“Я уже к концу беседы почти теряла сознание”, — Лилия Власова о встрече с Лукашенко в СИЗО КГБ

1979
Член президиума КС Лилия Власова
Лилия Власова. Фото: bel.biz

Член президиума Координационного совета Лилия Власова дала интервью российскому телеканалу «Дождь», в котором рассказала про условия содержания в СИЗО, встречу с Александром Лукашенко и озвученные им условия освобождения Виктора Бабарико. Выдержки из этой беседы — самое важное, о чем говорила Лилия Власова — приводит onliner.by.

Про условия содержания

Это тюрьма в самом негативном смысле. Белорусская тюрьма — это жестокое место. Я сидела последние три недели в камере, где десять человек. Небольшая комнатка, все курят, а я вот не курила и от этого очень страдала. Мы все, десять человек, стираем (у нас холодная вода), моемся. Это не передать, какие невыносимые условия существования. Психологически очень тяжело: женщины плачут, женщины ссорятся, даже иногда происходили драки. Очень всем тяжело. В этой ситуации важно сохранять какой-то баланс, а так как я медиатор и немножко знакома с психологией, я могла каким-то образом оказывать содействие людям, разговаривала с ними, валидол, корвалол — что угодно для того, чтобы люди успокаивались.

Тяжело. Несправедливости… Горе горькое в этих тюрьмах. Сроки неадекватны деяниям, я вообще не понимала, за что сижу: я же ничего не совершала. А со мной в камере сидела девочка за организацию массовых мероприятий, а она их не организовывала, она участвовала. Но она тоже сидит, и когда она выйдет, неизвестно. Это очень тяжело: свое горе накладывается на горе других, или другое горе накладывается на свое, и ты растворяешься в этом горе и негативе. Единственная мысль: не сдаться ни в коем случае, держаться. Даже когда у меня давление зашкаливало, я старалась все же сохранять какой-то здравый смысл. Тяжело это, особенно в 67 лет. Я пережила сильнейший стресс.

Про новую Конституцию

Он (Лукашенко.Прим. Ред) говорил с нами четыре с половиной часа. Мы сначала договорились, что это будет конфиденциально, но потом это все было озвучено в СМИ, многие давали интервью, и уже ничего конфиденциального не осталось. Я сначала не поверила, что это Александр Григорьевич, что это президент пришел. Думала, это двойник, шоу, розыгрыш, но через минут десять, когда мы стали приходить в себя, поняли, что это президент — вот сидят его сопровождающие лица. Тогда стало понятно, что происходит что-то сверхъестественное, потому что никто из присутствующих не ожидал встречи с Лукашенко.

Александр Григорьевич заявил, что он бы хотел обсудить новую Конституцию и в связи с этим хотел бы услышать наше мнение. Но никто не был готов. Виктор Бабарико сказал кое-что, основные положения: о частной собственности, о разделении властей, что-то еще. Александр Григорьевич стал комментировать, высказался против частной собственности в какой-то мере, говорит, что с ней не сладишь, это очень сложно. Из того, что я помню, было  сказано, что президентский срок будет ограничен двумя сроками и что он на следующих выборах участвовать не будет. А сейчас ему нужно время для реформ. Реформы будут идти, Конституция будет принята, а потом будут выборы. Во-первых, звучал срок — два года. А потом прозвучало «к лету следующего года будет принята Конституция и пройдут выборы». Тут я не могу сказать, какой срок был реально озвучен.

Лукашенко не проявлял к нам эмпатии, но и не проявлял негатива откровенного. Он даже высказывался: «Я вижу, что вы любите Беларусь так, как и я». В конце концов беседа завершилась словами, что «в следующий раз я вас приглашу во Дворец независимости для продолжения разговора».

Про формат разговора

Я вам скажу, что диалога как такового не было. Если четыре с половиной часа разбить, то полчаса — минут сорок пять говорили заключенные, а все остальное время — Александр Григорьевич. Я уже к концу беседы почти теряла сознание, потому что меня привезли туда в полседьмого: я не выпила ни глотка воды и не съела ничего, а завершилась встреча в полчетвертого. Я уже была где-то в бессознательном состоянии, близка к этому. Все хотели в туалет, воды нет, энергетика Александра Григорьевича мощная. Конечно, обессиленная тюремным заключением — это было очень сильное испытание.

Про условия освобождения Бабарико

Для Виктора Бабарико были озвучены конкретные условия выхода. Я, наверное, не имею права сказать их, но они были озвучены на этой встрече. Больше никаких условий перед нами поставлено не было.


Няма запісаў для адлюстравання