Памятник Лученку

Сегодня, 6 августа, на Аллее славы Восточного кладбища был открыт памятник народному артисту СССР Игорю Лученку – событие приурочено ко дню рождения композитора. Надгробный мемориал создан скульпторами Иваном Мисько, Александром Финским, и архитектором Владимиром Крамаренко. Накануне я встретилась с народным художником Иваном Якимович МИСЬКО, который был близким товарищем великого белорусского композитора-песенника. Он рассказал:

Сейчас я работаю над рельефом Игоря Лученка, хочу выставить его на персональной выставке в честь своего 90-летия. Юбилей через полгода. Время идет, остановить его невозможно, и надо успеть. Кстати, о времени. Однажды с Лученком мы были на Московском (Восточном.Ред.) кладбище, и он мне говорит: «Ты посмотри, какие нахалы – все места уже позанимали». – «Ты торопишься?» – «Нет. Но надо думать и об этом…».

– Игорь Михайлович любил пошутить. Вообще у него, мне кажется, был типаж вечного юноши: поджарый, оптимистичный, с молниеносной реакцией…

– Он был непредсказуемый, поэтому с ним надо было быть осторожным. Мог и вспылить, обидеться, собраться и уйти. Я долгое время хотел снять маску с его руки, и все ждал момента, чтобы затеять этот разговор. И не получалось… Но однажды все-таки словил его хорошее состояние, осторожно так начал: «Какая красивая у тебя рука… Дай-ка сниму с нее маску». – «Зачем?» – «Для истории!». Задумался… Протянул правую руку. «Почему правая?» – «Она рабочая». Ну, я тут же взялся за работу. Вон стоит теперь слепок около стенки. Я очень доволен.

– А правда, у композитора была рабочая рука – сильная, с крупными венами. Как у молотобойца… А с натуры Игоря Михайловича вы много лепили? А на рельефе Юрий Михайлович у вас у вас мятежный…

– Бурлящий. Было трудно уловить состояние Лученка – чтобы это был композитор!

– Тем более Игорь Михайлович был не приглаженный даже внешне.

– А как только делаешь его гладеньким, то нет Лученка! Он был ершистым по сути. С ним только столкнешься на улице, и сразу лавина информации. Думаю, что со временем такому человеку в Минске надо установить памятник. Создана комиссия по увековечиванию его памяти, но она пока ни разу не собралась. Чем мы хороши, так это поговорить: «Это сделаем, это сделаем». И – забыли.

– В последний год правительству не до мастеров культуры, это понятно.

– А знаете, что сейчас у меня в замыслах? Хочу сделать скульптуру о ковид-19.

– О пандемии?!

– Женское лицо, маска, шапочка. Ищу образ. Один вариант уже сделал, но не могу остановиться: мучает, преследует меня эта идея.

– Что, кто-нибудь из вашей семьи болел ковидом?

– Никто. И меня пронесло. Мимо, мимо… Уже и прививку сделал.

– Вы очень хорошо выглядите. И одеты так элегантно.

– Стараюсь. Это у меня пижонство такое.

– Расскажите, у вас есть секреты здоровья и долголетия?

– Никаких секретов. Встаю в пять утра, попью водички и в семь выхожу на работу. В мастерской пью кофе. С корицей, сливками и сухарями. Посижу, подумаю: «Надо заварить себе чаю». Но почему-то рука опять тянется за кофе. А когда-то, в юности, вкуса кофе я просто не понимал! А сейчас кофеман. Полезно, не полезно – шут его знает.

– Вы часто обращаетесь к врачам? Я имею в виду профосмотр.

– Два раза в год.

– Вас оставили в лечкомиссии?

– Нет. Ни одного народного в лечкомиссии не оставили. А когда строили, говорили: «Это все для вас, для вас…»

Иван МИСЬКО, народный художник: «Лученок был ершистым по сути»
Иван Мисько и Игорь Лученок в мастерской.

– Разделили художников и чиновников… А раньше к вам в мастерскую чуть ли не все секретари ЦК переходили в гости.

– И Машеров, и Кузьмин, а Дементей даже позировал мне. Много было гостей. Я ведь зациклился на теме космонавтики.

– А это тема государственная.

– А космонавт Олег Новицкий, который и сейчас на орбите, мне трижды с корабля уже звонил. Вообще у нас с ним одна тема: инопланетяне. Какими они могут быть? Я ему говорю: «Подскажи, ты же был в открытом космосе!» Я хочу сделать такую скульптуру к открытию своей персоналки.

– Вы верите в существование иных миров?

– Верю! И отказаться от этого замысла никак не могу.

– А в Господа Бога?

– Верю во Всевышнего. Но не верю священникам. Мне часто непонятно их поведение. И знаете, хорошо, что ко Всевышнему нельзя обратиться запросто. Иначе бы люди задали столько глупых вопросов. У Него был бы инфаркт или инсульт. Ну, я бы тоже не удержался от вопросов, наверное.

– Иван Яковлевич, вы однолюб во всем: одна центральная – космическая – тема в искусстве, один брак в судьбе. Кстати, ваша жена – дочка большого партийного босса, бывшего секретаря ЦК Владимира Мицкевича. Хороший был человек?

– Для меня – да. Полешук… А для всех быть хорошим нельзя.

– Вас часто подкалывали, что благодаря тестю творческие заказы получали?

– Никогда. И я от него лично ничего не получал.

– А квартира на Броневом переулке?

– Это ж его дочки квартира.

– То есть, когда вы поженились, у нее уже была эта жилплощадь?

– Да. Ирина ведь была замужем, она разошлась, чтобы соединиться со мной.

– Так вы отбили свою Ирину у другого?

– Отбил. Как увидел на переходе возле ГУМа, так и пошел за ней. Ноги красивые, осанка… А через два месяца сыграли свадьбу.

– А Мицкевич вас быстро принял как члена семьи?

– Как-то мы довольно легко подружились. А Ира молодец, самое главное ее качество, она не мешала мне работать в мастерской. Хотя и контролировала, не без этого. Жена! А я ведь в мастерской с утра до вечера. И так всю жизнь.

Публікацыя – з № 59 газеты “Народная Воля”. Поўны выпуск газеты можна спампаваць па спасылцы.

Поделиться ссылкой:

Падтрымаць «Народную Волю»