Владимир Астапенко

Владимир Астапенко – один из опытнейших дипломатов Беларуси, который начинал свою карьеру еще в МИД БССР. В первые годы независимости Астапенко был заместителем министра иностранных дел Беларуси. Поработал в посольствах Беларуси в Нидерландах и Бельгии. Потом долгое время при Александре Козулине был проректором БГУ по международным связям. С 2008-го по 2015 год – послом Беларуси на Кубе. В 2017 Астапенко назначили представителем нашей страны в Аргентине.

В 2020 году он записал видеообращение, в котором выразил несогласие с политикой Лукашенко и подал в отставку, после чего был уволен «за поступок, не совместимый с пребыванием на дипломатической службе». В отношении Астапенко возбуждено уголовное дело якобы за хищение средств. Сейчас Владимир Аркадьевич с семьей живет в Варшаве.

«Моя хата с краю»

– Вы подали в отставку 23 сентября 2020 года. Это было эмоциональное или взвешенное решение?

– Это было и эмоциональное, и рациональное решение. Я думал, меня поддержат и другие дипломаты, но этого не произошло.

О своем желании покинуть дипломатическую службу я сообщил 23 сентября, но никакой реакции со стороны МИД не последовало. В это же время я должен был вручать президенту Перу верительные грамоты за подписью Лукашенко, где было сказано: «Прошу верить тому, что будет сказано от моего имени». Я отказался это делать, и тогда мне предложили срочно вернуться в Беларусь с семьей и багажом. Когда я спросил, на каком основании, мне ответили: «Ты же всё понимаешь».

Досрочный отзыв дипломата может быть только в трех случаях: признание персоной нон-грата в стране пребывания, при совершении правонарушения либо в случае привлечения к уголовной или административной ответственности в Беларуси. Было ясно, по какому поводу меня откомандировывают, поэтому я спланировал маршрут до Минска через Варшаву. В Польшу я приехал 31 октября, но к тому времени наземные границы с Беларусью уже закрыли, поэтому я не смог добраться до Минска. А 3 ноября пришел указ о моем увольнении и лишении всех дипломатических рангов. Затем было возбуждено уголовное дело о растрате бюджетных средств на приобретение авиабилетов до Варшавы.

– Сегодня дело еще открыто?

– Да, идут разбирательства, но вяло. Меня объявили в розыск, а на имущество и счета в Беларуси наложили арест. Адвоката Зикрацкого, который представлял мои интересы в суде, лишили лицензии. На этом мои контакты со следствием оборвались, хотя они ведь знают и мою электронную почту, и домашний адрес.

– Наложили арест на имущество? Ведь сумма ущерба составила всего 2393 доллара…

– Ну, они же ведут розыскные действия, а на это требуются расходы.

– Приглашение присоединиться к команде НАУ пришло до или после вашей отставки?

– Приглашение от Павла Латушко поступило позже, когда я уже был в Варшаве. Это было в начале ноября 2020 года.

– Вы подали в суд на МИД Беларуси, чтобы изменить формулировку причины увольнения. Зачем вам это было нужно, ведь правовая система на тот момент уже была мертва.

– Я хотел дойти до последней инстанции, которую можно задействовать для правового решения этого вопроса. Ведь меня уволили за совершение проступка, не совместимого с нахождением на дипломатической службе, при этом никто не сказал, что это был за проступок, поэтому я рассчитывал получить ответ в суде. Но на заседание никто из МИД, Совмина или Администрации не пришел. Судья постановил, что формулировка «в связи с совершением проступка, не совместимого с нахождением на дипломатической службе» была правильной.

– Почему вы молчали до 2020 года?

– До 2020-го было ощущение, что пусть мелкими шагами, но мы можем привести нашу страну к прогрессу.

Даже был анекдот того времени: «Что вы думаете по этому поводу?» – «Я поддерживаю политику партии». – «А собственное мнение у вас есть?» – «Есть, но я его не поддерживаю».

– Чем вы сейчас занимаетесь в НАУ?

– Я отвечаю за многостороннюю дипломатию и сотрудничество с международными организациями. Одна из наших миссий – честно и открыто говорить о том, что происходит в Беларуси, давать оценку и вырабатывать схему действий, потому что люди внутри страны лишены такой возможности. Так было и во времена СССР, когда вся страна жила с кляпом во рту. Да, были диссиденты, но в основном все разговоры происходили на кухнях. Даже был анекдот того времени: «Что вы думаете по этому поводу?» – «Я поддерживаю политику партии». – «А собственное мнение у вас есть?» – «Есть, но я его не поддерживаю».

Я как-то призвал дипломатов поделиться ценными мыслями, записанными на совещании у Лукашенко. А потом спросил: «А собственное мнение у вас есть? Или вы с ним не согласны?» И в ответ была тишина.

– Да, интересно было бы заглянуть в блокноты чиновников на совещании Лукашенко. Как думаете, что они так усердно записывают?

– Стихи, поэмы или оперу. Опер же сказал про всех писать (смеется). А если серьезно, так принято – записывать и не смотреть в глаза говорящему. Чтобы, не дай бог, не выдать мимикой или глазами свою оценку. Поэтому легче делать вид, что ты пишешь. Конечно, есть среди чиновников люди честные и искренние, но их меньшинство. В основном главенствует постулат «моя хата с краю».

Лукашенко как-то при очередном назначении сказал: «Работайте так, чтобы не было стыдно за прожитые годы». В оригинале цитата из книги «Как закалялась сталь» выглядит следующим образом: «…прожить надо так, чтобы не было мучительно стыдно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое…». Только вот дипломатам при Лукашенко уже не удастся прожить так, чтобы не было стыдно.

– Как вы относитесь к коллегам, которые сейчас предпочитают молчать?

– Мне их по-человечески жалко, потому что у них нет будущего, о котором они, возможно, мечтали. В новой Беларуси их карьерные перспективы будут незавидные.

– Последуют ли увольнения среди дипломатов? И сколько из этих людей по приказу Лукашенко смогут набить морду тем, кто посягнет на зелено-красный флаг за рубежом?

– Об увольнениях можно только гадать, потому что, если бы эти люди хотели уйти, они это давно сделали бы. Я могу только предполагать, что эти дипломаты плохо спят по ночам. Лукашенко боится, что система может посыпаться, поэтому и угрожает присутствующим на совещании. Но на угрозах, лжи и лицемерии здравой политики не построишь. Эти высказывания хорошо показывают восприятие мира этим человеком: у него нет ни рамок приличия, ни ценностей, ни уважения к общепринятым правам и свободам человека.

«Люди голосовали за смертную казнь»

– Вы являетесь одним из опытнейших дипломатов Беларуси. Расскажите про свои 1990-е, ведь именно этот период резонирует с событиями, которые в скором времени могут произойти в стране.

– В конце 1980-х уже было понятно, что СССР скоро перестанет существовать. И катализатором послужила катастрофа на Чернобыльской АЭС. Тогда, как и в 2020-м во время эпидемии коронавируса, никто не собирался бороться за здоровье и жизни людей на государственном уровне. Ситуация всячески замалчивалась. И, несмотря на недовольство Москвы, белорусские и украинские дипломаты всё же рассказали о случившейся трагедии миру, используя трибуну ООН. И еще мы «пробили» резолюции об оказании помощи районам, пострадавшим от Чернобыльской катастрофы. Но это было на внешнем поле, а на внутреннем ситуация вызывала раздражение властей, неготовность оказать реальную помощь.

Беларусь тогда начала процесс присоединения к Совету Европы, но до вступления не хватило чуть-чуть.

8 декабря 1991 года было подписано соглашение о создании СНГ, оригинал которого я держал в руках уже на следующий день, чтобы разослать его копии во все страны и международные организации. И это была точка отсчета независимости Беларуси. Нужно было организовывать работу МИД, выстраивать международные связи, открывать посольства, принимать первых послов и многочисленные иностранные делегации. Я был заместителем министра иностранных дел, работать приходилось 24/7, но это было интересное время. Беларусь тогда начала процесс присоединения к Совету Европы, но до вступления не хватило чуть-чуть. Дело в том, что в 1996 году Лукашенко провел референдум, главной целью которого было принятие новой редакции Конституции. Там же поднимался вопрос об отмене смертной казни, который не был осмыслен должным образом в обществе. Поэтому люди шли голосовать как за президента, так и за сохранение смертной казни, что вышибло Беларусь из европейского контекста. И с тех пор в этот контекст мы всё никак не впишемся.

– Почему все молчали?

– Тогда не было интернета, соцсетей. Люди читали государственные газеты и смотрели телевизор. В таких условиях было намного легче манипулировать сознанием. Поэтому все коллективно проголосовали как за Конституцию Лукашенко, так и за смертную казнь.

– Выходит, мы всё еще остаемся в условиях «скорректированной демократии», хотя, например, соседняя Прибалтика шагнула далеко вперед при равных вводных в 1990-х.

Активных, вменяемых, национально ориентированных и уверенно смотрящих в будущее людей в окружении Лукашенко нет. Система отторгает всех, кто пытается ее менять.

– Идеология Лукашенко всегда базировалась на постулате «назад в СССР». С ней он победил на первых выборах. В 1990-х у Лукашенко была отличная команда: Гончар, Цепкало, Булахов, Чалый, Федута. Каждый из этих людей пытался обеспечить развитие в своих сферах, но куда делась эта команда? Рядом с диктатором остались только те, кто безоговорочно выполнял его указания. Метод отрицательной селекции за 27 лет и привел нас к той точке, в которой мы оказались сегодня. Активных, вменяемых, национально ориентированных и уверенно смотрящих в будущее людей в окружении Лукашенко нет. Система отторгает всех, кто пытается ее менять. И Лукашенко неоднократно заявлял, что не приемлет реформ – для него это ругательное слово. Поэтому правление Лукашенко можно назвать потерянным для страны временем.

– Раз уж мы заговорили про крупных чиновников, что вы можете сказать о Макее как о человеке? Почему либеральный Макей не встал на сторону народа?

– У Макея был исторический шанс перейти на сторону народа. Я даже помню на митингах плакаты «Макей, не робей!». Устами народа глаголет истина, но он эту истину не принял. Макей – служака. Он пришел в МИД из армии, поэтому приказы понимает буквально. Если приказали упасть и отжаться – он выполнит. Возможно, именно поэтому в «нулевых» он так быстро пересел в кресло помощника президента, а потом стал главой Администрации. Но не думаю, что он может похвастаться дружескими отношениями с Лукашенко, скорее это взаимоотношения вассала и феодала. Макей никогда не проявлял смелость: ни на фоне потепления, ни на фоне обострения отношений с Западом. Он предпочитал оставаться в фарватере мнения Лукашенко. Ведь, чтобы иметь влияние, нужно бороться и отстаивать свою позицию, но это не про Макея. Сейчас он пытается удержаться на плаву, но ему это явно не удается.

«Война не нужна никому, кроме него самого»

– Лукашенко сегодня открыто заявляет, что идет война в кабинетах и она может перейти в горячую фазу. Что вы об этом думаете?

Провокации могут быть, но, надеюсь, у коллективного Запада хватит терпения и выдержки, чтобы на них не реагировать. Надеюсь, диктатору не удастся развязать войну, ведь эта война не нужна никому, кроме него самого.

– К сожалению, нельзя исключать и такой вариант. Мы были свидетелями, когда какие-то бредовые слова нелегитимного президента материализовались в виде арестов активистов, посадки самолета, появления мигрантов на западных границах Беларуси. И когда он говорит о провокациях со стороны обиженных моджахедов, нельзя исключать что эти моджахеды тоже появятся. Провокации могут быть, но, надеюсь, у коллективного Запада хватит терпения и выдержки, чтобы на них не реагировать. Надеюсь, диктатору не удастся развязать войну, ведь эта война не нужна никому, кроме него самого.

– Российские войска должны приехать на учения в Беларусь, но ведь они могут и не уйти.

– Наличие российских войск на территории Беларуси не пугало же раньше – они приезжали на учения и уезжали обратно. Годом раньше тоже ходили разговоры, что сейчас приедут российские войска и останутся, но не остались же. И насколько это нужно России – большой вопрос. Понятно, что у Лукашенко сегодня слабые позиции и он не в состоянии противостоять напору России. И если россияне захотели бы разместить на территории Беларуси 3–5 своих баз, они могли бы его заставить подписать соответствующее соглашение. Но ЕС и США заявляют, что Лукашенко – нелегитимный, соответственно все соглашения, которые он подписывает, могут быть признаны недействительными. И для России это сдерживающий фактор.

– А вы рассматриваете сценарий, что Лукашенко может сдать Беларусь России в рамках интеграции, а сам стать «серым кардиналом» в рамках Всебелорусского собрания?

– Такой вариант нельзя исключать, но в этом случае он как диктатор закончится. Он станет условным губернатором, а значит, изменит себе. Кроме того, международное сообщество поддерживает белорусов и заявляет, что суверенитет нашей страны – это не предмет торга. Поэтому Россия при всех ее имперских амбициях понимает, что попытки поглощения Беларуси не останутся без реакции Запада. Да и нужна ли такая операция в условиях, когда наш народ не является сторонником объединения?

– Есть мнение, что подписание договора о Союзном государстве – это не уступка Лукашенко России, а его желание быть в Кремле.

– На эту тему много спекуляций, но Лукашенко действительно когда-то метил в кресло слабеющего Ельцина, поэтому был подписан договор о создании Союзного государства. И был даже замах на принятие единой Конституции, флага и герба, но Россия устами Путина сказала «стоп». 20 лет было затишье, а потом вдруг вспомнили, что есть договор, который не исполнялся все эти годы. Только сейчас эту концепцию Союзного государства нельзя интерпретировать иначе, как поглощение.

– Риторика российских государственных СМИ за последние месяцы сильно изменилась. Они уже не заявляют, что Лукашенко – святой. Всё чаще слышится: мол, белорусам пора возвращаться под крыло великой России. И это уже не колокольчик, а набат, который доносится из Кремля по белорусской повестке.

Мы – отдельная нация с самобытной культурой, традициями и языком.

– Здесь можно обратиться и к статье Путина, которую он адресовал украинцам и явно переадресовал белорусам. Тема воссоединения с Россией не нова – ее пропагандировали и во времена царей, и в СССР. 200 лет мы жили в условиях, когда белорусская идентичность была негативным фактором, но с 1990-х уже выросло целое поколение людей, которые себя по-другому идентифицируют и ощущают. Белорусы – суверенный народ, который выстрадал свою независимость и сможет ее защитить от диктаторских замашек. Мы – отдельная нация с самобытной культурой, традициями и языком.

– Как думаете, когда и как уйдет Лукашенко?

– Надеюсь, быстро и внезапно. Или при помощи рычагов внешнего влияния, которые выдавят его из кресла и привычной системы координат. Рассчитывать, что у него проснется совесть или он одумается, не приходится.

– Как семья отреагировала на ваше решение завершить дипломатическую службу и присоединиться к НАУ?

– Жена всегда была моим союзником. Она понимала, что я не могу сделать другой выбор. И сейчас мы вместе вырабатываем временную формулу жизни в вынужденной эмиграции.

– Вам поступают угрозы в связи с вашей деятельностью?

– Когда я написал заявление об увольнении, мне намекали, что в Беларуси меня ждет не очень теплый прием. Потом возбудили уголовное дело, меня объявили в розыск. Кроме того, нельзя забывать о постоянных угрозах в адрес политических оппонентов, которые борются за демократию.

– Скучаете по Минску?

– Конечно! Когда вижу в Варшаве указатели на Тересполь, думаю: хорошо было бы сейчас сесть в автомобиль и поехать в Беларусь. Очень хочу обнять маму, которая по мне сильно скучает.

– Беларусь будущего – какая она для вас?

– Современная европейская страна, которая должна понять свои преимущества в рамках мирового распределения труда и найти свою нишу. В частности, показателен пример ПВТ – на развитии высоких технологий мы можем выстроить стратегию. В условиях нехватки природных ресурсов очевидно, что нам нужно опираться на то, что мы имеем, а это в первую очередь человеческий капитал.

– Что вы хотели бы пожелать белорусам?

– Терпения, стойкости и веры в победу. Нам предстоит преодолеть раскол в обществе. Примирение невозможно без покаяния и признания вины. На этом пути будет сломано много копий, но я верю: белорусы – не мстительный народ. Поэтому, надеюсь, мы найдем более мягкую форму выстраивания гражданского согласия.

Мария МЕЛЁХИНА

Публикация – из № 61 газеты “Народная Воля”. Полный выпуск газеты можно скачать по ссылке.

Поделиться ссылкой: