Мечтать не вредно. А в нынешней ситуации крайнего ожесточения общественно-политических позиций даже полезно. А мечтаю я, чтобы улицу Энгельса, по которой значится адрес Купаловского театра в центре столицы, переименовали в улицу Стефании Станюты, великой белорусской актрисы, нашего национального достояния. По-моему, это было бы более, чем уместно. Неужели кто-то у нас будет сожалеть об утрате в топонимике города чужеродного нам Фридриха Энгельса? А вот Станюта и Купаловский театр – они соединяются естественно, органично, как равновеликие имена.

Кстати, на эту мысль, сама того не подозревая, натолкнула меня специалист управления культуры из Мингорисполкома Людмила Михайловна Ольховикова. Она, член топонимической комиссии, не без иронии предложила, «раз уж я так волнуюсь о Станюте», попытаться найти достойную улицу в историческом центре Минска, которая могла бы носить имя великой артистки. Но поставила условие: переименовывать улицы и проспекты со старых на новые имена мы не имеем права. Иначе, мол, конца края этой гонке не будет видно: «пришли иные времена, взошли иные имена». И так до бесконечности.

Не спорю, есть в этой точке зрения рациональное зерно. Хотя кое-кому в недавнем прошлом это не помешало поменять названия двух огромных проспектов в центре столицы – Петра Машерова и Франциска Скорины. И за ценой не постояли, и чувства ничьи не учли. Публичных протестов тогда не случилось, хотя мы и скукожились морально от такого бесцеремонного вторжения в народную память. Зато Александр Лукашенко потом с большим удовлетворением отмечал бессловесное повиновение граждан его единоличному решению. 

Хотя ученые, как я выяснила, стоят на совершенно иных позициях: если уж менять, то только возвращать городу его историческую топонимику, а новые имена старым улицам больше не давать. Поэтому историк и гид Иван Сацукевич, тоже член комиссии по названию и переименованию улиц при Мингорисполкоме, строго напомнил мне, что у улицы Энгельса были когда-то имена Белоцерковная и Доминиканская. И если уж убирать Энгельса с дощечек на домах, то возвращаться именно к ним. Стефании Станюте, с его точки зрения, в центре города улица «не светит». Я хотела возразить, но историк так рассердился, что нервно попросил больше не спорить с ним, специалистом.

Но как не спорить? Этот вопрос ведь, кроме чисто научного, затрагивает еще и тонкие струны национальной души: как удержать свое, дорогое, бесценное, чтобы не раствориться в пестроте чуждых культур? Если бы Иван Сацукевич не бросил трубку, я сказала бы ему, что названия Белоцерковная и Доминиканская никакого отклика в душе современного белоруса не вызывают и вызвать не могут. А уж имя Энгельса, которое благодаря СССР увековечено вообще в десятках тысяч населенных пунктов на огромной территории бывшей советской империи, если разобраться, нам вообще глубоко фиолетово. 

А вот Стефания Станюта у нас, белорусов, безусловно, одна. Имя ее нам дорого не только благодаря уникальному драматическому таланту актрисы. С ним связано большее. Непостижимым образом в начале 1990-х эта женщина в числе других выдающихся белорусских персон стала символом национального Возрождения. Почему так случилось, почему именно Стефания Михайловна Станюта в преклонных годах, на закате своей театральной карьеры вдруг осветила сердца миллионам белорусов – это тайна может быть только для чистой науки. Но не для живой белорусской души. Стефания Станюта была наша до последней клеточки. К ней хотелось прильнуть. Она выглядела, как белоруска, она страдала и ошибалась, как мы. Она искренне, без пафоса и надрыва любила свою Беларусь. Она была нам всем родня. 

Сейчас, как ни странно, улица ее имени находится на выселках, около Цнянского водохранилища. На ней стоит с десяток коттеджей. Кто там живет – топ или не топ-менеджеры, белорусы или иностранцы, охраняет их милиция с шлагбаумом или с собаками – это не имеет никакого значения. Да хоть стеклянным колпаком накройтесь, уважаемые випы (если вы себя таковыми считаете). Но дорогое для белорусов имя Станюты с вашей, считай, приватизированной улицы должно быть перенесено в исторический центр столицы. Коттеджной застройке с шлагбаумами вполне подойдут названия попроще, скажем, Сиреневая или Земляничная. Или какая-нибудь Банковская, а? И я гарантирую, вы сразу избежите излишнего внимания к своей драгоценной недвижимости. 

Потому что тот гадкий инцидент, который произошел с Мелитиной Станютой два года назад, когда ее, правнучку, наследницу по прямой, не пустили на улицу имени прабабушки без пропуска, без звонка и какого-то там согласования в верхах компании «Дана Мол», он не забылся. Он оставил в обществе тяжелый осадок – примерно, как после отравления. Еще и этого нам не хватало… Белорусы, которые весь ХХ век по крупицам собирали свою идентичность, которые и теперь продираются к своим истокам через бурелом имперской идеологии и собственных предрассудков, и тут вдруг снова должны доказывать исконные права на национальное достояние – имя Стефании Станюты. Это возмутительно. 

И виноваты в этом, может быть, не столько жители коттеджей, сколько конкретные чиновники Мингорисполкома, а также члены топонимической комиссии. Такое впечатление, что они глубоко равнодушны при раздаче великих белорусских имен каким угодно земельным участкам в столице. В самом центре, например, у нас есть сквер Симона Боливара, от имени которого, признаемся, нам ни холодно, ни жарко. Но теперь-то, когда от Венесуэлы и Колумбии нам ни экономической выгоды, ни душевного наполнения, отдайте этот кусок земли своим, родным, белорусам! Подумайте и уберите наконец из-под шлагбаума дорогое нам имя Стефании Станюты. В конце, концов, сделайте шаг навстречу гражданскому обществу в год народного единства. Пора опомниться и навести наконец порядок на белорусских улицах, в их названиях.

Публикация – из № 55 газеты “Народная Воля”. Полный выпуск газеты можно скачать по ссылке.

Поделиться ссылкой: