Мария Мороз (вторая справа) в окружении соратниц за полчаса до задержания. Фото: пресс-служба Светланы Тихановской

Мария Мороз – руководитель избирательного штаба кандидата в президенты Светланы Тихановской. 8 августа она была задержана силовиками. 9 августа Александр Лукашенко после голосования на избирательном участке, отвечая на вопросы журналистов, пообещал поинтересоваться ее судьбой. 11 августа стало известно, что Мария вместе с Тихановской накануне уехала в Литву. Мария Мороз сообщила о предшествующих ее отъезду событиях в ответах на вопросы нашего корреспондента, а также в своем письме из Литвы.

– Мария, вас задерживали дважды. 6 августа быстро отпустили. Второе задержание было продолжением предыдущего? Вы общались с теми же людьми, которые задерживали в первый раз? Сообщалось, что вас задерживали люди из ГУБОПиК. Это соответствует действительности?

– В первый раз меня задерживали люди из ГУБОПиК, во второй было совершенно надуманное необоснованное задержание – за то, что я якобы кричала, махала руками и ругалась матом и даже оказала неповиновение при задержании. Но я понимаю, что это все было сделано специально.

– Принципиальные требования силовиков к вам в первый и второй разы отличались? Какие были основные?

– В первый раз общение было корректным, но с определенным психологическим давлением. Второй раз меня завезли в РУВД Фрунзенского района, там сотрудники, понимая, кто я, в большинстве общались нормально, но был один резкий по имени Александр – пробовал кричать и резко разговаривал. Кстати, риторика поменялась, когда я вспомнила, что он живет неподалеку от меня.

– Были угрозы, шантаж? С чем они были связаны: с семьей, вашим бизнесом, личной безопасностью?

– Как таковых угроз не было, имело место психологическое давление.

– Какими действиями в отношении вас угрожали силовики? Какие обвинения против вас выдвигали?

– Действий не было физических.

– Вас освободили на каких-то условиях? Лукашенко во время голосования сказал журналистам, что проявит участие к вашей судьбе. Это чувствовалось?

– Я была в информационном вакууме. Что говорил Лукашенко, я до сих пор не знаю. Все, что со мной происходило, я принимала как должное, морально я была к этому готова.

– Отъезд в Литву – это условие силовиков или ваша инициатива?

– Пока я не могу ответить на этот вопрос.

– Где сейчас ваши дети? Кто из близких остался в Беларуси? В отношении них были какие-то угрозы?

– Слава Богу, мои дети со мной сейчас. Моим родственникам не поступало угроз.

– Если можно, несколько слов о том, кто вас принимал в Литве, где и в каких условиях вы находитесь?

– Мы ехали к нашим родным людям, которые нас ждали. Наш отъезд не был запланирован, но они ждали нас здесь просто в любой момент. Живем в обычной квартире, но нам и не нужны золотые горы.

– Вы можете прокомментировать появившееся сообщение о том, что якобы Светлане Тихановской силовики демонстрировали свидетельства того, что ее союзники готовили ее убийство?

– Я впервые такое слышу. Союзники – убить?! Странное какое-то предположение.

– Ваши планы на ближайшее время? Вы планируете остаться за рубежом или готовы вернуться на родину при благоприятном стечении обстоятельств?

– Я делала все для того, чтобы жить в свободной Беларуси. Мне не нужны должности и власть. Я хочу перспектив для своих детей. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуться на родину.

– Что вы думаете о происходящем в Беларуси?

– Я возмущена тем, как жестоко подавляют мирные протесты. Я не хочу крови. Я не понимаю, почему Лукашенко держится за кресло, когда народ всеми способами показывает ему, что он его не хочет, что люди устали за эти 26 лет. Всё, чего я хочу, это честные выборы! Я поражена тем, что некоторые люди, боясь за свое рабочее место, сфальсифицировали результаты на участках. И восхищаюсь теми, кто не сделал этого.

– Люди совсем мало знают о вас. Можете ли сказать пару слов о себе? Какая у вас семья? Кто ваши родители? Как вы попали в политику, в команду Тихановской?

– У меня замечательная семья. Наша семья умеет работать и зарабатывать, и мы жили неплохо. Старшему ребенку 14 лет – ему скоро поступать. Мы с мужем начали думать о поступлении и о том, что нужно будет после обучения отработать. Наш племянник после вуза отрабатывает на заводе, и зарплата у него 400–500 рублей. Мальчишка хочет одеться, с девушкой в кафе сходить, потом ему нужно будет думать о жилье для своей будущей семьи… Но ему ни на что не хватает. Разве такого мы хотим для своих детей?

Что делать? Уезжать ради своих детей? Но мы хотим жить на родине! Мы хотим, чтобы наши детки виделись с тетями, дядями, братиками и сестричками двоюродными, с бабушками и дедушками. Мы решили, что мы можем попробовать в этом году изменить нашу жизнь. Эти выборы – наш последний шанс. Я пошла собирать подписи за Светлану. Я удивилась, насколько она честная, открытая, справедливая, заботливая. Ее отношение к людям, к семье во многом схоже с моим. Ей не нужна власть, она хочет мирных перемен в нашей родной Беларуси. И я хочу.

После второго задержания

(Мария Мороз пишет из Литвы)

Мария МОРОЗ, руководитель штаба Тихановской: «Отъезд в Литву не был запланирован»
Мария Мороз. Фото предоставлено пресс-службой Светланы Тихановской

8 августа я приехала в офис во внутренний тупиковый двор ТЦ «Московско-Венский». Мы были вместе со Светланой Тихановской, Анной Красулиной и Ольгой Ковальковой. Я спокойно вышла из авто и вижу: бежит в нашу сторону здоровенный мужик. Ну, думаю, сфоткаться со Светой… Наивная. Мужик хватает меня и кричит: «Мария Мороз, вы задержаны!» Я: «За что?» Начинает пихать меня в подъехавший микроавтобус. Света говорит: «И меня забирайте!» Ее оттолкнули, запрыгнули в машину и поехали…

По дороге спрашиваю: «Как ваша фамилия и за что меня задержали?» В ответ слышу: «Узнаете позже».

Привозят во Фрунзенское РУВД. Продержали там часа два. Сотрудники разные, были вполне адекватные и настроенные положительно, даже кофе предлагали, спрашивали, не голодная ли я. Разные были. Один – Александр – кричал на меня за то, что я отказывалась подписывать протокол и, забрав мои телефоны, агрессивно заставлял ввести пароль. Но не на ту напал. Обвиняли по статьям 17.1 и 23.4.

Потом меня и еще одну наблюдательницу повезли на Окрестина. Никогда там не была. Унизительно, конечно: эти железные нары, вонючие матрасы и подушки, от туалета вонь – не передать. В камере – две девочки, тоже наблюдательницы. Голодные все – полдня возят по РУВД… Смотрим: хлебушек лежит на столе, старый, уже чуть с плесенью. И то за радость. А рядышком – штука какая-то. Присмотрелись: фигурка из хлеба в виде Погони!

И тут началось: переводят в другую камеру, потом в машину и везут куда-то. Привозят в ИВС Минского района. Ребята-сотрудники, что вели нас, хорошие, и в ИВС тоже очень хорошие, даже дали кусочек простыни и наволочки, на следующий день дали постельное белье. Мы даже, уезжая на суд, шутили, что пусть нас потом к ним обратно вернут – досиживать.

На суде было интересно: я заявляла ходатайство о свидетелях и адвокате – фигу! Отклонили моих свидетелей и перенесли дело на 12 часов 11 августа. Кстати, правозащитники были у меня на суде, хоть немного их парень рассказал о том, что происходит, что люди вышли 9 августа и 10-го тоже собираются выходить.

Вы знаете, в моей жизни впервые происходило что-то подобное. Для меня это сильные впечатления. Я понимала, что меня как минимум до завтра повезут в ИВС и, возможно, мне нужно будет сидеть сутки после суда. Но я никак не ожидала, что меня отправят опять на Окрестина…

Итак, Окрестина… На улице какие-то люди в масках и техника типа БТРов. В помещении на первом этаже – кровь, много людей, много вещей – весь коридор забит, и в этих пакетах, не переставая, звонят телефоны. Для меня люди, стоящие вдоль стены, это обычные люди. Для сотрудников ЦИПа они – преступники, и отношение к ним соответствующее. Стою и плачу за них, за наших ребят, которые уже сидят за выдуманные статьи.

Меня ведут в 4-местную камеру. Перед этим – обыск, грубый и унизительный. А в камере примерно 12 обычных девчонок. И одна из наших – Оля. Подбежала – обнялись, как родные. Сидят девчонки в малюсенькой камере – дышать нечем. Разговорились. Одна девочка, гражданка России, просит: «Позвони в посольство, скажи обо мне». И тут за мной приходят. Ну, думаю, будут снова по камерам водить, издеваться. И перед каждой – этот досмотр унизительный… Но нет. Говорит: «Спускаемся на первый этаж…»

Продолжение истории читайте на телеграм-канале «Страна для жизни».