«Я уезжал из Беларуси в командировку, а оказалось, что навсегда»

1931

История белорусов, которые были вынуждены 24 года назад переехать в США

Лариса и Игорь Шоломицкие познакомились в 1990 году: университетский преподаватель математики подвез на машине эффектную девушку. Так завязались отношения на всю жизнь. «При ней было все, кроме хорошего мужа», – шутит Игорь. Жена кивает, соглашается.

Тогда они не знали, что будет потом: впереди ждала политика, которая вмешалась в их жизнь и перевернула ее. Бежать от нее пришлось в США. Теперь, когда белорусы вновь начали борьбу с диктатурой, Лариса и Игорь решили рассказать, как изменилась их жизнь, когда Лукашенко пришел к власти, и как все эти долгие годы они выносили разлуку с близкими.

«Я уезжал из Беларуси в командировку, а оказалось, что навсегда»

«Я уезжал из Беларуси в командировку, а оказалось, что навсегда»– Началось все с того, что в начале девяностых я захотел открыть бизнес, который был связан с международными перевозками. Тогда я еще не знал, к чему это может привести с приходом новой власти. Открыл, пригласил Ларису на работу. Через определенные связи удалось взять кредит. Для девяностых это были огромные деньги, – вспоминает Игорь.

– В какой момент появилась политика?

– Мы осознали, что происходит в стране, приняли решение поддерживать материально оппозицию. Внести свой вклад в то, чтобы Лукашенко к власти не пришел. Тем более что оборот в фирме был миллион долларов в год.

В нашем офисе часто появлялись политические лидеры, которым мы давали помещение для заседаний. Так и познакомились с Зеноном Позняком. И когда Вячеслав Кебич был председателем Совета министров, всей оппозиции было разрешено иметь такие теневые кабинеты. В случае прихода к власти сможем сразу же предложить свою программу.

– Можно сказать, что тогда в политике были многие, но никто не считал себя оппозицией. Просто еще не доросли до власти, – добавляет Лариса.

– Почему пришлось уезжать из страны?

– Я уезжал из Беларуси в командировку, а оказалось, что навсегда. Хотел организовать совместное предприятие с белорусской диаспорой в США. Это была цель моей поездки. Тогда узнал, что депутатов из парламента в Минске выводит ОМОН, Зенон Станиславович тоже там был. Понял, что если вернусь, то окажусь в тюрьме. Теперь уже осознаю, что могли даже закопать в лесу. Так страна буквально за пару дней превратилась в диктатуру. Считаю, что тогда можно было объявить импичмент, если бы из России не прилетел Виктор Черномырдин, который сломал волю последнего председателя Верховного совета Семена Шарецкого.

– Лариса, а что вы делали в тот момент?

– Я управляла фирмой, пока ко мне не пришли. Не знаю, кто это был. Через месяц я уехала к мужу в Нью-Йорк, потому что уже начинались угрозы.

– А что стало с бизнесом?

– Отняли. И мы до сих пор не можем узнать, каким образом и у каких людей он оказался.

– Как вы думаете, почему тогда победил Лукашенко?

– Он не победил честно. У Москвы были два ставленника: Лукашенко и Кебич. Взяли Лукашенко, потому что Кебич был тихим алкоголиком. Лукашенко съел Станислава Шушкевича за знаменитый ящик гвоздей, Станислав Станиславович в силу своей порядочности не смог ему ответить. А Позняку, я думаю, просто урезали голоса.

– Как началась ваша жизнь в США?

Из директора фирмы я превратился в обычного рабочего с самой низкой заработной платой. Английского мы не знали. Из того, что у нас было, – это белорусская диаспора, которая очень активно поддерживала. Получить статус иммигрантов помогли Зенон Позняк и Сергей Наумчик, которые должны были ехать с докладом на конгресс в Вашингтон. И на тот момент у них уже было политическое убежище.

– С Зеноном Станиславовичем и его женой Галиной мы три года жили в одной квартире. Всегда напоминал нам, что нужно говорить только по-белорусски. Много работал, писал книги. И действительно даже в США многое делал, – отмечает Лариса.

– Было ли страшно?

– Самое страшное было, когда шло время, а мы узнавали, что многие наши знакомые в Беларуси пропали без вести. В это тяжелее всего было поверить.

– Вы успели сказать что-то близким?

– Нет, мы рассказали об этом потом по телефону через много лет. Не хотелось кому-то приносить вред. У Ларисы в Минске осталась дочь от первого брака, которой было 18 лет, родители, которым мы были вынуждены врать. Спустя пару лет дочь получила документы на выезд, но приняла решение не использовать этот шанс. Она влюбилась, вышла замуж, родила ребенка. И только когда ей было 36 лет, приехала к нам в Нью-Йорк жить, получила политическое убежище.

– У меня разрывалось сердце как у матери. Было ощущение, что я ее бросила. Но у нас просто не было выхода, – говорит Лариса.

– А внучку вашу дочь оставила?

– Да. Наша внучка тоже сделала выбор остаться. Аргументировала это тем, что любит свою страну и готова за нее бороться до последнего. Знаем, что сейчас активно участвует в протестах. И мы гордимся таким поступком. Другой бы уже сбежал.

– Что вам сказали близкие, когда вы позвонили и объяснили, почему не вернетесь?

Они от нас отказались. Дочь многое сначала восприняла в штыки. С родителями нам не о чем стало говорить, когда мы прожили какое-то время в демократической среде. Мы стали мыслить другими категориями. Если меня останавливает полицейский, я не думаю, что мне сейчас будет плохо, а иду и подаю на него в суд за это. Я чувствую свои права и защиту во всем.

– А вы приезжали в Беларусь? Как менялась страна?

– Первое время дочь привозила нашу маленькую внучку в Чехию, Литву. Мы встречались там, а потом снова расставались на годы. Я приехал в Беларусь в 2014 году. Минск сам внешне изменился, но, когда я зашел в Дом быта, оказался в СССР. Потом я съездил впервые после иммиграции к маме в Пинск и увидел мужиков на телеге. Оказалось, что ничего не поменялось. Начал разговаривать с людьми, а они абсолютно чужие.

– Как мама отреагировала на ваш приезд?

– Ей почти девяносто лет. Плакала. Все плакали. Отца я не успел увидеть.

– Что думаете о событиях в Беларуси?

Это трагедия. Но первой мыслью у меня было: «Наконец-то проснулись». Мы сразу же решили материально поддержать белорусов, которые пострадали.

– А вы голосовали?

– Нет, не голосовали, потому что у меня достаточно напряженные отношения с белорусским консульством в США. Работают там далеко не простые люди. Нам очень симпатичен как политический лидер Виктор Бабарико, и мы безмерно уважаем Светлану Тихановскую. Считаем, что белорусы совершили подвиг в этом году. Борьба у вас сейчас по всем фронтам. Мы в девяностые боялись объявлять забастовку, чтобы не разрушить прогрессивную экономику. Лукашенко ее так убил за 26 лет, что вы вполне можете бастовать до победы.

– Вы хотите вернуться в Беларусь?

– Падет режим, а там посмотрим…


Няма запісаў для адлюстравання