Доходы снижаются, сбережения растут

176
Доходы снижаются, сбережения растут
Фото http://belmarket.by

Белорусы сетуют, что их доходы снижаются, и при этом умудряются увеличивать сбережения. Об этом свидетельствуют результаты новой волны национального опроса населения, проведенного с 11 по 16 сентября Центром экономических исследований BEROC совместно с исследовательской компанией SATIO.

О том, какие тренды были выявлены в ходе исследования, газета «Белорусы и рынок» поговорила с академическим директором BEROC Катериной БОРНУКОВОЙ.

— Каковы основные результаты опроса?

— Значительная доля респондентов, 44 %, заявляет о снижении своих доходов за последний месяц. На вопрос о причинах падения доходов более 57 % опрошенных отметили изменение курса рубля. То есть сейчас на доходы воздействуют не те причины, которые были актуальными в апреле и мае, во время первой волны пандемии. Тогда основными проблемами были сокращение штатов, снижение зарплат, отпуска за свой счет.

В мае у 20 % из тех, у кого снижался доход, причиной стал отпуск за свой счет, сейчас эту причину отметили 6,8 %. О сокращении количества рабочих дней в мае заявляли 25 % из тех, у кого упали доходы, а в сен­тябре — 12 %. В апреле 6,7 % опрошенных сообщили, что потеряли работу, в сентябре — 2,7 %.

Тот факт, что сейчас люди больше чувствуют падение доходов через рост курса и цен, отражается на их ожиданиях. В апреле и мае дальнейшего снижения доходов опасались около половины опрошенных, сейчас эта цифра снизилась до 37 %.

Другими словами, ситуация в экономике сейчас не такая острая, как была весной, хотя ее трудно назвать хорошей. Однако то, что происходит сегодня, имеет более долгосрочный эффект.

— Чем еще нынешняя ситуация существенно отличается от того, что было весной?

— В мае работу теряли в основном сотрудники сферы услуг — гостиничного, ресторанного, туристического бизнеса. В сентябре очевидны проблемы с занятостью в строительстве: эта отрасль напрямую связана с инвестициями и сейчас страдает от шоков, накопившихся из-за пандемии. Закрыть ресторан можно быстро, а вот остановить уже стартовавший проект в строительстве очень нелегко. Однако сейчас мы уже видим, что новые проекты в этой сфере не начинаются.

— Но ведь туристический бизнес тоже до сих пор не оправился от пережитого весной шока?

— Да, гостиничный и туристический бизнес продолжают переживать стагнацию, а восстановление ресторанного бизнеса было далеко не полным. Другие отрасли только сейчас начали ощущать на себе удар. То же строительство сейчас испытывает комбинированный шок: помимо отложенного эффекта коронавируса, на него влияет ситуация высокой неопределенности и потери доверия, когда и люди, и компании отказываются от инвестиционных решений, а кредитование сокращается из-за мер по сдерживанию ликвидности.

Надежд на то, что ситуация с кредитами быстро разрешится, мало: недавно Нацбанк принял решение о продлении зажатия ликвидности до 19 января, хотя раньше такие решения принимались на более короткий срок. Очевидно, появилось понимание, что высокий спрос на валюту будет сохраняться, что ситуация на валютном рынке в августе и сентябре не была результатом кратковременной паники, что нынешняя стабилизация курса эту панику полностью не остановила.

— Значит ли это, что ситуация на валютном рынке не улучшилась, и, если отпустить ликвидность, мы вернемся к той же ситуации, что была в конце августа и сентябре?

— Ситуация сейчас не настолько жесткая. Если в сентябре банки могли получить ликвидность у Нацбанка по ставке свыше 20 %, то 12 октября средневзвешенная ставка была порядка 14 %. С другой стороны, она гораздо выше, чем ставка рефинансирования, которая по-прежнему составляет 7,75 %.

— Почему Нацбанк предпочитает зажимать ликвидность, вместо того чтобы повысить ставку рефинансирования?

— К ставке рефинансирования привязаны многие выданные ранее кредиты. Если ее поднять, платежи по этим кредитам вырастут и ударят по заемщикам — предприятиям и населению.

— Вернемся к опросу. Что еще изменилось по сравнению с весной, помимо причин снижения доходов?

— Во всех волнах опроса мы спрашиваем о страхах. Весной респондентов в первую очередь беспокоили вопросы, связанные с пандемией. Сейчас люди не перестали переживать по этому поводу — 48 % опрошенных по-прежнему опасаются, что количество зараженных будет расти. Однако на первый план вышли страхи экономического характера: 49 % боятся, что курс рубля будет падать, и это самый большой страх.

— Для чего нужно изучать страхи?

— От этого сильно зависит экономическое поведение. Если люди боятся коронавируса, они будут меньше ходить в торговые центры, кино, рестораны, что скажется на определенных секторах экономики. Если они боятся падения национальной валюты, то не будут хранить сбережения в белорусских рублях или захотят иметь депозиты по очень высоким ставкам, которые могут компенсировать потери от девальвации.

Если люди ощущают страх быть уволенными, они, скорее всего, изменят свое потребительское поведение, в частности не будут покупать товары, которые не являются предметами первой необходимости. Соответственно, предприятиям лучше не инвестировать в расширение производства таких товаров. А вот производители дешевого кефира могут подумать о расширении, им такая ситуация может оказаться на руку.

Кстати, определенное изменение потребительского поведения уже произошло — об этом можно судить по косвенным признакам. К примеру, в сентябре мы, как и весной, спрашивали, насколько людям может хватить их сбережений. И выяснилась довольно интересная вещь: опрошенные признали хоть и незначительный, но все же рост сбережений. В частности, стало больше людей, которые считают, что их сбережений хватит на полгода и более. Еще один интересный момент: особенно выросли сбережения у категории людей с низкими доходами. В мае респонденты с уровнем дохода в 500—700 рублей в месяц считали, что им хватит сбережений на 1,8 месяца, а в сентябре — уже на 2,6 месяца. Рост примерно в полтора раза. Можно предположить, что люди либо как-то нарастили сбережения, либо приучились жить более экономно и рассчитывают, что на те же деньги смогут прожить дольше. Скорее всего, они наращивают сбережения, поскольку ожидают новых шоков: после того, что произошло весной, они понимают, что надо быть готовым к новым неприятностям. А когда люди больше сберегают, они меньше тратят. И поскольку они, по всей вероятности, переводят накопления в доллары и хранят дома, эти деньги не работают в экономике.


Няма запісаў для адлюстравання