Маэстро хочет совершить революцию. Зрительскую
Дмитрий Матвиенко

В Большом театре Беларуси в новом сезоне приступил к работе весьма одаренный молодой дирижер Дмитрий МАТВИЕНКО. Он родился в Минске, у нас же учился в музыкальном колледже при Академии музыки, а потом уехал получать образование в Санкт-Петербург, а затем еще и в Москву. То есть за плечами у человека две прославленные консерватории, мастер-классы у знаменитых дирижеров Г.Рождественского, В.Юровского и Т.Курентзиса, так сказать, шлифовка высшего качества. Последние годы имя Дмитрия Матвиенко я нередко видела на музыкальных афишах Москвы, а этот город далеко не каждого удостаивает вниманием. Но белорус не затерялся в богатой российской столице. Он победитель нескольких международных конкурсов дирижеров, один из которых только что состоялся в Италии, в Турине, – имени Гвидо Кантелли. На нем Дмитрий завоевал сразу две премии, причем одна из них – это премия критиков в размере 3000 евро. А сразу по итогам конкурса известное итальянское агентство «inArtmanagеment» подписало с молодым белорусским дирижером контракт.

Под руководством Д.Матвиенко в Большом театре Беларуси только что прошел первый спектакль – опера Дж.Верди «Травиата». Главную партию исполняла знаменитая Надежда КУЧЕР, обладательница уникального лирико-колоратурного сопрано и необыкновенно престижной в Европе награды от Би-Би-Си «Певец мира». И – жена дирижера. С весны этого года Надежда тоже зачислена в штат театра. Вот такой прекрасной музыкальной семьей пополнился творческий коллектив нашего Большого.

– Дмитрий, не могу не спросить: вы впервые дирижировали оперой, в которой на сцене блистала ваша жена?

– Да! Несмотря на то, что мы уже одиннадцать лет вместе и много раз планировали общие концерты, вместе с Надеждой мы работали впервые.

– Я обратила внимание, что Надежда во время поклонов с такой нежностью поблагодарила вас поцелуем… Вообще, это прекрасный альянс: жена-певица и муж-дирижер. Но наедине вы все-таки решаетесь критиковать работу друг друга?

– У нас здоровая критика. Всегда можно что-то улучшать, тем более в таком спектакле, как классическая романтическая опера. Мы, естественно, обсудили на следующий день наши впечатления. Но в целом остались очень довольны.

– Да, все в тот вечер выкладывались по полной. Интересно узнать: где и когда вы познакомились с Надеждой?

– Это произошло в Питере, когда мы учились в Санкт-Петербургской консерватории. Я был на первом курсе, она – на четвертом. Хотя оба из Минска. Кстати «Травиата» – это спектакль, на котором я впервые увидел Надю и полюбил ее голос. Так что для нас эта опера вообще судьбоносная.

– Вы прошли большой путь, окончили две консерватории – Питерскую и Московскую, а в это время ваша жена успела получить всемирно известную премию Би-Би-Си «Певец мира». Вы не испытывали чувства ревности к ее успехам?

– Конечно, ее успехи – стимул для меня! Но мы прекрасно понимаем, что у нее свой путь, у меня – свой.

– Можно узнать, из какой вы семьи?

– В моей семье музыкантов не было: папа – юрист, мама – лингвист. Но однажды мамина подруга услышала, как я с бабушкой пою, и предположила, что у меня есть слух. Меня повели в музыкальный лицей. И правда на экзаменах у ребенка определили абсолютный слух и отправили его «на галеры» в подготовительный класс. Мне было 6 лет.

– И почти до 30 вы получали музыкальное образование. Вот как становятся профессионалами! А можно сказать, что с этого сезона вы осели на родине? Или дома будете работать только наездами?

– Сейчас я вообще ни о чем не хотел бы заявлять, потому что мы живем в такое странное время… Совершенно непонятно, что будет завтра. Весной в один день, помнится, с интервалом в несколько минут отменились все мои концерты. А потом закрылись границы. И до сих пор регулярное сообщение между столицами не налажено. Хорошо, что я успел вернуться к семье. А все мои вещи, кстати, до сих пор лежат в Москве.

– И как вы пережили это время глухого простоя?

– Считаю, что мне как раз посчастливилось, потому что это время я провел с женой и годовалым сыном Львом – и оно бесценно.

– А кто будет оставаться с малышом, когда у вас с женой начнется нормальная гастрольная жизнь?

– Да уже заранее начинаем активно подключать родственников – впереди совершенно точно маячат наши одновременные отъезды.

– Интересно, у вас в доме стоит рояль или пианино?

– Пианино, которое Надежда купила еще в студенческие годы и, кажется, за средства, вырученные от продажи семейной дачи. Кстати, очень хороший немецкий инструмент. Прослужит, думаю, еще много-много лет.

– С оркестром вы быстро установили контакт? Музыканты Большого театра – люди очень опытные, они могут объявить (и объявляли!) вотум недоверия даже главному дирижеру, не то что новичку.

– Что здесь сказать? Я никогда не заигрываю с оркестрантами, я сосредоточен только на музыке. И это создает правильный климат в работе, у нас просто нет возможности подумать о чем-то лишнем, и доверие приходит достаточно быстро. У меня два раза, возможно, была такая проблема, когда мне приходилось завоевывать доверие музыкантов. Но это был еще период ученичества. Что касается спектакля «Травиата», то я очень порадовался, что оркестр воспринял мои идеи, причем, мне кажется, с удовольствием.

– А если бы у вас сейчас был свой оркестр, что бы вы стали репетировать с коллективом?

– У меня давно зреет мечта собрать коллектив из тех белорусских музыкантов, которые работают по всей Европе. Да и в Питере и Москве такое количество белорусов!.. Когда встречаемся, всегда говорим на эту тему: вот если бы собраться, то мог бы получиться такой белорусский Люцерн. Потому что это музыканты высочайшего класса, работают в лучших оркестрах мира. И мечта найти возможность объединить таких профессионалов живет во мне до сих пор. Жду счастливого случая.

– Но чаще, чем раз в год, собирать их было бы невозможно, наверное…

– Для начала этого было бы вполне достаточно, а дальше будем смотреть.

– А что бы вы взяли тогда к исполнению?

– Все зависит от времени, от места… Но что именно сейчас зреет в моей голове, так это «Ленинградская симфония» Шостаковича.

– Вы легко переносите недоразумения, конфликты, обиды?

– Были ситуации, которые я запомню навсегда… которые простить трудно… Но озвучивать их не буду. Переживаю по-разному. Знаете, бывает шутка, а бывает злая шутка. Но я стараюсь максимально сосредотачиваться на работе и не устраивать шоу ради шоу.

– Вы самый молодой маэстро в Большом театре, вас даже сразу поставили на детские спектакли.

– Это традиционно. И потом хорошая практика, чтобы познакомиться с оркестром. Было бы странно, если бы было иначе.

– Иерархия?.. В XX веке вообще считалось, что дирижер может состояться только к пятидесяти годам. Так что, ученичество продолжается?

– Это миф, и он в меру лукавый. Потому что если мы посмотрим на биографии великих дирижеров всего мира того времени, то увидим, что все они очень рано становились у руля больших оркестров. Можно вспомнить и Караяна, и Рождественского (он вообще в 21 год уже работал в московском Большом театре).

– Но потом они оставались на своем посту целую эпоху, чуть ли не до самой кончины. То есть рабочих мест на самом деле в вашей профессии немного, смена поколений идет очень медленно. Как тут быть?

– Действительно проблема. Особенно в Беларуси, где по большому счету есть только один большой концертный симфонический оркестр, которым руководит уважаемый маэстро Анисимов. Понятно, что Минск – не Москва, где 35 концертных симфонических оркестров. Но у меня есть ощущение, что как минимум еще один, а лучше два больших симфонических оркестра могли бы в нашей столице еще быть. Это вполне реальная задача. Потому что один оркестр не может «окучивать» весь сезон.

– А заполняемость зала? Минск все-таки не Люцерн, Беларусь не Швейцария.

– Это всегда вопрос времени, правильной рекламы и воспитания. Нам с женой довелось работать в Перми, и мы как раз наблюдали ренессанс оперного театра, который происходил там, пока работал известный греческий маэстро Теодор Курентзис. Он воспитал свою публику, на его выступления приезжали даже из Европы. А Пермь – это совсем глубинка, как вы понимаете. А для столицы Беларуси такая ситуация гораздо реальнее.

– Ваш запал прекрасен, желаю вам совершить зрительскую революцию.

– Как многим белорусским музыкантам, которые работают за границей, мне хочется все-таки больше играть у себя на родине. И делать это на высшем уровне. Вообще, музыкантский потенциал у Беларуси огромный, нужны лишь правильные люди, которые могли бы поддержать наши инициативы.

Публикация — из № 80 газеты «Народная Воля». Весь номер газеты можно скачать по ссылке.

Поделиться: