Фото с сайта belaruspartisan.by

Кто ответит за смерть Павла Шеремета?

18 августа закончился срок ознакомления подозреваемых лиц по делу об убийстве нашего земляка журналиста Павла Шеремета. Это означает, что скоро оно поступит в суд и обществу будут предъявлены доказательства, собранные следствием.

Накануне наш корреспондент Александр ФЕДУТА встретился с заместителем министра внутренних дел Украины Антоном ГЕРАЩЕНКО и попросил его высказаться по поводу ситуации, сложившейся вокруг следствия в общественном мнении Украины. До сих пор представители МВД старались не комментировать заявления адвокатов и подозреваемых, строго соблюдая закон и тайну следствия.

В своих вопросах наш корреспондент исходил из того, что читатели «Народной Воли» неоднократно получали информацию о том, какие версии убийства обсуждаются в Украине. Вместе с тем напомним: сегодня в качестве подозреваемых в убийстве нашего земляка проходят участник специальных операций Андрей Антоненко (мирная профессия – музыкант), военный медик Яна Дугарь и волонтер (детский врач) Юлия Кузьменко. Именно мирная специализация подозреваемых и их участие в Антитеррористической операции на Востоке Украины дали повод общественности считать, что следствие – сознательно или случайно – пошло по ложному следу. Но иногда ошибается не только следствие, но и общественное мнение.

– В прессе неоднократно публиковались заявления о том, что раскрытие обстоятельств убийства Павла Шеремета является делом чести для целого ряда высоких должностных лиц – от бывшего начальника Департамента полиции до бывшего президента Украины. Насколько, по вашему мнению, такое внимание гарантировало беспристрастие следствия?

– Убийство известного человека в любой стране мира находится под пристальным контролем руководства страны. Например, убийство президента Кеннеди – вы ведь не скажете, что ход его расследования не контролировало руководство ФБР? Я, конечно, не сравниваю Кеннеди и Шеремета, но очевидно, что и министр внутренних дел, и генеральный прокурор Украины постоянно контролировали ход следствия.

– Но у нас в Беларуси такая ситуация: когда президент говорит, что дело находится под его контролем, то результат и приговор предрешены, трактовка главы государства становится доминирующей.

– Украина и Беларусь – разные государства. Украина – страна демократическая; у нас за последние двадцать пять лет сменилось пять президентов, в то время как в Беларуси президент не менялся. У нас вполне демократические подходы. Мало того: у нас развитая свобода слова, и каждый желающий может высказывать свое мнение сколько хочет, на всех центральных телеканалах. Средства массовой информации предоставили широчайшее поле для защиты интересов подозреваемых. Они дают заочные интервью, отвечают на вопросы журналистов. Яна Дугарь, находящаяся под домашним арестом, дает пресс-конференции. Есть адвокаты; общее количество адвокатов, насколько я помню, полтора десятка на троих, и адвокаты тоже дают бесконечные комментарии. А у следствия есть возможность и обязанность предоставить обвинение, основанное на доказанных нами фактах.

– Кстати, об адвокатах. Адвокаты много говорят о недостоверности представляемых следствием доказательств, на которых базируются обвинения.

– На первом брифинге, который мы провели по «делу Шеремета», была изложена вся история вопроса. Следствие рассказало, как вышло на предполагаемых убийц, были приведены записи множества разговоров, в которых, как мы считаем, прослеживается прямая связь подозреваемых граждан с убийством Шеремета. Например, детский хирург Кузьменко переживает, что у нее могут быть обыски по делу Шеремета. Если она – детский хирург, почему бы ей переживать и почему у нее должны, по ее мнению, быть обыски? Почему супруги Грищенко радовались гибели некоего Ивана по кличке «Пистолет», покончившего с собой после приглашения на допрос к следователю по поводу убийства журналиста? Конечно, защита может говорить о чрезмерной возбудимости «Пистолета», покончившего с собой из-за переживаний, – но почему это вызывает такую радость?

Да, может быть, он был возбудимым. Но следствие считает, что «Пистолету» было что скрывать по делу Шеремета. А супругам «Буче» и «Пуме» Грищенко тоже было что скрывать, поэтому они откровенно радуются гибели своего товарища.

Что же касается прямых доказательств, то есть портретная экспертиза госпожи Дугарь, которая, по мнению следствия, выполняла функцию разведки. Там есть фотопортретная экспертиза, не только экспертиза походки, на которую ссылаются адвокаты. Кто-то скажет, что они не похожи, но эксперты говорят, что девушка, проводящая разведку, и Яна Дугарь – это одно и то же лицо.

Ни у одного из трех подозреваемых нет гарантированного алиби. Например, господину Антоненко пытались сделать алиби его друзья, заявляя в день его задержания, что во время убийства он находился у одного из них дома. Потом, во время допроса, тот же человек утверждает: ой, я ошибся, Антоненко был у меня тремя днями ранее. А теперь господин Антоненко, когда его спрашивают журналисты, зачем ему делали фейковое алиби, заявляет: я никого ни о чем не просил, и это полиция попросила моего товарища, чтобы меня таким образом подставили.

То есть, подытожу, выводы следствия строятся на совокупности косвенных доказательств и прямом доказательстве – экспертизе походки предполагаемых убийц, оставшейся на видеозаписи с камеры наблюдения. Походка человека в разные периоды его жизни уникальна, и в данном случае идентификация проведена точно. Если бы Антоненко весил в момент убийства на килограммов двадцать-тридцать больше или меньше, экспертизу можно было бы подвергать сомнению. Но в данном случае эксперты и следствие убеждены в точности результата: Антоненко и Кузьменко были исполнителями, Дугарь была пособницей и выполняла разведку.

Могу еще сказать: вообще мы большинство преступлений раскрываем в течение десяти-двадцати дней. Вот, например, сейчас мы в течение десяти дней раскрыли террористов, разбрасывавших по городу бомбы (было несколько взрывов). Следы остаются всюду: запись камер видеонаблюдения, отметки телефонов в сети связи о месте нахождения. А в случае с убийством Шеремета убийцы были чрезвычайно хорошо подготовлены. Преступники уклонялись от видеокамер, смотрели в разные стороны. Они вышли из подъезда и вернулись в тот же подъезд. Там, по версии следствия, в квартире Антоненко готовилось преступление.

– Вы упоминали экспертизу. В одном из интервью адвокат подозреваемой Дугарь заявил, что экспертиза проводилась по методикам, не признанным в Украине.

– Законодательство Украины не дает четких ограничений по использованию тех или иных методик. Экспертизу видеозаписи возможных убийц Шеремета проводил Украинский научно-исследовательский институт экспертиз, и у нас нет оснований ему не доверять.

– Привлекались ли иностранные специалисты?

– Да, привлекался специалист из Великобритании Айван Бирч, это специалист с мировым именем по анализу психофизиологических особенностей людей, в том числе походки. Есть ведь наука криминология, есть люди, которые ею занимаются и разбираются в отдельных ее направлениях. И мы обязаны раскрыть преступление, опираясь на ее достижения.

Напомню: наша задача состоит вовсе не в обвинении невиновных, а в том, чтобы найти виновных. Я общался с сотрудниками следственной группы. Они сами были в шоке. Как так: детский хирург, музыкант, девушка-медсестра – почему они совершили это убийство?! Изначально мы проверяли семейство Грищенко: шестикратно или семикратно судимый человек и сотрудница (надзирательница) исправительного учреждения. Если бы обвинили их, то у общества, скорее всего, не было бы никаких вопросов. Но эксперты однозначно говорят: нет, это не они. И мы искали тех, кто реально к этому преступлению причастен.

– Часть украинского, а вместе с тем и белорусского общества смущает, что некоторые подозреваемые имели отношение к АТО (Антитеррористическая операция в Донбассе). В общественном сознании действует своеобразная сакрализация таких людей: почти святые, жертвуют собой ради Родины, патриоты…

– Статистика говорит о другом. Очень часто бывшие участники АТО совершают преступления и правонарушения. Например, в Киеве в декабре прошлого года был убит трехлетний ребенок. Бизнесмен выходил из ресторана с женой и трехлетним сыном. Целью был бизнесмен, но пуля прошла мимо его головы и попала в ребенка, который скончался на месте. Убийцы были задержаны на следующий день. Ими оказались два молодых человека, бойцы одного из добровольческих батальонов; один был наводчиком, а другой – прекрасным снайпером. На допросе он объяснял, что собирался испугать бизнесмена: выстрелить так, чтобы пуля пролетела перед самым носом жертвы, когда тот сел в машину; он не знал, что там будет ребенок, и ему очень жаль. И снайпер он действительно хороший – был награжден орденом из рук президента Порошенко.

В любой стране мира после военных конфликтов (например, в Америке после войны во Вьетнаме) большое число ветеранов становятся нарушителями закона, убийцами и грабителями. Во-первых, из-за посттравматического стрессового расстройства у таких людей очень часто появляются психологические проблемы – сложности с адаптацией, склонность к агрессии и так далее. Во-вторых, они привыкли нарушать закон на войне и делают то же самое в мирное время. Профессия и биография не гарантируют, что человек не станет преступником. Чикатило, например, был преподавателем. Есть преступники среди священников и судей.

– Насколько я понимаю, много вопросов вызывает мотивация: почему эти люди вдруг решили убить Шеремета.

– По нашему мнению, этих людей использовали. Они были исполнителями чужой воли, а руководствовались патриотическими мотивами. Дугарь, подозреваемая в организации разведки, вообще могла не знать, зачем ее попросили пройтись по конкретному маршруту. Лицам же, подозреваемым в непосредственной установке бомбы, могли сказать, что Павел Шеремет – опасный человек и его ликвидация будет для Украины благом. Если вы мотивированы на исполнение чужих приказов, поставить бомбу не так уж и сложно. Я это знаю как человек, которого самого дважды хотели взорвать. Мало того, установка радиоуправляемой бомбы считается для преступников наименее опасной. Скажем, прямой огневой контакт (выстрел с короткого расстояния) сопряжен с невозможностью уйти. А преступник всегда думает о собственной безопасности.

– Но это означает, что кто-то должен был прийти к ним и сказать: вот этого человека нужно взорвать.

– Да, эти люди пока не установлены.

– И нет никакой версии?

– Версии есть, но не все из них мы готовы озвучивать. Дождемся, когда у нас будет подтверждение.

У нас по делу об убийстве Шеремета 200 томов. По нынешним подозреваемым – 38 томов. Прокурор выделил их в отдельное производство, и сейчас адвокаты подозреваемых с ними знакомятся. Оставшиеся 162 тома касаются различных версий. Главная версия была озвучена: цель – возбуждение общественно-политической ситуации в стране. Громкое убийство вполне могло бы привести к отставкам министра внутренних дел, генерального прокурора, к митингам против президента. В 2016 году могло бы реально привести к еще большей дестабилизации ситуации в стране. Вспомните, например, эффект от убийства Георгия Гонгадзе.

Кроме того, вспомните: буквально в тот же день в информационном пространстве начали разгонять информацию о причастности патриотической группы «Азов». Убийцы знали, что у Шеремета сложились хорошие отношения с руководством «Азова», что буквально в ночь накануне убийства он встречался во дворе с Билецким (главой «Азова») и «Боцманом» (одним из руководителей «Азова», бывшим гражданином Беларуси). Не исключено, что именно их объявили бы исполнителями, а заказчиков указали бы в руководстве Национальной полиции – писали ведь уже о якобы причастности заместителя главы полиции Трояна. Параллель напрашивалась бы сама собой: Гонгадзе убивали милиционеры, генерал Пукач, Шеремета – полицейские по приказу Трояна. И так далее – вплоть до Авакова и Порошенко. На самом же деле эта версия не выдержала и малейшей проверки: последний пост Шеремета на «Украинской правде» был в поддержку «Азова», а сам Павел собирал для «Азова» деньги.

– Есть ли надежда на то, что в обозримом будущем дело передадут в суд для рассмотрения по существу?

– 22 мая 38 томов дела мы передали для ознакомления адвокатам. Адвокаты скандалили, но суд ограничил время их ознакомления 18 августа. Мы надеемся, что этого времени им хватило. И мы надеемся, что суд будет открытым, с прямыми трансляциями, чтобы каждый мог убедиться в основательности доказательств. Первое заседание суда, по сути, назначено на 25 августа. И еще раз подчеркну: решение о виновности подозреваемых принимает не полиция и не общество, а суд!

Публикация — из № 67 газеты “Народная Воля”. Весь номер газеты можно скачать по ссылке.

Поделиться: