Валерий Цепкало. Кадр youtube.com

Незарегистрированный кандидат в президенты Беларуси Валерий Цепкало после приезда в Киев в интервью украинскому изданию «Новое Время» рассказал о слабости Лукашенко, силе Тихановской и о том, что делать с Крымом.

Уехав из Минска, Валерий Цепкало публично выступает с критикой Лукашенко и решил рассказать о происходящем в Беларуси в соседних с ней странах.

— Вы уехали из Минска в Москву с детьми, сейчас вы в Киеве. Расскажите, зачем?

— В Беларуси в отношении меня фабриковалось уголовное дело. Мне об этом сообщил один источник в правоохранительных органах, а потом и другой источник. У меня в команде есть бывшие отставные военные, экс-сотрудники МВД, у которых остались очень тесные связи, и плюс у меня еще есть старые контакты. Когда получил информацию из МВД [об уголовном деле, — здесь и далее прим. НВ], я еще перепроверял ее и просто не показывался на публике.

Но потом уже из КГБ об этом мне сообщил человек, причем это произошло параллельно [с МВД]. Кроме того, пришли в школу к моим детям и начали собирать заявления от учителей в отношении одного из детей, Андрея. Я не говорю, что была запущена процедура лишения родительских прав, но выглядело это именно так. Мы знаем, что Лукашенко использует детей для того, чтобы влиять на политических оппонентов.

Когда уже в отношении детей стали собирать информацию, стало понятно, что меня арестуют. Если меня арестуют, а на детей надавят, то таким образом и супругу исключат из предвыборной кампании. Поэтому мы посчитали правильным, чтобы я уехал [из страны с детьми]. Я конечно не хотел уезжать, но супруга настояла.

— Светлана Тихановская отправила детей в ЕС. Почему вы поехали с детьми в Москву?

— Я не знаю, как их вывозили. Возможно на дипломатической машине. Я бы не пересек границу [из Беларуси в ЕС] и был бы взят [под стражу]. Поэтому я поехал в Россию, где граница [с Беларусью] отсутствует. Там, конечно, карантинные меры, есть российские пограничники, но с белорусской стороны никого нет.

— Вы будете находиться в РФ до тех пор, пока не сможете вернуться в Беларусь?

— Я сейчас в Украине и поеду дальше — в Польшу, Прибалтику. Дети пока находятся в РФ у подруги супруги, которую она хорошо знает. Они чувствуют себя там комфортно.

— Какая цель ваших поездок? Рассказать о том, что происходит в Беларуси?

— Конечно. Хочу объехать всех соседей.

— Белорусские аналитики прогнозировали, что вас зарегистрируют кандидатом в президенты, а Светлану Тихановскую — нет. Для вас стало неожиданностью, что произошло наоборот?

— Действительно, были сигналы, что меня зарегистрируют. Но они же как отсекали оппонентов: вначале «закрыли» Сергея Тихановского, он был популярным блогером. Мы с Виктором Бабарико молчали. Ну, я молчал, а Бабарико еще выступал. Я три года молчал, потому что понимал, что если заговорю, меня отсекут на раннем этапе [от президентских выборов].

— Когда у вас появился план пойти в президенты?

— Давно. Я же на самом деле много знаю, много читаю. Я изучал опыт догоняющего развития, опыт модернизации.

— Но когда это было? 3−5 лет назад?

— Наверное, еще до создания Парка высоких технологий. Парк высоких технологий — это показатель того, что мы, белорусы, можем быть такими же умными, креативными, предприимчивыми, успешными, как немцы, французы, американцы или другие народы Земли, которые добились успеха и процветания. Я до этого [до создания Парка высоких технологий] это все в теории изучал, писал книги, публикации.

Парк я начал создавать, чтобы показать, что я не только знаю, но и могу делать. Я бы, в принципе, мог бы быть каким-то высокопоставленным чиновником, министром, вице-премьером, если бы я был просто конформистом. Но в 2005-м году я фактически занялся хозяйственной работой. Вы слышали что-то про Парк высоких технологий?

— Конечно. Слышала про «танчики».

— «Танчики» [популярная компьютерная игра World of Tanks], Вайбер, да. Я почти 12 лет, с 2005-го по 2017 год, занимался Парком высоких технологий.

— Вернусь к вопросу: вначале вы молчали, и были сигналы, что вас зарегистрируют. Когда все изменилось? Когда вы поняли, что вас не зарегистрируют?

— Я это понял, когда провели опрос общественного мнения в оффлайне и я вышел на первое место, обойдя Бабарико. Тот лидировал в онлайн-опросах, а я в оффлайне. После чего дали команду нас двоих «срубить» [с выборов]. Светлану Тихановскую зарегистрировали, потому что она вообще была не рейтинговая. У нее не было практически никакой поддержки, она не выступала, выглядела довольно испуганно. И они [власть] поэтому подумали, что «ладно, мы бросим кость наиболее протестному электорату». Модель абсолютно идентична 2015 году: брать одну женщину и двоих персонажей, которые сыграют роль якобы оппозиции, но которых оппозиция не принимает в качестве своего.

— Но вы же тоже не оппозиционер. У вас имидж технократа. Вы же себя не позиционировали оппозицией.

— Мы предпочитали называть себя альтернативными кандидатами, потому что Лукашенко за долгие годы само слово «оппозиция» скомпрометировал и дискредитировал. У него оппозиция — это «мерзавцы», «майданутые», «подонки». Он выстроил определенный синонимический ряд в отношении оппозиции, и поэтому мы себя называли альтернативными кандидатами, которые просто хотят модернизировать страну.

— Как возникла идея объединить трех женщин в поддержку Светланы Тихановской?

— Я подумал так: от моего штаба я пошлю Веронику, супругу.

— А она этого хотела? Это было ее желание или ваше?

— Это было мое желание. Я говорю: иди к Светлане [Тихановской]. Мы провели онлайн-конференцию со Светланой и ее штабом и начали обсуждать концепцию, как вообще строить вместе кампанию, в связи с тем, что я из нее выбыл. Я Марии Колесниковой тоже несколько звонков сделал и говорю, что «нам надо поддерживать Светлану, потому что мы кампанию вести не можем, Виктор [Бабарико] «сидит». То, что это получится три женщины, — у меня это даже в голове как-то не укладывалось.

У Светы людей же не оказалось. Если у меня штаб [просто] хорошо работал, у Бабарико еще лучше штаб работал, то у Светланы вообще все было очень плохо. Я говорю: я даю всех своих людей, Маша — своих. Тогда Вероника сходила в штаб, Мария тоже, и они просто сфоткались втроем. И это неожиданно дало такой кумулятивный эффект.

— Почему объединение трех женщин произвело эффект разорвавшейся бомбы? Из-за простых требований?

— В кампании каждый шел за себя, мы конкуренты. У каждого была своя программа, свое видение. Я Светлане [Тихановской] говорил, что «в этой ситуации [когда кандидатов либо посадили, либо сняли с регистрации] Лукашенко тебя просто уничтожит, если ты начнешь озвучивать программу» (например, создание новых рабочих мест). Я ей объяснил: вот ты говоришь «создание новых рабочих мест», — а тебя сразу спросят, как ты собираешься их создать, какие налоговые инструменты применишь; и все — ты потонула. Поэтому должна быть программа, в отношении которой мы объединимся: твой муж будет «за», Бабарико «за», и я тоже «за». Пусть все политические заключенные выйдут, а ты станешь исторической личностью. Если ты просто уберешь Лукашенко, то уже войдешь в историю.

— Мы сейчас видим, что происходит: люди тысячами идут на встречи с ними. Ваша супруга очень активная, ее недавно вызывали на допрос. Вам не страшно за нее?

— Все вопросы, которые могут быть [у правоохранительных органов], направлены ко мне. А меня нет [в стране]. У жены зарплата, она с нее заплатила все налоги. Какие к ней вопросы? В чем самая большая проблема, в которую попал сейчас Лукашенко: все прекрасно понимают, что на этих девушек ничего нет и быть по определению не может. Может быть что-то на Бабарико, на Цепкало, но не на них.

— Мы с вами общаемся за неделю до выборов и приблизительно представляем, как это будет: люди пойдут на выборы, но в итоге «нарисуют» не тот результат, который будет на самом деле. Потом люди могут выйти на протесты, может быть силовой разгон. Это вполне реально.

— Давайте поживем, увидим. Посмотрим… Не так все просто в этот раз.

— Вы намекаете, что часть силовиков могут не выполнить приказ?

— И силовиков… Еще мы сделаем Доску позора.

— Что это за инициатива?

— Все члены территориальных избирательных комиссий, которые фальсифицируют выборы, попадут на эту доску. Для всех важны визы — мы живем рядом с тремя странами ЕС. Я уже с депутатами Европарламента поговорил. Мы формируем списки всех членов территориальных избирательных комиссий и их вывешиваем, пусть белорусский народ знает учителей, завучей, директоров, которые занимаются фальсификацией. Специальный сайт этому посвятим.

— Сейчас есть два сценария: план А — происходит невероятное, побеждает Тихановская, и это признает даже Лукашенко; план Б — когда никто победу не отдает. И что тогда?

— План А: все выходят из тюрьмы, честные выборы, делаем парламентско-президентскую систему.

— Но совершенно реалистичный сценарий, что Лукашенко остается у власти любым путем, применяя силу и так далее. Что вы будете делать? Как вы планируете свою жизнь дальше?

— Я не смогу вернуться в Беларусь, естественно, и супруга не сможет там жить, если мы берем сценарий, что Лукашенко применяет силу. После этого он упадет России в ноги, потому что никаких иностранных инвестиций, ничего не будет, это понятно. По поводу политзаключенных он начнет переговоры — он так всегда делал, он людей в качестве заложников использует. Наверное, у Запада будет что-то выторговывать. Теоретически Лукашенко может сдать Беларусь [РФ]. Это один из вариантов. Но он тоже на такое не пойдет, потому что Путин через полгода подпишет указ и освободит его от занимаемой должности.

— Берем План А: побеждает Тихановская, все выходят из тюрем, объявляются новые конкурентные выборы. Мы общаемся с вами в Киеве — в Украине очень многие симпатизируют кандидатам, альтернативным Лукашенко, но вот что настораживает: один из них возглавляет белорусскую «дочку» банка Газпрома, а вы открыто говорите о более тесном сотрудничестве с РФ. Расскажите, каков ваш план сотрудничества с Российской Федерацией?

— У нас есть некий договор [с Россией]. Если мы говорим о сотрудничестве с РФ, то понимаем нашу колоссальную зависимость от нее, мы не тешим себя никакими иллюзиями в отношении того, что мы сможем существовать, не имея российского рынка и российских энергоносителей. Это очень выгодно для Беларуси. Мы должны с РФ определить то, что не работает по Союзному договору [соглашение о создании так называемого Союзного государства между двумя странами с единым парламентом и правительством], произвести ревизию.

Допустим, создание единой валюты, что прописано в договоре: мы понимаем, что это не работает и работать никогда не будет. Или, допустим, суд — то, что было написано в договоре 1996 года про единый суд, это глупость. Социальный блок, я считаю у нас очень правильный, когда белорусы чувствуют себя в РФ как дома, а россияне чувствуют себя в Беларуси как дома, — с той точки зрения, что если я приезжаю [в РФ], то на работу могу устроиться без всяких разрешений, открыть счет в банке и так далее.

— Допустим, вы стали президентом Беларуси и приехали на переговоры к Путину, а тот говорит: от общей валюты и общих судов отказываемся, у нас были плохие отношения с Лукашенко, давайте дружить, мириться, но только поставьте, пожалуйста, для нашей общей безопасности войска вдоль украинской границы. И что вы тогда [будете делать]?

— Мое отношение к белорусской армии — мне нужна нормальная небольшая профессиональная армия. [Набор будет вестись] на профессиональной основе.

— Но я говорю о российских войсках.

— Никаких российских войск на территории Беларуси не будет. Беларусь — это независимое самостоятельное государство, мы будем формировать оборонную политику так, как мы ее формируем, исходя из своих национальных интересов. Беларусь никогда не должна служить плацдармом для угрозы суверенитету соседей, ни в коей мере.

— Какова ваша позиция по Крыму?

— Украина должна провести модернизацию и стать привлекательной. К Украине Крым должен захотеть прийти и сказать: у вас здесь классно, безопасно, у вас живут богатые люди, они защищены правовой системой, все сюда хотят, и мы тоже хотим жить именно так. Надо ждать. Сейчас вы ничего военным путем не решите.

Крым оказался в тяжелой ситуации, когда там ни бизнес вести нельзя нормально, люди не могут ездить. Крым будет регионом, где будет становиться все хуже, как в Северном Кипре — там ничего не происходит, несмотря на огромную помощь Турции. Крым естественным образом интегрирован в основную территорию Украины; но если вы не будете заниматься модернизацией, вы не вернете Крым.

— Вы оптимист или пессимист по отношению к предстоящим выборам в Беларуси?

— Я стараюсь быть реалистом.