«Пашу не брали на работу даже в «Макдональдс». Разговор с женой Павла Харланчука и мамой пятерых детей

198
Анна Харланчук-Южакова
Анна Харланчук-Южакова

Сегодня Павел Харланчук — один из самых ярких и любимых соотечественниками актеров (не просто так в интервью у него спрашивают: «Вы такой белорусский Брэд Питт, да?»). И человек с очень ясной и неизменной гражданской позицией: в 2006-м из-за нее он отсидел на Окрестина и потерял работу в театре Горького. В этом году Павел снова туда (на Окрестина!) вернулся, а потом вынужден был покинуть свой любимый «Купаловский», пишет TUT.BY.

При этом Харланчук не опускает руки — скорее наоборот: блистательно играет в премьере «Тутэйшых», работает над новыми проектами с соратниками-купаловцами, а сейчас уехал на три месяца, чтобы сниматься в кино.

Во многом он может позволить себе такую смелость и такой ритм жизни благодаря женщине, которая рядом с ним.

Анна Харланчук-Южакова — человек решительный: когда-то она сама сделала Павлу предложение. Стала матерью пятерых детей. Будучи уроженкой России, приняла белорусское гражданство и перешла на мову (наш разговор вы также можете прочесть на двух языках). Вот и теперь она, не скрывая свое отношение к происходящему в стране, говорит: «Я волнуюсь. Но я не боюсь».

— В интервью Сергею Тихановскому вы сказали, что для белорусов важно стать нацией, перестать бояться и начать мечтать. Что из этого сбылось?

(Сергей Тихановский брал интервью у Анны как у основательницы частной школы, где преподают на белорусском, — TUT.BY)

— Вы мне напомнили этот разговор — и у меня мурашки побежали. Это было даже не этим летом, а два года назад. Не было никаких предпосылок, что эти слова будут настолько актуальны для нас. Просто в моем сердце было такое желание — и я его озвучила…

Стать нацией… Впереди еще много работы, но мы на пути к этому. Мы уже научились смеяться и плакать вместе. У нас обязательно получится.

Перестать бояться… Мы перестали бояться. Не до конца, конечно! Но это нормально — мы люди! А главное, то, насколько мы стремимся стать нацией, дает нам силы преодолевать этот страх снова и снова.

Мечтать… Мы мечтаем каждый день. Смотрите-ка, всё есть!

— Какие впечатления остались у вас тогда от Сергея Тихановского, у которого не было такого яркого политического бэкграунда?

— Сложный вопрос: я тогда не знала, кто такой Сергей Тихановский. За этот год он стал для меня другим человеком. По идее, я должна сейчас сказать что-то такое: «Да, Тихановский уже тогда, при первой встрече, оставил сильное впечатление!».

Но это не так. Ощущения от нашей встречи у меня были довольно странные…

«Пашу не брали на работу даже в «Макдональдс». Разговор с женой Павла Харланчука и мамой пятерых детей

Во-первых, он очень простой человек. Не из интеллигентно-богемной среды. Это проскакивало в каких-то грубоватых фразах, шуточках.

Но меня эта простота тронула. То, как он говорил: «Вот я тоже пойду учиться, буду говорить по-белорусски!». (Смеется)

И, знаете, я почувствовала, что что-то там, внутри, у него болело. Что он не просто так пришел и вопросы свои не для красного словца задавал — Сергея действительно волновало то, о чем мы говорили, то, что происходило в стране.

— Вас не удивило его желание стать президентом?

— Да, однозначно удивило. Но я оставила свою подпись за всех альтернативных кандидатов, за Сергея Тихановского в том числе. Для меня важная составляющая его личности — то, что он действительно сочувствует белорусам, тому, как они живут. «Страна для жизни» для него не пустой звук, как мне кажется. Он действительно очень хотел и, я полагаю, до сих пор хочет построить эту страну для жизни.

— А что скажете про Светлану? Как она вам? Вы очень разные, но, похоже, вас объединяет одно — безоговорочная поддержка мужа, как бы его позиция не отражалась на семье.

— Я иногда слышу, мол, «вот, Светлана эта всю страну взбаламутила» … Нет! Не Светлана, а выборы, ложь, насилие! Светлана просто стала человеком, который помог многим белорусам это выразить. Конечно, в некотором роде чудо, что таким человеком для нас стала женщина. Это знаково.

«Пашу не брали на работу даже в «Макдональдс». Разговор с женой Павла Харланчука и мамой пятерых детей

Я за нее на сто процентов хотя бы по одной простой причине: Светлана предлагает нам новые честные выборы — а этого, думаю, хочет большинство белорусов — и не меняет своего плана, несмотря на то, что теперь она стала настоящей леди и проводит встречи на самом высоком уровне.

Домохозяйка? Ну, и супер! Она не понаслышке знает проблемы женщин и детей, народа в целом! Она живет жизнью своей семьи, а народ — это и есть большая семья. Стране, как и мужу, обещаешь быть рядом и в горе и в радости.

Я по себе знаю: сегодня я страдаю за чужих детей не меньше, чем за своих. За их будущее в Беларуси. И, бывает, когда мне очень тяжело, когда совсем нет сил, я думаю: а как же Светлана? Женщина, у которой сидит муж. Женщина, которой пришлось уехать и увезти детей в другую страну. Женщина, которая каждый день берет на себя такую огромную ​​ответственность… Я думаю, она, конечно, тоже устает и плачет, но это остается за кадром, а Светлана идет вперед. И ее позиция говорит о том, что она пойдет до конца. Я молюсь, чтобы Бог дал ей сил.

— Мне кажется, вы тоже могли бы последовать за Павлом, как она — за Сергеем. Нет?

— Честно? Не знаю. Но очень может быть, что так. Потому что, когда твой муж сидит, а ты видишь всю эту несправедливость, действительно трудно оставаться дома. И я, конечно, полностью разделяю позицию Павла. Он всё делает правильно.

— Павел дважды попадал на Окрестина (в 2006-м актер участвовал в протестах, а в этом году, по его рассказу, просто шел домой, но был задержан, — Прим. редакции). В своих интервью он вспоминает эти эпизоды не без юмора. А как вы это переживали?

— Ну, в 2006-м было сложнее, потому что я впервые с этим столкнулась. К тому же я была беременна — именно в день выборов потеряла ребенка. Это был мой первый ребенок, сердце разрывалось. А тут еще и Павла забирают…

Я не знала, как он себя чувствует, я не знала, что там с ними делают. По сути, не жила десять дней: не могла спать, каждую минуту переживала, носила передачи. А в этот раз, когда он исчез, я сразу поняла, что произошло. И теперь это не было шоком.

Но после каждого нового видео, которые появлялись в Сети в эти дни, где было показано, что там происходит, внутри всё обрывалось. И где я его только не искала… И в разных гаражах тоже. Слухи ведь всякие ходили… А сколько людей тогда пропало без вести!

Так что стресс был концентрированным, но не долгим: через сутки Паша вернулся домой.

— Никогда не было желания сказать: «Слушай, остановись»?

— Кому? Паше? Нет, никогда! Во-первых, это бессмысленно. Во-вторых, это он, скорее, может мне иногда сказать: «Анна, будь осторожнее, пожалуйста».

Я всегда за него. Если быть точнее: мы всегда движемся в одном направлении. Другое дело — теперь мне легче его поддерживать. В 2006-м году, по моим ощущениям, я была одна — вокруг темы протестов было много негатива, много тех, кто не разделял позицию Паши. А теперь мы все на одной волне.

«Пашу не брали на работу даже в «Макдональдс». Разговор с женой Павла Харланчука и мамой пятерых детей

— Затем, в 2007-м году, Павел потерял работу в театре Горького. А в «Купаловский» его приняли только в 2010-м. Как вы выживали в эти три года?

— Не знаю как. Паша куда только не пытался устроиться — он человек совершенно непривередливый, надо так надо. Но его даже в «Макдональдс» не приняли. (Смеется)

А ведь через год после выборов мы родили первенца — наконец-то получилось! И я некоторое время совсем не могла работать. Так что деньги действительно были нужны. Где мы их брали? Дайте подумать … Некоторое время постоянно жили взаймы, да.

А потом Пашу начали приглашать сниматься в кино. Кто-то захотел увидеть его в фильме и попробовал — на свой страх и риск… Точно, это был фильм Ефремова «Снайпер»! Он стал стартом, после которого Пашу стали звать на хорошие роли. Сразу стало легче. А потом появился «Купаловский».

— История повторяется. Сейчас Павел потерял работу в «Купаловском», точнее, ушел сам.

— Это было очень сложное решение. Для всех. Но иначе купаловцы не могли поступить.

Их позиция была очень простой и честной: «Как мы будем выходить на сцену и делать вид, что ничего не происходит, когда в стране такое страшное время?».

Они рассуждали так: нам придется срывать спектакли или организовывать какие-то акции во время них, а значит, нас все равно уволят. Лучше уйти самим.

В это время каждый должен сделать всё, что в его силах. А от купаловцев люди особенно ждали какого-то смелого, вдохновляющего шага. Этот шаг был необходим нам всем как нации.

И тогда, и теперь мы чувствуем колоссальную поддержку. Нам помогают самые разные, но совершенно невероятные, простые белорусы. Деньги приносят, еду… (Смеется) Мне трудно и неловко принимать помощь, но я учусь это делать. Потому что понимаю: это нужно и тем людям, которые помогают. В этом наше единство.

— Вы не только мама, но и руководитель школы, вокруг вас всегда много детей. Как они переживают происходящее в стране?

— В их рисунках, в играх — очень много на эту тему. Даже если вы занимаете в разговоре с ними максимально нейтральную позицию, дети многое додумывают сами. И еще обмениваются мнениями между собой — здесь им взрослые вообще не нужны. Они воспроизводят то, что видят. И по их играм можно понять: да, это теперь действительно наша реальность.

Мои дети тоже всё видят, к тому же у них есть Интернет. Но иногда всё же заводят разговор на эту тему, чтобы что-то уточнить. Например, вопросы времени очень их беспокоят: «Мама, перед Новым годом все изменится или нет?».
«Пашу не брали на работу даже в «Макдональдс». Разговор с женой Павла Харланчука и мамой пятерых детей

А младшая, ей шесть, хочет знать еще больше. Недавно вот попросила рассказать, что такое автозак.

Вернее, она для себя уже нашла какое-то объяснение тому, что это такое и зачем это нужно. Что-то очень неожиданное и забавное у нее получилось. И когда дочка узнала, что это машина, она была невероятно удивлена.

Но по большей части даже она понимает ситуацию — где черное, а где белое — не говоря уже о старших.

И в этом положении, когда дети и так все видят, родителям очень важно оставаться спокойными и адекватными. Например, по воскресеньям я всегда говорю старшим: «Всё будет хорошо. Если я не возьму трубку, просто позвоните бабушке».

Дети видят, что я совершенно спокойна, у них есть инструкции на разные случаи жизни. И я им транслирую: да, ситуация не то чтобы «норм», но в целом у нас с вами всё в порядке.

— Вы занимаете открытую публичную позицию. Не страшно, что к вам придут социальные службы с проверкой?

— Что угодно может произойти — мы видим это каждый день. Но у меня не выходит по-другому. Я не могу не думать о том, что настанет время новой Беларуси. А я буду смотреть на нее и корить себя: «Блин, я не участвовала в том, что происходило. Я ничего не сделала для этой страны. Просто сидела и боялась».

Я уверена только в том, что если начнется давление на семью, на детей, белорусы заступятся за меня, будут на моей стороне. Детей мы отвоюем. Так что я волнуюсь, но не боюсь. Это разные вещи.

— Вы обмолвились, что Павел уехал на три месяца. Трудно в одиночку справиться с эмоциональной нагрузкой и бытом?

— Вы знаете, я научилась чинить стиральную машинку! Каждые три месяца она начинает издавать какие-то странные звуки… И Паша тогда — чик-чик — что-то там в ней химичит. Тазики вокруг, шланги — ну, понимаете.

Иногда не выдерживает — звонит мастеру. (Смеется).

Я тоже этому мастеру позвонила! И он начинает рассказывать: «Ну, сначала нужно слить воду, а потом…».

Ну что ж… Просидела я возле машины до полуночи, потом прикрутила всё так, как было, потому что ничего у меня не получилось. Но на следующий день снова пошла в бой — поняла, что дело это не такое уж и сложное, главное, сказать себе «я могу».

И я действительно смогла!

А если серьезно, то без Паши, конечно, сложно. Всё же он стена для нас, на нем большая ответственность. Без него я как будто всё время мобилизована. Как сжатая пружина — из-за ситуации в стране, из-за работы, из-за детей. И сна, конечно, очень не хватает.

— Вам иногда удается побыть наедине с собой?

— Да, это то, что мне действительно нужно — побыть одной. Но удается это только в ванне! «Всё, дети, всё!» — говорю я и ныряю в нее. (Смеется)

Но они у меня хорошие, ненавязчивые. Понимают, когда я совсем без сил. В такие моменты я могу просто прилечь — и они сами принесут мне поесть, кофе сварят… И трогать не будут! Прекрасные дети.

С девочками мы вообще на одной волне. И жалеем друг друга всегда, и разговариваем подолгу. Главное для меня — прилечь. В горизонтальном положении я долго могу слушать.

«Пашу не брали на работу даже в «Макдональдс». Разговор с женой Павла Харланчука и мамой пятерых детей

— Какой бы вы хотели видеть страну, в которой не боязно за будущее своих детей?

— Той, в которой работает закон! Всё! Мне этого достаточно. Нам, белорусам, вообще много не нужно! (Улыбается)

Уточнение: закон, под которым наши люди подпишутся.

Я хотела бы видеть страну, где я могу рассчитывать на юристов, на судей и конституцию. В которой к жителям относятся как к личностям, а не как к скоту. Я ведь совсем не терплю хамства. А это уже и хамством назвать нельзя. Ужас? Сюр? Подходящие слова закончились.

— Вы приехали из России, но приняли белорусское гражданство и сознательно перешли на белорусский язык. Почему вы навсегда связали себя с Беларусью? Можно ведь было остаться в Германии или уехать в Ирландию, где были предложения по работе.

— Я верю в то, что Бог определяет судьбу — это точно. Я знаю, что для каждого из нас есть какой-то высший план. И мой совершенно точно связан с этой страной. Я не могу объяснить это логично, просто чувствую на интуитивном уровне.

Ну, а переход на белорусский… Он как раз связан с моей мечтой о нации, о народе, который уважает себя. Это похоже на зерно, которое падает и падает в землю, а потом дает ростки самосознания.

И я считаю, что это критично важно, хоть я и не из тех людей, которые впадают в истерику, когда слышат русскую речь и кричат ​​”Надо ее запретить!”. Нет, совсем нет!

Нам нужно самим прийти к тому, как важен для нас белорусский язык. И это понимание не из-под палки должно формироваться, а по свободной воле людей, которые стали идентифицировать себя как единый народ с общим и очень красивым языком.
«Пашу не брали на работу даже в «Макдональдс». Разговор с женой Павла Харланчука и мамой пятерых детей

— Сейчас часто можно услышать вопрос: за что всё это Беларуси? Вы как человек верующий какой ответ для себя нашли?

— Ой, к сожалению, есть за что. Мы должны пройти этот путь — иначе не проснемся. Это как роды в муках. И мне очень, очень больно за каждую жертву, которая страдает во время этих родов.

Но я понимаю, что это не Бог даже послал нам какую-то кару, это закономерный результат того, как долго мы молчали. Того, что мы так и не распрощались с коммунистическим прошлым. Того, что не оплакали Куропаты. Мы должны принять всё это сегодня и покаяться как народ.

И я верю, что через это покаяние, через эти страдания, у нас родится светлая, чистая, новая страна.

Фото: Ольга Шукайло

Поделиться ссылкой: