Под ножом

2654
Александр Федута
Александр Федута

11 ноября за участие в мирной акции протеста посадили на восемь суток врача Артема Шагиева, начальника смены подстанции скорой медицинской помощи №4 города Минска.

Никто не удивился. За это время в следственных изоляторах Беларуси можно организовывать концерты, читать лекции и проводить медицинские консилиумы: наряду с деятелями культуры, студентами и преподавателями врачи стали едва ли не самыми «суточными» из протестующих. Онкологи, травматологи, реаниматологи, эндоскописты – кого я еще забыл? Все они выходят на акции протеста, всех их хватают, задерживают и приговаривают.

Могу предположить, почему так случилось. Это, конечно, моя версия, но и она имеет право на существование.

2020 год был для работников системы здравоохранения вообще стрессовым. Началось с пандемии коронавируса, когда вся государственная пропагандистская машина во главе с президентом публично лгала народу об отсутствии опасности, а врачи всё видели, всё понимали, со всем боролись – но в большинстве своем не могли сказать правду вслух. Находились единицы – но у остальных был страх потери места работы, действовали самоуговоры (мне что – больше всех надо?), и просто не хватало времени, потому что нужно было лечить тех, кого остальное государство бросило на произвол болезни.

И тут вдруг все заговорили о необходимости помогать медикам. Общество бросилось собирать деньги, покупать необходимую технику, спецсредства, средства защиты; образцово-показательно повели себя даже рестораторы, бесплатно кормившие дежурные смены горячими обедами. И врачи как-то приободрились и поверили в то, что не всё так плохо. Можно работать – раз тебя уважают.

Но тут пришел черный день календаря – 9 августа, после которого вся Беларусь превратилась в одну сплошную гематому. Людей избивали дубинками и ногами в берцах, доводили до сердечных приступов, ломали пальцы и ребра, наносили увечья резиновыми пулями, травили слезоточивым газом – весь арсенал нашего представления о гестапо был пущен в ход теми, кто считает себя почему-то наследниками победы в Великой Отечественной войне. Причем деды, одержавшие эту победу, сражались за то, чтобы никто не избивал их внуков и правнуков, а в нашем случае избивали – иной раз даже с большей жестокостью, нежели это делали фашисты, – свои же!

И врачам было велено: молчать!

И до поры они молчали.

Впрочем, молчание началось гораздо раньше. В 2010 году, когда из столичной больницы скорой помощи выволокли кандидата в президенты Владимира Некляева, избитого людьми в неизвестной, небрендированной форме, в которых – тем не менее – бездействовавшие милиционеры почему-то опознали тогда сотрудников спецслужб. Санкцию на выдачу поэта дал главврач больницы – несмотря на то, что принимавшие Владимира Прокофьевича врачи диагностировали сотрясение головного мозга. За это, вероятно, и удостоился повышения по службе.

А остальные – молчали.

Клятва Гиппократа не сработала. Пациента можно было не защищать. Шел декабрь, был мороз, избитого немолодого человека вынесли в нижнем белье и запихнули в бусик.

Вероятно, врачи были уверены: единичный случай, зато мы принесем намного больше пользы, оставшись на рабочих местах.

В 2020 году счет избитых в заключении и при задержании пошел на десятки сотен.

Как есть предел боли, так есть и предел самоуговорам. На кого-то из людей в белых и зеленых халатах самоуговоры перестали действовать. Голос совести оказался громче голоса страха. Медики начали говорить вслух. Самый известный, пожалуй, сегодня пример – голос академика-кардиолога Александра Мрочека. Он известен в силу титулованности. Но были заведующие отделениями, рядовые врачи, фельдшеры, медсестры. И их голоса были слышны, потому что они не скрывали своих лиц, подписывались своими именами и должностями.

И их – испугались. Но это был странный испуг.

Кажется, на сайте «Радыё Свабода» я прочел исповедь одного из задержанных медиков, вступивших в спор с омоновцем, чье лицо было скрыто балаклавой. Доктор объяснял: дескать, вы же лишаете больных медицинской помощи – а если вас кто-то лишит помощи? И в ответ услышал истерическое: пусть попробуют не оказать помощи! Да мы их!..

Самая страшная забастовка – «точечная» забастовка врачей. Когда оказывается помощь всем, кроме убийц, насильников и примкнувших к ним омоновцев. Они боятся этого. Поэтому скрывают свои лица под балаклавами – в том числе и поэтому.

В школе со мной училась дочь самого, пожалуй, известного хирурга Гродненщины – Евгения Николаевича Ничипорука – Катя. Мы дружили, и я часто бывал у них дома. И как-то раз увидел на столе популярный журнал «Роман-газета» с повестью под странным названием – «Один день Ивана Денисовича». Я учился в пятом классе, много читал – и попросил дядю Женю дать мне этот журнал домой. Он посмотрел на меня, на журнал, кивнул и сказал Кате:

– Оберни в газету. Чтобы не испачкал.

Причина была в фамилии автора – Александр Солженицын. Но догадался я об этом много лет спустя, когда и спросил Евгения Николаевича, почему он не боялся держать запрещенную повесть просто у себя на столе. И он ответил:

– А что они мне сделают? Всем под нож ко мне ложиться…

Коммунисты, чекисты, советские чиновники и менты – они знали цену хорошему врачу, хирургу-профессионалу. Врачей не трогали. Потому что каждому приходилось обращаться к ним – рано или поздно. Ложиться под нож – вернее, под скальпель.

Нынешние уверены в своей безнаказанности. В том, что деньги и власть помогут им решить проблемы со здоровьем. А стоит ли быть настолько уверенными?

Украину тоже захлестнула пандемия. И вся правящая элита внезапно вспомнила о больницах. О системе здравоохранения, финансировавшейся все эти годы по остаточному принципу. И олигархи разного калибра бросились финансировать больницы, поликлиники, медицинские учебные заведения.

Врачи смеялись:

– Они думали, что их будут лечить в Каннах и Ницце! А Европа закрылась – и они поняли, что лечить их будем все равно мы.

«Наши» омоновцы этого еще не поняли. Как Александр Лукашенко убежден, что его будет вечно лечить Ирина Абельская, так рядовые омоновцы точно знают, что их «обслужит» ведомственный доктор.

Поэтому других – неведомственных – онкологов, кардиологов, реаниматологов, гастроэнтерологов – можно бить дубинками, калечить, сажать на сутки независимо от того, сколько операций у них стоит в графике. Можно! Они в этом уверены! В том, что они сами не лягут «под нож»! По крайне мере под этот нож. Никогда.

Да? А я вот не уверен…

Публикация – из № 90 газеты «Народная воля». Полный выпуск газеты можно скачать по ссылке.


Няма запісаў для адлюстравання