Фото http://devanews.ru

Судьба распорядилась так, что я заболел. Хотя сначала ничто не предвещало таких печальных событий, которые преследовали меня в течение почти месяца.

Платный тест на коронавирус в поликлинике по месту жительства был отрицательным. Обзорный снимок легких не выявил никаких аномалий, а выписанные мне на всякий случай лекарства внушали доверие и спокойствие.

Но уже на третий день я вдруг перестал чувствовать запах огромного куста жасмина, растущего во дворе моего дома. Напрочь пропал аппетит и ощущение вкуса продуктов, по вечерам резко поднималась температура (иногда до 39 градусов).

Промаявшись несколько дней, я все же вызвал «скорую». Первый визит был «холостым»: бригада поверила моим анализам. Во второй приезд врачи лишь обнаружили начинавшуюся ангину (в итоге – обошлось без нее). В третий раз я просто настоял на госпитализации, и поздно вечером меня доставили в 5-ю больницу Минска.

Компьютерная томография легких выявила двустороннее воспаление легких. Как оказалось, такой диагноз ставили всем без исключения прибывшим, изначально убоявшись слова «коронавирус».

Пятиместная палата напоминала бункер (6 на 6 метров, туалет и душевая), без права выходить без маски даже в коридор к холодильнику. Два окна выходили на улицу Кулешова, где в течение дня в воинской части солдаты распевали под строевой шаг одну и ту же песню.

К этому, однако, привык, чего не скажешь о сиренах «скорых», регулярно поставляющих в приемный покой новых бедолаг. Я как-то принялся считать количество машин, но потом бросил это занятие: их была тьма тьмущая. Количество рейсов как-то не совпадало с официальной информацией о заболевших, так что, уверен, в нашей стране сообщения о чем-то неприятном далеки от действительности. За четверть века люди к этому привыкли, хотя это касается самого дорогого – жизни.

Госпитализировали меня в субботу. Утром в понедельник я ждал обхода, но врач появилась где-то ближе к обеду. Произнес три слова – «температура?», «понос?», «сатурация?» (наличие кислорода в крови) – и исчез. Впервые я смог с ним более или менее обстоятельно поговорить о своей болезни где-то к концу моей первой недели.

Единственное, что я мог выудить у него, – что у меня понижен белок. На вопрос, что же делать, ответ был краток: кушать мясо. Заведующая отделением на 40 человек также не особо следила за нами, но зато измеряла всем давление и постоянно говорила: «Лежите на животе!»

Я вдруг поймал себя на мысли, что не вижу на шее этих двух врачей (а больше в отделении их и не было) обыкновенных стетоскопов, и заподозрил неладное. Да, вы правы: это были не вирусологи, ни эпидемиологи, ни даже пульмонологи. Они «спустились» из неврологического отделения и лечили больных коронавирусом!

Однако вернемся к нашим баранам. Когда лечащий врач третий раз подряд назначил одному из нашей «пятерки» ЭКГ, я вежливо попросил заведующую заменить его, а потом и вовсе отказался от услуг. Я просто не был расположен умирать. Написал официально об этом заведующей и попросил о встрече с заместителем главного врача.

И, как оказалось, настоящие специалисты-пульмонологи, вирусологи и эпидемиологи, которых, как десантные дивизии во время войны, «бросили на штыки», первыми приняли бой, и не все в нем победили. Вот и появились непрофессионалы в борьбе со смертельно опасным недугом.

Но если врачи других специальностей в большинстве своем пытались хоть как-то помочь, то младший и средний медперсонал творил порой чудеса. Ночью нельзя было найти ни дежурных, ни постовых, а в субботу и воскресенье вообще на этаже не было врача. Капельницы порой забывали ставить, а если уж ставили, то больной часа два-три дожидался своей очереди. Но были и прекрасные медсестры – заботливые, отзывчивые, профессионально подготовленные. О таких говорят: хоть к ране прикладывай. Но это были единицы из всего сумрачного состава младшего медицинского звена.

В палате из пяти человек находились больные разной степени тяжести: тяжелые, средние, а то и вообще здоровые люди. Согласитесь, при таких условиях возможность заразиться смертельной болезнью существовала и в самой больнице.

Апофеозом всего стал мой последний, 15-й, день в больнице, когда, как мне
показалось, пьяная процедурная сестра намеревалась взять у меня кровь из вены. Я ее прогнал, она вышла в коридор и… упала. Бедолагу затащили в какую-то подсобку. Я вдруг понял, что вечером она, трезвая, опять придет по мою душу, и решил ретироваться в Боровляны.

Небо и земля! Совсем другое отношение к пациентам и выполнению своих обязанностей. Низкий поклон врачу И.Л.Ивашневой за высокий профессионализм! Она каждый день приходила со стетоскопом и тратила на каждого больного не менее 10 минут.

И в конце – несколько общих замечаний.

Будьте здоровы! Помните: каждый умирает в одиночку, так что не особо доверяйте заявлениям нашего Минздрава.

И последнее – у меня есть предчувствие, что к 9 августа в стране не будет ни одного больного коронавирусом. Посмотрим…

Владимир ДОВЖЕНКО,
минчанин.

***

Газета “Народная Воля” № 57 (4515)

Поделиться ссылкой: