранится в закрытом доступе в течение 75 лет). Этого не случилось, ограниченный доступ к архиву КГБ есть только у родственников репрессированных.

«Архив КГБ, согласно закону, должен быть открыт. Однако власти нарушают ими же принятое законодательство, тем самым порождая стремление и готовность к доносительству. Логика такая: если имена доносчиков, осведомителей и тех, кто сотрудничал с органами госбезопасности, закрыты, значит, всё, что мы будем делать сегодня, останется такой же тайной. Это относится в одинаковой степени и к сотрудникам правоохранительной системы, и гражданам, которые сейчас увлеклись всевозможным доносительством», — сказал Игорь Кузнецов в комментарии для Naviny.by.

Он обратил внимание, что период гласности и открытого общества 90-х, когда в газетах и журналах публиковались сотни материалов и статей о преступлениях сталинизма, доносчиках и их судьбах, в Беларуси закончился очень быстро — архивы КГБ так и не открыли, учебники истории переписали:

«К сожалению, во времена руководства страной Станислава Шушкевича это сделать не успели, полагали, что впереди еще много времени, а демократия в Беларуси надолго. Как результат, архив КГБ Беларуси — единственный на территории СССР закрытый на 100%. Даже в России архив ФСБ частично открыт, и в этой стране желание писать доносы меньше, чем у нас».

Доносительство способствует не только расколу, холодной гражданской войне, но и тому, говорит Игорь Кузнецов, что в какой-то момент может привести к насилию:

«Доносительство, клевета и массовое насилие со стороны государства могут привести к тому, что холодная гражданская война, которая теперь идет, станет горячей. И это неудивительно: человек обращается в прокуратуру, суд и не находит защиты. Нервы выдержат не у каждого. Власть и государство созданы для того, чтобы пресекать вражду, насилие как со стороны своих сторонников, так и противников. У нас наоборот, именно власти разжигают вражду».

Кузнецов также отметил, что не стоит путать доносительство и информирование о преступлениях. Законопослушный гражданин, который сообщает о нарушении ПДД — не равно человеку, который звонит по «102», чтобы заявить о соседе, у которого есть бчб-флаг, отметил историк.

«Доносы, которыми занимается часть общества, имеют цель не сообщить о правонарушении, а оскорбить политического оппонента и создать человеку максимальные трудности. Речь идет не о бытовых вопросах, а о доносах на основе гражданской позиции. Так, бчб-флаг законодательно не запрещен, а о нем сообщают как о преступлении. Мы говорим о доносах ни за что, по сути», — подчеркнул Кузнецов.

«Государство заинтересовано в поиске врагов»

Насколько значимы доносы в организации массовых репрессий и преследовании инакомыслящих со стороны государства?

Эпидемия доносов. Мы уже опережаем 1937 год
Игорь Станкевич

Потомок репрессированных Игорь Станкевич много лет занимается историей своей семьи, многие его предки были репрессированы в 1920 — 1930-е годы. В делах некоторых из его родных были доносы, и Станкевич их читал. Речь шла об антисоветской агитации и не только.

«В документах сохранились какие-то абсурдные показания про то, как мой родственник ненавидит колхозы, но одобряет совхозы. Про то, что готовит бунт против советской власти», — рассказал Игорь.

Он считает, что в большом терроре 30-х доносы сыграли не самую главную роль, потому что тогда были разнарядки по арестам и ссылкам в лагеря, а исполнители снизу еще и проявляли инициативу, мол, давайте сделаем больше:

«По сути, доносы мешали НКВД, отнимали время. И мой опыт ознакомления с делами показывает, что часто не доносы становились доказательной базой, а самооговоры. Сейчас государство заинтересовано в поиске врагов во многом потому, что внешняя и внутренняя экономическая политика полностью провалены. Маховик репрессий отчасти напоминает те процессы, которые происходили в 30-е годы, когда была разнарядка найти врага. При том, что в Беларуси активных открытых врагов власти почти не осталось, маховик репрессий раскручивается. Это может привести к тому, как было в 1937 году. Палачи расстреливали мирных граждан, а годом позже этих палачей расстреливали уже следующие палачи».

Станкевич отметил, что сейчас в стране власти создали атмосферу, при которой каждый человек, имеющий цель кому-то за что-то отомстить, может стать доносчиком:

«Как результат — в обществе сеется недоверие друг к другу, обществу наносится колоссальная травма. Чтобы ее прожить, нужно будет много усилий и времени. Это драматично с учетом того, что мы как наследники советского прошлого не отрефлексировали репрессии 20-х — 30-х годов. Люди в третьем, четвертом поколении все еще боятся государства. Чтобы выйти из этой воронки, нужны годы и годы».

Эта работа включает в себя работу с архивами, необходимо также разобраться, что делать с преступниками — палачами, доносчиками. Даже если не они запустили маховик репрессий, масла в огонь доносы подливают основательно:

«Человек может при определенных условиях стать палачом. Человеку свойственно перекладывать ответственность. Не зря же фашисты с удивлением воспринимали приговоры за свои преступления, отмечая, что только лишь выполняли приказ. Думаю, доносители близки к палачам, потому что являются участниками системы. Хоть доля их ответственности не настолько велика в сравнении с убийцами, моральную ответственность они должны нести. И она должна заключаться в том, что их родные обязаны знать, что это преступник, который участвовал в насилии».

Кто-то доносит из убеждений, кто-то — из страха

Государственная машина работала бы в направлении репрессий и без доносов, поскольку современные технологии позволяют находить «подозрительных элементов» по соцсетям, системам видеонаблюдения и т.д., отметила психолог Лилия Ахремчик.

Эпидемия доносов. Мы уже опережаем 1937 год«Так что им доносители сильно и не нужны, но в случае дворовых инициатив, когда соседи сдавали соседей, пострадали многие люди, — отметила специалист. — Самое неприятное, что доносительство часто касается близких людей — соседей и родственников».

Ахремчик отметила, что доносительство, построенное на сообщениях об инакомыслии, в некоторых случаях демонстрирует убеждения и ценности тех, кто делает донос:

«Некоторые люди верят в то, что они спасают страну, и что те, на кого они доносят, — отщепенцы, разрушители и асоциальные элементы. Они действительно считают правоохранителей защитниками закона, и своими доносами сражаются с преступностью».

По словам психолога, «есть люди, которые доносят из страха, а бывает — из страха и убеждений одновременно».

«Люди полагают, что когда доносят, примыкают к сильной части общества. То есть они видят, что их оппонентов бьют, прессуют и так далее, значит, их позиция слабая, и с ними быть не стоит. ⠀Примыкают к сильной стороне, которой в их глазах является действующая власть. Рассчитывают на то, что их минет физическое воздействие, несправедливый суд и так далее. Так у некоторых людей работает психологическая защита, но, конечно, это не значит, что репрессии государства их не затронут», — подытожила Ахремчик.

Поделиться ссылкой: