Ольга Терех

С Ольгой Терех мы познакомились на «сутках» – сидели в одной камере на Окрестина, правда, недолго…

Ольга – агент по недвижимости. Едва мы успели обсудить с ней цены на жилье, как за девушкой пришел дежурный. Как выяснилось позже, чтобы перевести ее в двухместную камеру, в которой содержалось шесть человек. Спустя неделю Ольгу этапировали в Барановичи.

Своими впечатлениями о барановичском СИЗО №6 Ольга Терех, выйдя на волю, поделилась с «Народной Волей».

– Оля, теперь мы знаем, что камера на Окрестина, в которой мы встретились, была «ковидной»… Как себя чувствуешь?

– Сейчас уже лучше, температура – 37,5. В день приезда домой была 39. Непрерывный кашель выворачивает наружу. Флюорография показала правостороннюю пневмонию.

Заразилась, видимо, у вас в камере. Когда я туда пришла, там было 16 человек. Вечером из-за переполненности меня с еще одной девушкой перевели в другую, к «новеньким». Мы подцепили ковид и пошли дальше разносить его по другим камерам на Окрестина, а потом и в Барановичах…

Вторую часть срока – 10 суток, которые я провела в Барановичах, – у меня уже были явные признаки коронавируса, например, потеря обоняния. Запахи в нашей камере чувствовала только Алла Ильинична, женщина без определенного места жительства, известная в узких кругах личность (ранее она сидела с Ольгой Хижинковой), и девочки, которые до этого переболели ковидом.

– Оказывалась ли вам медицинская помощь?

– В день, когда нас этапировали, одна из девушек попросила у фельдшера лекарства. Он принес какие-то таблетки и баночку средства от насморка. Поскольку у меня тоже был заложен нос, попросила продублировать. Для меня, к сожалению, такого препарата не нашлось…

Потом у меня стала подниматься температура – давали парацетамол или ибупрофен. Просила что-нибудь от кашля, но таких таблеток не было… Четыре ночи я задыхалась, громко кашляла. Хоть девочки мне ничего не говорили, но видела, что они просыпаются от этого. Некоторые делали некое подобие берушей из туалетной бумаги.

– А была ли возможность получить обильное горячее питье?

– Накануне нашего этапа женщина, которая оставалась на Окрестина, сказала, что в Барановичах должны быть кипятильники. Но там нам сказали, что не положено и что никаких кипятильников у них нет. Мы несколько раз просили кипятка, дежурные приносили в чайнике и разливали по кружкам.

– Какие были условия содержания?

– Условия, способствующие развитию и обострению заболеваний.

Помню, как нас этапировали: когда распределяли по автозакам в Минске и при приеме в Барановичах – охраняли люди с оружием и собаками. 

Сначала я была уверена, что помещение, в которое нас перевели, временное, чтобы запугать. Ошиблась. Мы оказались будто в конюшне. Хоть я ничего не знаю об истории этого здания, но выглядит оно именно так. Дверные проемы в виде арки, потолки под четыре метра, единственное окно в камере располагается на высоте более двух метров от пола…

Такие помещения, на мой взгляд, предназначены для кинематографа.

– Что ты имеешь в виду?

– Двухъярусные, неаккуратно сваренные железные шконки с ржавчиной под облезлой краской, бетонный неровный пол. Выкрашенные в темно-зеленый цвет стены выглядят пестрыми, поскольку из-под облупившейся краски проглядывают десятки старых слоев, местами в глубоких выбоинах стен виднеется старый красный кирпич. Было ощущение, что я попала в 1930-е годы. Будто из того же времени две старые деревянные полки. О более поздних исторических периодах говорили только две пластиковые пожелтевшие розетки у входа, а о современности – ПВХ окно.

На потолке плесень. Можно было открыть одну створку окна, но воздух все равно не циркулировал, было душно. За окном помимо решетки был металлический щит, через узкие щели которого можно было рассмотреть небо. Под окном периодически лаяли собаки. Было ощущение, что мы находимся в нежилом старом здании.

– А питание?

– Порции немаленькие, но в основном это картошка, каша с тушенкой, рыба, цельнозерновая овсянка с молоком, супы на обед… Также три раза дали кисель – он, кстати, был вкуснее, чем на Окрестина.

По поводу посуды: нам оставляли эмалированные кружки с черными пятнами отбившейся эмали. В моей постоянно была ржавчина – каждый раз приходилось отмывать. Ложки и миски алюминиевые.

– Я так понимаю, что ни постельного белья, ни матрасов…

– …не было. Предметы личной гигиены и теплые вещи из передач и личных вещей, которые девчонкам не отдали на Окрестина, уже здесь можно было забрать, но еду – нет. «Спальные места» – это четыре металлические пластины, в зазоры между которыми проваливались руки и ноги. Шконки, как стены и пол, холодные. Девочки стелили на них теплые кофты, байки. У меня же ничего своего не было, так как на Окрестина у моих родственников передачу не приняли, потому что по четвергам – этап. Со мной делились тем, что было. Но, увы, трикотажная кофточка, джинсовая рубашка не спасали от пронзительного холода металла. В итоге я спала, сидя за деревянным столом или на нем.

Ночью будили два раза для переклички, но не по часам, как на Окрестина. Утро начиналось с гимна – включали радио.

– Как к вам относились?

– Для политических запреты, конечно, во всем: ни постельных принадлежностей, ни книг, ни бумаги, ни ручек, в душ нельзя (а в камерах умывальник только с холодной водой), на прогулку – тоже. Один день лепили фигурки из хлеба, их утилизировали при ближайшей проверке. Шмон проходил четыре раза в день, на него часто являлся подполковник. Охранники так стучали молотком по шконкам, что со стен отваливалась штукатурка. Девочки потом брали отколотый мел и рисовали на стенах поле – играли в морской бой. Потом стирали. Но само отношение человечнее, что ли, чем на Окрестина.

Играли несколько раз в «Мафию», ходили по три раза в день вокруг стола, суммарно достигая 10 тысяч шагов. А у сидельцев той камеры, в которой мы познакомились, переняли традицию – зарядку!

– Я зарядку под конец срока уже не делала. Душно было.

– А я последние дни не ходила вокруг стола, потому что очень плохо себя чувствовала, были высокие температура и давление.

– Правда, что выходили в наручниках?

– Помню, в этот день дежурил молодой мальчик. Должна была выходить Наталья, ей 59 лет, стоматолог по профессии. Открыли кормушку, и он надел на нее наручники. Мы тогда очень испугались за нее… Потом, когда меня выпускали, тоже надели, но после того, как расписалась за получение личных вещей. А на Наталью почему-то сразу же надели, поэтому и испугались. Не знали, что там такие порядки.

Кстати, выводил меня сотрудник, который при других мог на нас повысить голос и даже однажды матерился на меня после того, как я заявила: «Не можете предоставить лечение – вызывайте скорую». Но один на один себе такого не позволял. Приговаривал: «Извини, пожалуйста, я аккуратно застегну наручники, сильно затягивать не буду. Такой порядок…» Выводил по многочисленным длинным коридорам, в которых было много луж, показывал, где можно перепрыгнуть, и говорил, что помог бы перебраться, но под камерами видеонаблюдения нельзя.

Помню, что, когда вели, сбоку была натянута красная проволока, я как раз шла по этой стороне. Этот самый конвоир спохватился и отвел меня от этой проволоки. Сказал, что, если ее случайно зацепить, – приедут «космонавты».

***

Действительно, внешне СИЗО №6 в городе Барановичи напоминает конюшню. В 1903 году при Николае II здесь возвели несколько одноэтажных корпусов из кирпича – царские конюшни. В начале века город оказался на линии фронта. Тут была царская ставка. 

Действующие лица менялись: немцы, большевики, поляки… Царские конюшни сохранились, а в 1930-х местные польские муниципальные власти переоборудовали бывшее стойло в тюрьму. Когда Красная армия в сентябре 1939 года заняла город, менять назначение комплекса не стали. Там разместилась столь актуальная для того времени тюрьма НКВД.

В 1990 году в городском сквере недалеко от зданий бывшей тюрьмы НКВД неравнодушные граждане установили металлический крест в память о жертвах сталинских репрессий 1939–1953 годов. Виктор Мезяк и Сымон Свистунович, подавшие заявку на установку креста, были приговорены к крупным штрафам за самовольное возведение памятника.

Публикация – из № 53 газеты “Народная Воля”. Полный выпуск газеты можно скачать по ссылке.

Поделиться ссылкой: