Эдуард Ханок. Фото https://vb.by

Не так давно народный артист Беларуси Эдуард Ханок издал свою новую книжку – исповедь композитора-песенника «То ли еще было…».

«Народная Воля» полистала книгу и выбрала оттуда некоторые любопытные моменты.

Боец без звезды

Мысль об этой исповеди возникла у меня летом 2016 года, когда, работая над волнограммой Марка Шагала, я поехал в Витебск, чтобы посетить его музей. Приехав рано утром, решил пройтись по утреннему городу. У главной арены «Славянского базара» мое внимание привлекла «Аллея звезд», но особенно – звезда уважаемого мною коллеги, азербайджанско-российского певца и композитора Полада Бюль-Бюль Оглы, открытие которой состоялось в июле 2015-го. А ведь именно в 2015-м мне исполнилось ровно 75!

Возможно, выскажу спорную мысль: композитор, носящий почетное звание «Народный артист», песни которого звучали практически на всех «Славянских базарах», вполне заслужил, чтобы его чествовали на этом форуме и, может быть, даже зажгли в его честь звезду. Но звезда мне не досталась, а чествование опустили на местный уровень, и выглядело это так: на открытии фестиваля Белорусской поэзии и песни в Молодечно министр культуры г-н Светлов зачитал приветствие от президента в мой адрес, а на банкете в честь открытия фестиваля, произнеся тост за главу государства, покинул банкетный зал, даже не подняв бокал в честь юбиляра.

Ранее он «обрадовал» меня сообщением о том, что моя просьба разрешить мне на «Славянском базаре–2015» сесть за рояль и напомнить уважаемой публике свои песни отклонена…

Кто-то может возразить, что мои песни были написаны очень давно и я уже давно сменил профессию, но парадокс в том, что в тот юбилейный для меня год открыли звезду моего вышеназванного коллеги, который сменил профессию раньше меня. Но еще более парадоксально то, что даже во время своего «песенного взлета», в отличие от своего именитейшего земляка Муслима Магомаева, он если и блистал, то, пожалуй, единственным хитом про телефон… помните: «Ты мне вчера сказала, что позвонишь сегодня…»

А ларчик открывался просто: в год появления его именной звезды на «Славянском базаре» он был послом Азербайджана в России, так что не удивлюсь, если причиной появления этой звезды стала его высокая должность…

Да и есть более свежие и убедительные доказательства того, что долгая творческая пауза не является преградой для награды. Во-первых, судьба бывшего главного балетмейстера Большого театра Беларуси Валентина Елизарьева. Спустя несколько лет после серьезного конфликта с театром, а потому и отсутствия работы на его благо, он по возвращении в театр тут же получил премию Союзного государства. Ну а во-вторых, присуждение сначала в 2003-м, а затем и в 2020 году Госпремии России Давиду Тухманову, уже практически не имевшему новых успехов в своей песенной деятельности.

Короче, есть так называемая госоценка трудов по совокупности ранее сотворенного, так что дело не в том, что я давно сменил профессию, просто в моем случае имела место «неадекватная госоценка моих трудов по совокупности ранее мною сотворенного»…

Переживал ли я по этому поводу? Конечно, ведь я же человек! Правда, есть одно «но», ради которого я и решился на эту исповедь… По моим наблюдениям, по своей ответной реакции на жизненные обстоятельства люди делятся на две категории: бойцы и не бойцы. Первые, чем больше их гнут, тем больше они «пружинят», а их переживания сублимируются в творческий рост. И чем сильнее удар, тем выше их подъем. А вторые просто отсеиваются…

Высокая конкуренция

На церемонии прощания с Игорем Лученком в зале Белгосфилармонии я заявил, что мы с ним не были друзьями, мы были конкурентами, причем в самом высоком смысле этого слова. И хотя оба мы были признанными композиторами-песенниками союзного значения, разница между нами была существенная.

Его самые известные песни «родили» белорусские исполнители Виктор Вуячич, Ярослав Евдокимов, а также «Песняры», «Верасы», «Сябры». Мои же самые известные песни «родили» как белорусские исполнители – «Песняры», «Верасы», «Сябры», Александр Солодуха, так и российские –Эдуард Хиль, Алла Пугачёва, Мария Пахоменко, Юрий Богатиков, а также «Самоцветы» и «Чё те надо».

Большинство его песен написаны на стихи белорусских поэтов… Мои же песни в основном на стихи поэтов-россиян.

Лученок вместе с Мулявиным подняли белорусскую песню, как народную, так и авторскую, на небывалую доселе высоту. Их совместное творчество воспитывало народ в духе патриотизма, любви к Родине и к белорусской песне, я же этот народ больше развлекал. Короче, так сложилось, что Игорь Лученок «свой», белорус, да еще и из категории «делу время», а я – «пришлый», да еще и «шлягерник», то есть из «потехе час»… Отсюда и диаметрально противоположное отношение к нам, длящееся по сей день…

Была ли между нами зависть? Белая – да, а вот черная – сомневаюсь, ведь мы оба были самодостаточными, ибо наши песни пели лучшие исполнители СССР. А вот ревность, скорее всего, присутствовала, ибо я понимал, что «Cпадчыну» или «Родны кут» не напишу, так же как Игорь Лученок никогда не напишет «Потолок ледяной» или «Малиновку». Короче, по популярности песен в народе он мне не конкурент, как и я ему – по государственной значимости, а потому его песни народ и начальство с удовольствием слушали, а мои – с азартом пели. Ему доставались слава и почет, а мне… огромные (до распада СССР) авторские!

Чужой среди своих

«Кто Куршевель, кто Эверест – штурмуют каждый год друзья… А мне бы съездить в город Брест – там осталась молодость моя!» – таков припев моей исповедальной песни «Брест»… Кажется, в 2011-м я оказался в этом городе моего детства на одном из концертов. На обеде, организованном руководством, один чиновник на шутливый вопрос композитора Григория Гладкова, мол, почему у вас нет улицы Эдуарда Ханка, на полном серьезе ответил, что они улицы именами перебежчиков не называют! Термин «перебежчик» меня удивил, и даже очень! Ведь в СССР так называли тех, кто сбегал за кордон, – например, Рудольфа Нуриева или Александра Годунова… Жаль, что я не запомнил фамилию этого чиновника, а то задал бы ему сегодня законный вопрос: а как же тогда назвать господ Домрачеву, Корбут, Азаренко, Мирного или Щербо, практически проживающих за границей? Ведь в отличие от вышеперечисленных, я уезжал лишь на временное проживание в столицу так называемого Союзного государства. Мне возражают: мол, они принесли большую моральную пользу государству. Это правда, но и обошлись ведь государству в огромную копеечку, а творцы песен работают на самоокупаемости!

К тому же я убежден, что авторы, создавшие песни, которые уже почти 50 лет после их написания приносят радость людям на огромной территории бывшего СССР, причем ничего у государства не взявшие, приносят пользы не меньше, чем спортсмены. Ведь слава спортсмена – явление «скоропортящееся», а потому они всего лишь удачливые временщики. И лучшее тому доказательство та же г-жа Домрачева, «досрочно покинувшая поле боя».

Кстати, у спортсменов, как и у песенников (как авторов, так и исполнителей), век короток, а разница лишь в том, что ранний уход спортсмена не вызывает сомнений, ибо это связано, как правило, с физической формой. А вот добровольный уход песенника эти сомнения вызывает и не по его вине… просто песенник, как профессия «временных эмоций», а потому и временных людей, пока в этом качестве не узаконена, но я уверен, что именно пока…

Как у спортсменов, так и у песенников, как правило, хорошее начало и грустный, а то и очень печальный конец. Уж как взлетела в свое время Ольга Корбут, «родив» даже так называемую петлю своего имени, а сегодня о бывших ее спортивных подвигах практически ничего не слышно, кроме информации о продаже с аукциона ее наград да попыток посеять компромат на тренера!

Спич этого дурно воспитанного землячка убедил меня в том, что отъезд мой для него лишь зацепка, чтобы выразить свое «фе», а потому я и нашел для него хоть и дерзкий, но, уверен, достойный ответ… В свое время в Бресте напротив моего дома жила Елена Либенбаум (Воробей). Наши дома, расположенные по улице Московской (ныне проспект Машерова), с двух сторон упирались в бульвар. Так вот на ее стороне бульвар украшал памятник космонавту Петру Климуку, а с моей – пусто. И я посоветовал чиновнику это место пока не занимать – мало ли что, ведь, как говорится, не Боги горшки обжигают!

Дела идут по расписанию!

Все мои дети имеют машины, а у меня нет не только машины, но и дачи, хотя по финансовым возможностям мог бы иметь…

Когда я купил свою первую и последнюю машину, то тут же подарил ее своему зятю Сергею Киче (это была «Волга-2410», которая в СССР продавалась только по распоряжению Совмина республики, на Союз композиторов приходили лишь «Жигули» или «Запорожцы»).

Для меня машина не является необходимостью. Во-первых, я лишь однажды сел за руль, но меня повело прямо на встречную машину, и охота «рулить» пропала. Во вторых, прожив в Москве 12 лет, я насмотрелся на бесконечные пробки, сам неоднократно попадая в них, когда меня везли на выступления, а потому, за некоторым исключением, я пользовался лишь общественным транспортом. Ну а в-третьих, по возвращении в Минск надобность в машине и вовсе отпала, ибо здесь после Москвы и ездить особо некуда, а на выступления и отвезут, и привезут обратно.

И еще один плюс. Как правило, люди, привыкшие к машине, теряют всякий интерес к ходьбе, а ходьба есть основа здоровья, и никакие тренажеры ее не заменят, вот поэтому стараюсь по городу ходить пешком и на здоровье пока не очень жалуюсь…

Когда я получил право на строительство дачи в ДП «Зацень», я тут же передал это право опять же своему зятю.

Загородная жизнь – не мое, а если захочется подышать, как говорится, свежим воздухом – парк Победы напротив моего дома!

Когда меня спрашивают, как идут дела, я всегда отвечаю: «По расписанию…» И действительно, я веду спартанский образ жизни, а именно: утром холодный душ, затем, если весь день дома, работаю до 17–18 часов (работа расписана до дня «X»). Затем иду в филармонию, где бармен Дмитрий Лазарев наливает мне чай (с 1983-го я не употребляю) и пошло-поехало: кроссвордики-филвордики, телерадиоинформация или беседы, а то и творческие споры. Иногда захожу в зал, но долго не могу там находиться… Засыпаю! Отдохнув (а перемена рода деятельности – это и есть отдых!), я иду домой, где работаю до полуночи!

…Летом 1960-го, будучи в период каникул в Южном городке города Бреста на крестинах у саксофониста дяди Саши, я познакомился со своей будущей супругой, тогда еще просто Лялей. Через два года, а конкретно 1 мая 1962-го, мы поженились. Так что в 2022-м нашему браку исполнится 60 лет, и дай бог каждому такую жену!

У меня трое детей, два внука и три внучки.

Старшая дочь Руслана занимается воспитанием детей, ее муж Сергей – бизнесом. У них дочь Ярослава – моя бессменная помощница, и двое сыновей – Кирилл (тоже мой помощник) и Богдан…

Сын Алексей живет в Подмосковье (Кратово) и занимается бизнесом (снабжает армию пайками). У него жена Варсеник и две дочери – Маша и Юлия.

Дочь Светлана закончила Тель-Авивский университет и в настоящее время живет в Тель-Авиве, работает в Министерстве по делам миграции и эмиграции и даже читает лекции в диаспорах разных стран…

Я убежденный атеист, но уважающий веру и верующих, а потому, если Бог действительно есть, уверен: меня Он если и не любит, то хотя бы уважает… За что? Да хотя бы за то, что я его не обманывал и не обманываю. Еще недавно гонимый, а сегодня излишне почитаемый, Он, конечно же, видит немалое количество псевдоверующих, и, может быть, то, что я молодею духом, и происходит оттого, что нахожусь под его защитой?

Может, кому-то моя жизнь и покажется скучной, но я полностью согласен с утверждением, что главнее всего в этой жизни – работа, мощным зарядом резко повышающая тонус, и погода в доме. А остальное – су-е-та!

Публикация – из № 20 газеты “Народная Воля”. Полный выпуск газеты можно скачать по ссылке.

Поделиться ссылкой: