Зри в корень… генеалогического древа

1258
Фото из личного архива Витольда Ханецкого

Известный белорусский специалист по генеалогии Витольд ХАНЕЦКИЙ более двух десятилетий занимается генеалогическими исследованиями по частным заказам. Но за биографией семьи стоит биография эпохи, а проще говоря, наша история. И она до сих пор полна тайн. Которые открываются время от времени настоящим исследователям: о сестрах Плятер – революционерках фальшивомонетчицах XIX века, о точном месте рождения известного художника Белыницкого-Бирули (оказывается, современный музей его имени создан совсем не в той области, откуда родом этот живописец). Витольд Ханецкий собирается сесть за книгу – сенсации, которые пришли ему в руки, должны стать всеобщим достоянием. Потому что интересна только правда – какая бы неудобная она ни была.

– Скажите, люди часто просят вас найти документы, подтверждающие их шляхетство?

– Сейчас уже стало спокойнее, а раньше, конечно, был ажиотаж – все кинулись изучать свое семейное прошлое. Но, бывало, если узнавали, что в роду только крестьяне, теряли к генеалогии всякий интерес.

– А случалось, что просили приписать себе голубую кровь?

– Просили…

– Хм, видимо, кому-то приятно взгромоздиться на котурны, опираясь на предков.

– Конечно, я отказывался от такой работы, мне она просто не интересна! Но самозванцев хватает. Иногда, возможно, люди искренне заблуждаются. Вот, например, Малевичи – их в Беларуси было три самостоятельных рода. И ни один из них не пересекается с украинским родом Малевичей, к которому принадлежит всемирно известный художник Казимир Малевич. То есть они друг другу не родня. Украинские Малевичи первоначально были боярами Овручского замка, их родословная известна, опубликованы генеалогические документы, метрики, сведения об утверждении в российском дворянстве по Волынской губернии. Тем не менее у нас в Минске есть человек, который уже много лет публично настаивает на своем родстве с Казимиром Малевичем. А где документы? Есть лишь декларируемое портретное сходство, и люди наивно верят словам…

– Я знаю, что вы один из лучших специалистов в отечественной генеалогии. Сколько лет требуется, чтобы стать своим в таком тонком деле?

– Минимум пять. Притом надо ходить в архивы ежедневно, как на занятия. Научиться читать старинные документы довольно трудно. На русском языке написаны только документы второй половины XIX века, а до того времени писали на латыни и польском, причем на польском архаичном. Много текстов по-польски вперемешку с латынью, такой вот местный официоз. Ну, а если надо копать дальше, в XVII век, то читать приходится на старобелорусском. Там докопаться до сути еще сложнее: документ на десяти листах, а фактической информации – на одну страничку.

– Скажите, а в каком состоянии находятся наши белорусские архивы? Много нареканий?

– Конечно, по сравнению с литовскими, польскими и даже российскими белорусские архивы менее прогрессивны. Это не их вина. Чтобы все изменить, надо волевое решение государства и средства. Я очень люблю наш Исторический архив, но у него есть чисто технические проблемы: например, элементарно нет денег на то, чтобы разместить в интернете, в онлайн-доступе, свои описи и фонды. А ведь многие из них давно уже оцифрованы! В архивах соседних стран очень много исторических документов в открытом доступе. У нас тоже чиновники на каждом углу говорят, что архивы – наше национальное достояние. Так дайте людям свободно пользоваться своим достоянием!

– А в Центральный архив КГБ попасть сложно?

– Это вообще выходит за рамки разумного. Если прямой родственник не был репрессирован, то вам попасть туда вообще не светит. Исключено! У меня репрессировано несколько двоюродных прадедов. Но у них не осталось прямых потомков, а мне их документы не дадут. И даже Национальный архив Республики Беларусь, располагая электронной базой необоснованно репрессированных в 1930-е, ограничил к ней доступ исследователей без предоставления доказательств родства. И это на фоне того, что все наши соседи снимают такие ограничения! Еще лет пять назад я по запросу в архив свободно получал данные из этой базы. А сейчас там мотивируют ограничение тем, что база предназначена для «внутреннего пользования».

Многие наши историки давно бьются над тем, чтобы этот, по сути, ведомственный архив передали в распоряжение национального. Ведь все по закону: прошли 75 лет, в течение которых государством охраняется тайна личной жизни, и, значит, с документами до 1945 года имеет право ознакомиться любой желающий. Но эту ведомственную стену пока не пробить. И все ограничения – якобы из лучших побуждений: чтобы неприятной правдой не оскорбить память известных людей XX века. Но многое уже и так известно.

– А вот продают ли документы из наших архивов «из-под полы»? Существует ли архивная коррупция?

– В Беларуси? Нет, слава Богу. А я работаю в этой области больше 25 лет. Хотя слышал о таких скандалах в России… Другое дело, что иногда ценные документы всплывают на так называемых черных рынках. Но это старые документы из личных архивов или те, которые никогда не были в архивном обороте. Многое сохранилось на руках у людей еще с того времени, когда закрывались церкви, а церковные книги выбрасывались или прятались в тайниках до лучших времен.

– За какие годы сложнее всего найти информацию в архивах?

– Смотря по какому региону. В Минском хуже всего сохранились материалы конца XIX – начала XX века: война, пожары… А, например, фонды Могилевского дворянского собрания, где хранились документы, подтверждающие родословную многих семей, государство уничтожило по собственной инициативе. Дело в том, что в 1930-е годы в стране был большой дефицит бумаги, и их отправили в Добруш на переработку. А документы те были бесценные…

– Как вы думаете, сейчас по идеологическим причинам у нас уничтожаются какие-то документы?

– Нет.

– А если придет приказ?

– Да вы что, архивисты костьми лягут! В Национальном историческом архиве у нас работают такие идейные люди, настоящие профессионалы. Другое дело, что старые документы просто гниют, их уничтожает время, это, к сожалению, естественный процесс. А на восстановление и реставрацию опять же нужны деньги, и немалые. Страшно сказать, но в наших архивах всем документам просто нет места, Исторический архив уже давно нуждается в новом современном здании. Там же хранится матрица, наша генетическая память, больше миллиона единиц документов.

– Правда ли, что вы нашли документы, подтверждающие, что все младшие сестры нашей знаменитой графини-революционерки Эмилии Плятер были замешаны в громком уголовном деле о фальшивых купюрах в конце XIX века?

– Еще и брат их был в компании. Я наткнулся на эти документы совершенно случайно. Да, сначала мне тоже показалось, что женщины решили заработать себе на бриллианты. Но оказалось, что дело гораздо сложнее: фальшивомонетчики считали свою деятельность продолжением политической борьбы за независимость. Вброс фальшивых купюр в экономику России начался после подавления восстания 1863– 1864 годов и продолжался до 1890-х. Надо признать, что это была величайшая экономическая диверсия. И в то же время она являлась одним из способов самоотверженной политической борьбы эмигрантских кругов политических повстанцев.

– Как известно, центром диверсии были Париж и Лондон. Наши самоотверженные женщины были, скорее всего, винтиками в мировой афере. Они были наказаны?

– Уголовного наказания сестры Плятер избежали. На двух из них, проживавших на территории Российской империи, не смогли собрать доказательств, третья жила за границей – во всем этом процессе была достаточно серьезная система конспирации. Но деньги действительно печатались в Лондоне. Впрочем, не хочу пока раскрывать детали.

– Будете писать книгу?

– Да! И киносериала этот сюжет тоже достоин: крутой политический детектив, который заслуживает внимания потомков. Дело в том, что идейным вдохновителем фальшивомонетчиков был ближайший соратник Калиновского, бывший офицер Владислав Малаховский. Он, белорусский шляхтич из-под Пружан, принадлежал к левому, радикальному, крылу «красных» повстанцев. После разгрома восстания ему удалось бежать в Европу, там он жил под именем Леон Варнерке. Стал фотографом, а потом вообще прославился, так как изобрел прототип современного «кодака». Но его настоящая личность раскрылась только несколько лет назад.

– Как все сложно и неоднозначно в нашей истории!..

– Тогда вот вам на закуску новые данные о знаменитом белорусском живописце Витольде Белыницком-Бируле. На самом деле он не имеет никакого отношения к Белыничам и деревне Крынки Могилевской области. В то время, когда Витольд Каэтанович родился, на том месте и деревни не было, а всего лишь маленькая переправа у реки. Будущий художник появился на свет в Крынках под Витебском, и крещен он был в Бабиновичском костеле – есть документы! Конечно, хорошо, что создан музей его имени, пусть и в Могилеве. Но на самом деле родина живописца – витебская земля.

– Ну что здесь скажешь? Зри в корень! А то ошибок не избежать.

***

Газета “Народная Воля” № 44 (4502)

Поделиться ссылкой: