Быть человеком – противоестественно
Роман Шамолин

Роман Шамолин, антрополог, кандидат философских наук, ректор Новосибирского открытого университета

Не так давно писатель Дмитрий Быков сказал в одной своей небольшой статье: «Но человек – это существо, которое не должно вести себя естественно». Текст посвящался реакциям российской публики на смерть экстремального националиста Тесака. Основная мысль: нехорошо испытывать «праведную радость», даже когда уничтожается тот, кто сам был уничтожителем. Естественно, но – нехорошо. Не по-человечески, потому как человек в той мере и человек, в какой может он превзойти естественное. К тому же, что естество наше по многим показателям – звериное.

Да, сказанное Быковым отлично описывает проблему нашей антропологии. Поступать по естеству, по нашим инстинктам и базовым потребностям, – прямой путь к животному. Самое впечатляющее в нас – как самое человечное, так, впрочем, и бесчеловечное, – связано со способностью естеству противостоять. Естественный человек есть оксюморон. Радоваться смерти врага – естественно. Но если мы попробуем и не возрадуемся – что будет? Возможно, это будет шаг к преображению? Но вот вопрос: в нашем мире, где так немного преображенных умов и душ, не окажется ли тот, кто человечен, в постоянном проигрыше перед тем, кто естественен? Как вообще можно делать ставку на принцип «прощайте врагам вашим», когда вокруг тебя живут по принципу «око за око»?

Вполне понятно, почему такие мысли приходят, когда думаешь о событиях в Беларуси. Безоружные люди еженедельно выходят на улицы, несут флаги, цветы и взывают к совести «государевых слуг». В ответ получают лишь разную степень насилия: от сдержанно-тупого до жестоко-карательного. «Государевы слуги» не переходят на сторону общества в том масштабе, чтобы это критически повлияло на баланс противостоящих сил. Они не проявляют сочувствия к женщинам, не разговаривают с людьми иначе, чем на языке приказа, брани или бросания в автозак. Возникает ощущение, что перед нами не люди, способные что-то чувствовать и понимать, а действительно, обезличенные ряды какого-то темного фэнтезийного воинства.

Когда смотришь – вот улыбающиеся горожане, красивые девушки с цветами, студенты и почтенные пожилые люди, все они живым, неспешным многотысячным ручьем текут, взявшись за руки, вдоль баррикады из щитов и хором: «Жыве Беларусь!», «Милиция с народом!», – думаешь: вот, сейчас черные ряды дрогнут, и выйдет из них один, потом другой, потом несколько солдат, снимут свои шлемы и наконец соединятся, сольются со своим народом. Встреча на Эльбе, тотальное братание, смех, объятия и брошенные щиты. Но – ничего не происходит. Баррикада неподвижна, забрала опущены, молчание. Ждут приказов. А через какое-то время народное шествие, как только сплоченность его начинает редеть, становится шествием жертв, а черная баррикада оживает и распределяется на отряды охотников за головами.

Кажется, что здесь тупик. И обе стороны выходят из пределов естественного. Но с разных сторон понимания, что такое – естественное. Одним было бы естественно проникнуться эмпатией и сочувствием к своим согражданам и уже перейти на светлую сторону. Но они безупречны в исполнении приказов и кидают сограждан на асфальт, а потом – в изоляторы. Другим, под властью естественного закона самосохранения, уже пора бы понять свое бессилие перед системой и уйти с площадей и улиц. Но они продолжают выходить. Их избивают и арестовывают, но их страх как будто бесследно исчезает уже на следующее утро. Или же, отдаваясь естественному чувству ярости, им пора бы вспомнить свое партизанское прошлое и перевести революцию совсем в иной, в «ленинский» формат. Но они по-прежнему предпочитают белые знамена и цветы «коктейлям Молотова».

Недавно в одной из своих передач Александр Невзоров, известный мастер провоцирующих аналогий, сравнивал сегодняшние революции в Беларуси и Кыргызстане. В одном случае люди выходят против «государевых слуг» в качестве отважных мучеников – и тем самым активно пробуждают у обратной стороны качества палачей. В другом же случае, в Кыргызстане, люди вышли с явной готовностью к драке – и получили почти мгновенную капитуляцию силовиков, перешедших «на сторону народа». Кажется, все очевидно, и второй, классический «ленинский», вариант революции и по сей день остается непревзойденным по эффективности. Однако тут есть ключевое «но».

Революция в Беларуси не похожа на все другие тем, что принцип захвата власти не является для нее ведущим мотивом. Она вдохновляется не целью передачи президентского и прочих портфелей от одной политической элиты к другой. Белорусский протест – это восстание одного образа жизни против другого, «сетевого мышления» – против вертикально-иерархического. Метафорически говоря, это восстание свободного интернета – против государственного TV. Мы здесь имеем дело с переменами мировоззренческих горизонтов, а не с конкурирующими партийными программами. Это революция общественной интуиции, которая увидела, ощутила собственную перспективность и больше не желает пользоваться устаревшими, вековой давности регуляторами. В ней важен сам ее процесс, само пребывание в этой пограничной ситуации, ибо каждый день люди все больше убеждаются и в своем нравственном превосходстве, и в своей свободе. Более того, в этом убеждаются практически все, кто за революцией наблюдает со стороны.

Такая убежденность в правде белорусского протеста нас, наблюдателей, – тоже интересный факт. Вот сейчас параллельно идут еще два радикальных исторических конфликта: Кыргызстан и Нагорный Карабах. Там тоже в наличии полярная, непримиримая пока конфронтация сторон, а количество жертв, если смотреть на войну Азербайджана и Армении, уже несоизмеримо больше. Но происходящее не вовлекает нас таким безусловно-нравственным образом, как репортажи из Беларуси. Мы наглядно убеждаемся в безжалостном трагизме закавказской войны, когда смотрим на воронки, оставшиеся от жилых домов, и слышим потерянные голоса выживших. Мы видим все то бессмысленное и неисправимое зло, что несет для людей тщеславие политиков, не умеющих договориться. Но мы избегаем однозначных оценок, мы не можем безоговорочно сказать, за кем правда. А с Беларусью – иное. Мы – в данном случае российские наблюдатели – чувствуем в ее революции воплощение нашей собственной, внутренней драмы. Мы видим в ней ту схватку будущего с прошлым, которая происходит и в нас самих.

Да, применить жесткую силу против жесткой силы – это естественный и вполне обоснованный порыв. Но здесь, в Беларуси, не будет ли это означать шаг назад, шаг в прежнюю, рудиментарную модель человеческого бытия, где – «око за око», а не «прощайте врагам вашим»? Кто знает… Ведь, когда наблюдаешь очередной садизм «государевых слуг» при разгоне принципиально мирных гражданских шествий, бесспорно, гнев автоматически усиливается. Но, очевидно, люди Беларуси приняли решение оставаться людьми, несмотря ни на что. А что это в сравнении с окружающим миром, как не противоестественность? Они как будто решились на практический эксперимент по мотивам раннего христианства. И в этом смысле они – уже сейчас – одержали победу.

Публикация — из № 81 газеты «Народная Воля». Весь номер газеты можно скачать по ссылке.

Поделиться: