Александр ТКАЧЁНОК, народный артист Беларуси: «За 45 лет в театре самое сложное время – сегодня»

304
Александр Ткачёнок
Фото предоставлено Национальным академическим драматическим театром имени М.Горького

Этот год для народного артиста Беларуси Александра Ткачёнка юбилейный вдвойне. Собственное 70-летие совпало с 45-летием служения Национальному академическому драматическому театру имени М.Горького.

За столько лет на родной сцене и в кино актер сыграл сотни самых разных характеров и судеб, пережил и трагедии, и драмы, и комедии.

Над чем ему интересно работать сегодня? Что беспокоит в жизни театра и в «театре» нашей жизни? Как складываются его отношения с возрастом? Считает ли себя верующим? Об этом я и решила поговорить накануне юбилея с Александром Ткачёнком. Но, предваряя мои вопросы, собеседник сразу признался: «Настроение у меня неюбилейное…»

– Я вообще по жизни скорее пессимист, – говорит знаменитый артист. – А уж нынче… За 45 лет в театре это, пожалуй, самый сложный период. Мы никогда так надолго не покидали родную сцену. Из-за затянувшегося ремонта полтора года уже работаем в ДК профсоюзов. А на чужой площадке чувствуешь себя, как в чужом доме. Некомфортно. Не та степень нагрузки, зритель идет менее охотно. Плюс пандемия коронавируса, плюс переживаемый в обществе кризис. И еще возраст, который совсем не радует…

– У вас интересные отношения с возрастом. Первой ролью в театре стал Жеронт в «Единственном наследнике»: в 24 года сыграли старика и выходили в этой роли почти 40 лет. Да и вообще вам всегда везло на роли пожилых…

– Но к юбилею тем не менее оказался не готов!

Если помните, племянник 70-летнего Жеронта говорит: «А дядюшка не так уж стар. Лет 70 всего». А я добавляю: «И то исполнится еще на Рождество». До последнего мне казалось, что столь солидная цифра настигнет меня еще не скоро, что до нее еще идти и идти.

– Александр Леонидович, какие чувства и эмоции у вас преобладают сегодня по поводу происходящего в стране?

– Думаю, происходящее сейчас объективно оценим только спустя время, когда наше настоящее станет прошлым. Но вот то, что невозможно принять и оправдать, – это полное беззаконие и насилие, произвол со стороны силовиков, которые они проявляют по отношению к мирным гражданам. Варварство и дикость! Так нельзя поступать с людьми в XXI веке!

Конечно, есть беспокойство и сомнения по поводу того, как дальше будут развиваться события. Когда тебя бьют, хочется ведь ответить силой. Хватит ли у народа терпения на мирное сопротивление? На каких принципах будет меняться и развиваться общество?

Все-таки вертикаль выстраивалась 26 лет, ее нельзя переформатировать в одночасье. А радует меня, безусловно, то единение, солидарность, которые проявились в этом году у белорусов. Люди не забились по своим углам, а вышли, подставили друг другу плечо. Вместе с тем очевиден и случившийся раскол, гражданское противостояние сторонников и противников перемен.

– За время после выборов мы стали свидетелями таких беспрецедентных для нашей страны событий, как увольнение почти всей труппы Купаловского театра. Разве такое можно было представить?

– Очень сопереживаю купаловцам. Понимаю и тех, кто ушел, и тех, кто остался. У каждого своя мотивация, своя позиция. Уверен, что все актеры со временем, конечно, вернутся в родные стены.

– Одолевает ли вас сегодня ностальгия по советскому времени?

– Иногда случается. Мне очень дорог тот театр, в котором как в воздухе нуждался зритель. Несмотря на идеологическое давление, цензуру, с помощью эзопова языка, метафоричности актеры в советское время говорили о том, что по-настоящему волновало общество. Театр был действительно храмом, куда люди шли услышать правду. Актеры ощущали себя духовными поводырями. Помню, какой огромный резонанс у публики вызвал «Знак беды», поставленный режиссером Валерием Маслюком в 1985 году по повести Василя Быкова. А дался этот спектакль ох как непросто! Еще советская эпоха дорога тем, что труппа больше напоминала семью. Разве забудешь, как красиво отмечались премьеры, как после них накрывались столы, как объединяли гастроли, совместные выезды на природу!

– Современный зритель, считается, приходит в театр зачастую отдохнуть, он не хочет, чтобы его там мучили «проклятыми вопросами».

– Именно поэтому в репертуарах трупп сейчас так много комедий. Но нельзя же только развлекать публику! Искусство не может этим исчерпываться. За последнее время творчески мне было интересно репетировать «Братьев Карамазовых», которых ставит народная артистка Беларуси Ольга Клебанович. Роль отца Федора Павловича Карамазова для меня – настоящий подарок. Премьера этого спектакля пока откладывается, но, надеюсь, когда состоится, привлечет зрителя.

– Сами вы поклонник психологического театра?

– Я поклонник глубокой драматургии и ее талантливого воплощения на сцене. Помню, в студенческие годы нас возили в Москву, чтобы познакомить с работами ведущих коллективов страны. Мне удалось прорваться на Таганку на спектакль «Товарищ, верь!» и на «Дон Жуана» Анатолия Эфроса в Театр на Малой Бронной. В 1970-е годы Таганка была на взлете, многое в постановке Юрия Любимова звучало очень смело для того времени. Но большее впечатление на меня произвел «Дон Жуан». Восхитила работа актеров – Льва Дурова, Николая Волкова. Искусство, я убежден, не должно следовать правилу «утром в газете, вечером в куплете», оно живет по другим законам. Мне особенно дороги те спектакли, которые оставляют глубокий эмоциональный след.

– Меняется театр, наверняка меняетесь и вы. Какие изменения отмечаете в себе?

– В молодости очень ревностно относился, если на одну роль вместе со мной назначали еще и другого актера. Сейчас уже не переживаю по этому поводу. Пропала одержимость. Вот Ростислав Иванович Янковский играл очень стабильно и, что поразительно, – до последних своих дней. Я из числа нестабильных актеров. Иногда выходишь на сцену, внутри что-то загорается, играешь на одном дыхании, роль просто несет тебя. А иногда этого нет. Порой меня даже посещают сомнения: а ту ли профессию я выбрал?

– И в чем, на ваш взгляд, могли бы преуспеть, помимо лицедейства?

– Мне нравится работать руками. Это, наверное, наследственное. Среди родственников не было тех, кто связан с театром, зато все отличались мастеровитостью. Когда я после развода купил себе добитую однокомнатную квартиру, то все в ней делал своими руками и остался доволен результатом. И ведь это гораздо более долговечно, чем спектакли и роли, которые мы играем.

– Есть знаменитое высказывание «Возраст не защищает от любви, но любовь защищает от возраста»…

– Насчет возраста не уверен. Но вот от безнадежности, от пустоты, от бессмысленности любовь, безусловно, спасает. Знаю это по себе. После развода с первой женой пережил очень тяжелый период. И кто знает, чем бы это кончилось, если бы не Катя (актриса Национального академического драматического театра имени М.Горького Екатерина Шатрова. Прим.автора). Благодаря ей появился свет в конце тоннеля. Она и сегодня продлевает мне жизнь. Ну, и наша дочь Аполлинария, конечно. Сегодня я дорожу семьей больше, чем профессией.

– Какая роль – деда или отца –вам дается труднее?

– Старшими дочерями я почти не занимался: отдавал себя театру, кино. 8-летней Полине уделяю больше внимания и времени, поэтому у внуков (их у меня трое, старшему уже 22 года) ко мне наверняка есть претензии.

– Младшая дочь растет закулисным ребенком?

– Когда мы с Катей оба заняты в спектаклях, берем Полину на репетиции. Детские спектакли она все пересмотрела с интересом. Иногда дочь так притворяется, что ей веришь. Еще она хорошо читает, любит рисовать. Мы с женой не растим ее актрисой, не тянем силой на сцену. Пусть развивается, ищет себя.

– У вас много друзей?

– Нет. Думаю, в моем возрасте их по определению не бывает много, остаются только самые проверенные.

– Вы много сыграли ролей священнослужителей, духовных лиц. А сами верите в Бога?

– Верующий во мне постоянно борется с атеистом, в зависимости от ситуаций иногда побеждает один, иногда – другой. Я не воцерковленный человек. Может, в силу публичности профессии, предпочитаю разговаривать со Всевышним не в церкви, а наедине с собой, в тишине. Признаюсь, мне хотелось бы верить глубоко и искренне. Но не получается. Когда видишь, что творится кругом, одолевают сомнения: есть ли он – всемогущий, милосердный, справедливый? Если есть, почему допускает столько горя, слез, несчастий?

Публикация – из № 89 газеты «Народная воля». Полный выпуск газеты можно скачать по ссылке.


Няма запісаў для адлюстравання