Благочестивая Марта, или Почему сопрано всё прощают красивым тенорам

585
Марта Данусевич
Марта Данусевич

Большой театр работает, несмотря ни на что. Более того, на сцене появляются молодые вокалисты с такими хорошими голосами и сценическими данными, что забываешь о наших тяжелых, муторных буднях.

Что ж, надо уметь переключаться. Хочу сегодня представить вам Марту ДАНУСЕВИЧ. Этой осенью у нее на сцене Большого театра просто бенефис: сразу две премьеры – главные партии в операх «Фауст» Гуно и «Виллисы. Фатум» Пуччини. Голос яркий, выразительный, полетный. Благородно обработанный. После Белорусской академии музыки Марта Данусевич стажировалась в Молодежной программе Большого театра России, затем в Национальной опере Франции, в австрийской консерватории «Моцартеум». Работала с выдающимися дирижерами современности Туганом Сохиевым, Юрием Башметом. Хочется напророчить ей блестящее профессиональное будущее. Хотя и настоящее у певицы складывается, по-моему, весьма и весьма заметно, качественно, интересно. Но начали мы разговор с ковида: болеют в столице зрители.

– Как петь, когда на спектакле всего ползала зрителей?

– Что вы, ползала – это праздник. В Москве в Большой театр пускают только 25 процентов зрителей. Итальянский «Ла Скала» и американский «Метрополитен» вообще закрыты до будущего сезона. А мы все-таки работаем, и те, кто сейчас приходит в театр, – это, смею надеяться, меломаны. Работать для них еще более ответственно и интересно.

– Какая моральная обстановка сейчас в Большом театре?

– У нас потрясающе сплоченный коллектив, и, мне кажется, в это непростое время мы еще больше сплотились и не перестаем поддерживать друг друга как на сцене, так и в жизни. Тем более что из-за ковида в оперной труппе очень непростая ситуация: многие солисты переболели, мы с мужем (певцом Тарасом Присяжнюком. – Е.М.) тоже. Вышли после больничного буквально за полторы недели до премьеры «Фауста». Спасибо боженьке, отделались довольно легко, только вкус и обоняние потеряли на время. Муж паниковал, но пытался шутить: готовь, что хочешь, все равно я не ощущаю ни вкуса, ни запаха.

– Теперь Минск – место вашей постоянной прописки?

– Белорусский оперный – мой родной дом, я именно так его воспринимаю. Но с профессиональной точки зрения я понимаю, что невозможно расти над собой, сидя на одном месте. В Минск мы с мужем вернулись в феврале из Милана, когда началась первая волна коронавируса. Администрация театра «Ла Скала» объявила о карантине за полчаса до спектакля, в котором должен был петь Тарас Присяжнюк (у него с итальянским театром контракт на год). Сначала мы думали, что перерыв – неделя-другая, но вот уже полгода прошло, и не известно, что впереди. Но мы очень рады: в Минске мы работаем, участвуем в новых постановках (причем оба – и я, и Тарас), а в Италии – как бы ни кружилась голова от названия «Ла Скала» – сидели бы сейчас в четырех стенах на строгом карантине.

– У вас, Марта, в ноябре была поистине удивительная неделя: за семь дней вы солировали сразу в трех спектаклях, исполнили три главные партии – несчастных женщин, покинутых своими избранниками: Маргариту из «Фауста», Анну из «Виллис» и Татьяну из «Евгения Онегина». Кто из них вам наиболее близок? Я, признаться, очень порадовалась за Анну из «Виллис»: первый раз сопрано в опере решила постоять за себя и отомстить-таки изменнику-мужчине!

– Удивительно, но в большинстве случаев женская аудитория, напротив, все равно остается на стороне Роберто, а не Анны! Вы помните, какая у него потрясающая ария во втором действии? Она искупает любой грех, любую провинность. И вообще, как известно, самая красивая музыка была написана композиторами для тенорового голоса. Ну, а что касается моих предпочтений в образах… Сила воли и благородство Татьяны вызывают во мне восхищение. Но добавлю: как бы ни перевоплощалась певица, на сцене она в каждой партии всегда покажет истинную себя.

– То есть вы чувствуете, что тоже, как Маргарита, сошли бы с ума от неразделенной любви?

– Отвечу искренне: в любви я иду за сердцем, а не за разумом. Чувственная составляющая для меня очень важна. Но это на сегодняшний день. Кто знает, что будет в зрелости…

– Три сольные партии за неделю – это не перегрузка для голоса?

– Конечно, это большая нагрузка на вокальный аппарат, но вместе с этим это потрясающая возможность проверить свои силы на сцене. А в Европе это стандартная практика, когда спектакли идут блоком через день. Самое главное в это время просто высыпаться и беречь себя от болезней. И вообще, чем больше ты выходишь на сцену, тем увереннее ты чувствуешь себя.

– Как-то великая Образцова сказала, что после каждого спектакля она теряет два кило. У вас тоже такая физическая встряска?

– Конечно. И не только после спектакля, а еще за неделю до него. У певцов большие физические нагрузки.

– У вас была когда-нибудь боязнь сцены?

– У меня – нет! Я с трех лет знала, что буду певицей.

– И в общественном транспорте пели? Я вот недавно видела такого ребенка…

– И в транспорте, и на улице, когда шла с мамой за покупками. А воспитатели детсада даже жаловались на меня родителям – они уставали от моего непрерывного пения и чуть ли не умоляли отвести меня наконец в музыкальный кружок.

– Кстати об учебе. В 2015 году вы стали солисткой Большого театра Республики Беларусь и почти сразу уехали на стажировку в Москву, в знаменитую Молодежную программу Большого театра России. Как вы туда попали? Это было сложно?

– Безумно сложно! Люди, попавшие туда, – счастливцы по жизни. Из нашего театра в Молодежной программе Большого театра России побывала только заслуженная артистка Оксана Волкова. Еще несколько белорусов прошли через ее подготовку, будучи выпускниками российских музыкальных вузов, – это Павел Валужин, Александр Рославец, Дарья Шкредова, Борис Рудак. Там огромный конкурс, прослушивается в среднем от двух до трех тысяч молодых людей со всего постсоветского пространства. Когда меня пригласили, я была еще студенткой последнего курса академии музыки. Больших денег не имела, села на ночной автобус Минск–Москва, и на следующий день стояла у здания Большого в Москве, ощущая настоящий священный трепет. Но, прежде чем осуществилась моя мечта стать участницей Молодежной программы, пришлось выдержать второй тур, на котором прослушивалось 70 человек, а еще через день – третий тур, еще два десятка молодых певцов. Нас слушали маститые профессионалы: Маквала Касрашвили, Туган Сохиев, Светлана Нестеренко, Дмитрий Вдовин… Выбрали четырех вокалистов, в том числе и меня.

– Колоссальная победа! И что приобрели как профессионал в результате?

– Участники Молодежной программы попадают в руки лучших педагогов по вокалу, к лучшим коучам по языку и выдающимся пианистам-концертмейстерам. С нами занимались Евгений Нестеренко, Сергей Лейферкус, Ева Мартон, Алессандро Аморетти, Натали Дессей, Мария Гулегина, Ильдар Абдразаков… Был дан уникальный шанс вживую слышать их голоса, участвовать в их мастер-классах, не говоря уже об индивидуальных уроках шесть дней в неделю по семь-восемь часов в день. Плюс мы имели свободный проход на все спектакли Большого и во многие драматические театры Москвы. В таких условиях у молодого человека идет колоссальное развитие личности, я получила огромный толчок в своем музыкальном образовании.

– А потом ведь были стажировки в Австрии и во Франции – это тоже благодаря Молодежной программе Большого театра?

– Совершенно верно. В последние годы там возродилась традиция обменов, международных стажировок. Я месяц стажировалась в Национальной Парижской опере, а также участвовала в мастер-классах в Зальцбурге.

– Ну, и с мужем вы познакомились благодаря Молодежной программе, уж не скрывайте этого.

– Верно. Тарас попал туда на год позже, чем я. Мы виделись мельком, но первый раз он конкурс не прошел. Зато в следующем году добился своего. Говорит, приехал в Москву из родного Донецка, чтобы снова увидеть меня. Такая у нас семейная шутка.

– Зато теперь у нас в Большом два высококлассных солиста: сопрано Марта Данусевич и тенор Тарас Присяжнюк.

– Я безумно благодарна Минску! Дирекция театра понимала престижность стажировок в Москве, Париже, Зальцбурге и, только-только зачислив меня в свой штат, отпустила на несколько лет учиться снова.

– Интересно узнать, как вы дома отметили премьеру «Фауста»?

– Поверьте, осознание того, что мы спели премьерный спектакль, пришло к нам только спустя несколько дней. Тем более что сразу надо было готовиться к «Виллисам».

– Как вам работалось с Оксаной Волковой, которая выступала в качестве режиссера оперы «Виллисы. Фатум»? Знаю, что она очень требовательна к результату. Не искрило?

– Верно, Оксана Волкова весьма требовательна. Это результат ее опыта, работы на мировых оперных сценах. Этим перфекционизмом она меня как раз всегда вдохновляла. Кстати, в музыкальной школе №17 я училась у того же педагога по вокалу, что и она, – у Валентины Константиновны Садовской (в свое время она была тоже солисткой Большого театра). Потом присутствовала на дебюте Оксаны в опере «Кармен»: спектакль шел в Доме офицеров, Большой театр еще стоял на капремонте. У меня с того вечера сохранились билет и программка. Я была школьницей, и Оксана стала буквально моим вдохновением. А теперь уже я получила от одной зрительницы, которая еще только учится на певицу, записку со словами благодарности.

– Что ж, традиция не прерывается, и это прекрасно!

Публикация – из № 96 газеты “Народная Воля”. Полный выпуск газеты можно скачать по ссылке.

Поделиться ссылкой: