Юрий Даньков с женой и детьми

«Народная Воля» поинтересовалась, как живет сегодня известный в прошлом бизнесмен, экс-претендент на президентский пост Юрий Даньков. Он вышел из мест лишения свободы в августе минувшего года.

ИЗ ЛИЧНОГО ДЕЛА

Юрий Даньков – известный в прошлом бизнесмен и меценат, депутат Мингорсовета.

В сентябре 2012 года был задержан, а позже приговорен к 8 годам лишения свободы по семи статьям, среди которых уклонение от налогов, вовлечение в проституцию, подделка документов и прочее. Во время суда Даньков свою вину не признал. Имеет два высших образования, кандидат философских наук.

Отец четверых детей.

– Юрий Петрович, расскажите, как сложилась ваша жизнь после тюрьмы. Последнее интервью вы дали год назад, причем в тот день, когда вышли на волю. Чем вы сейчас занимаетесь?

– Слава Богу, у меня все ровно. Много новых событий. Вся жизнь теперь – как с чистого листа. Пришлось начинать, как с выжженной прерии. И каждый шаг – осторожный, чтобы не оступиться.

– Вы работаете?

– Да, в туризме. Правда, в связи с этой пандемией сейчас многое поменялось. Работаем в дежурном режиме. Встречаем своих гостей, некоторые путешествия переносим на другие сроки.

– Туризм – новое для вас направление?

– Нет. У меня ведь и раньше было туристическое агентство. Эта сфера мне хорошо знакома. Я, когда освободился, отправился в Азию – готовил это направление для работы. Побывал в Таиланде, Сингапуре, Малайзии. Думал еще заняться Африкой, и если бы поехал туда, то мог остаться из-за коронавируса и закрытых границ, но Господь уберег. Уже второй раз, между прочим!

– А первый когда был?

– Дейл Карнеги писал, что мужчины подвержены самым опасным испытаниям в возрасте с 50 до 55 лет. Меня лишили свободы в 49 лет и освободили в 56. Получается, меня уберегли от чего-то более страшного.

Вот и сейчас, когда уезжал из Азии, там как раз всё закрывалось на карантин. Я хотел отработать еще Новую Зеландию, Австралию, но не удалось. Должен был улетать из Москвы, а рейс отменили – в Гонконге, где у меня была пересадка, самолеты уже не принимали. Пришлось возвращаться в Минск. А потом и Европа небо закрыла. И когда все вернется в более-менее нормальное состояние – пока не известно.

– Туризм – единственная сфера, где вы зарабатываете?

– Сейчас да. Основной источник дохода.

– Вы были совладельцем ресторанов…

– То, что было, уже ушло. И не стоит прошлое ворошить. Тем более что в конце концов справедливость восторжествовала. И сегодня те, кто поспособствовал тому, чтобы я оказался за решеткой, сами находятся под следствием и являются фигурантами уголовных дел.

Но я зла ни на кого не держу. Наоборот, желаю всем здоровья, счастья и хорошего настроения. За это непростое время я почти ничего не потерял, даже приобрел! Много литературы прочитал. Написал сценарий дляь спектакля, называется «Баллада Пищаловского замка, тюрьмы на Володарского». Не стеснялся работать. Некоторые считали, что я буду петлять, а я как ни в чем не бывало шел на работу. Все удивлялись! А я не видел в этом ничего зазорного. Работа – это ведь и общение, и занятие, и времяпрепровождение.

Впервые, кстати, я посетил Володарку, будучи депутатом горсовета. Этот объект находился в моем округе, и я решил посмотреть, как там обстоят дела. Я был в шоке от условий, которые увидел! Над отхожим местом – умывальник, вонь… В штрафном изоляторе в то время находилась беременная женщина, а у меня как раз жена была беременна сыном. Я был впечатлен увиденным, организовал благотворительную помощь, обсуждался вопрос создания попечительского совета… И в Палату представителей баллотировался, чтобы заниматься вопросами пенитенциарной системы. А потом увидел всё изнутри и своими глазами…

Кстати, еще была история: я попал в камеру с человеком, которого во время одного из депутатских визитов на Володарку угостил шоколадом. Он тогда был несовершеннолетним. Через много лет он узнал меня в камере и сказал: «Я ваш белый шоколад до сих пор помню». У меня тогда чуть слезы не потекли… Спросил еще его: а что ты тут снова делаешь? «Так получилось…» – ответил он.

– Вы говорили, что не согласны с приговором суда, и, если не ошибаюсь , собирались его обжаловать в Европейском суде…

– Я, как освободился, сразу обратился в Европейский суд по правам человека. Сейчас жду, когда мой вопрос рассмотрят. Это не быстрый процесс. Но и я никуда не спешу.

Главное – быть честным с самим собой. А как то, что случилось со мной, воспринимают окружающие… Надо побывать в моей шкуре, чтобы понять, кто прав, а кто виноват. Но я уже пережил это испытание. И о другом думаю. Сегодня в местах лишения свободы сосредоточен огромный трудовой потенциал, практически не реализуемый в полную силу. Я в месяц за работу получал одну копейку (после деноминации)! Сначала 100 рублей, а потом одну копейку! Кто будет работать за такие деньги? Это же рабский труд! В колониях сидят нормальные, здоровые мужчины, которые могли бы зарабатывать, кормить семью, выплачивать иски. И нужно создать такие условия, чтобы это было возможно.

– Знаю, что вы вынашиваете специальный проект, связанный с тюрьмами…

– В современных условиях осужденным к длительным срокам наказания гражданам пенитенциарная система не в состоянии дать возможность реализоваться никак иначе, чем через унылый, отупляющий, низкоквалифицированный труд, что лишь усугубляет регресс и деградацию личности, служит значительным фактором рецидива. Мое предложение носит исключительно деловой характер и направлено на создание пилотного проекта по социальному и моральному преобразованию личности (СиМПЛ). Под реализацию идеи потребуется реконструкция Пищаловского замка и недострой в промышленной зоне Колядичи для строительства производственных цехов.

Программа, которую я надеюсь реализовать, даст возможность сохранить человека. Почему сегодня содержание осужденных полностью перекладывают на плечи их семей? Почему те, кто находится в колониях, работая, не могут себя содержать? Осужденные лишены свободы, но почему их лишают возможности общения с близкими – свиданий, телефонных разговоров? Я это все лично пережил. Моим детям, когда меня посадили, было 10, 12, 16 и 20 лет. Я вышел через семь лет. И могу сказать: да, у них есть отец, но сильной близости с детьми сегодня у меня нет. Надеюсь, это удастся исправить…

– Но не отвернулась же от вас семья?

– Нет. Но и особой теплоты, чувства плеча, как было раньше, тоже нет. Хотя, может, я и преувеличиваю. Может, это я сам изменился и хочу больше любви…

– Вам повезло, что жена вас дождалась. Хотя ей было очень нелегко одной с детьми и всеми проблемами, которые внезапно на нее свалились…

– Да, ей тоже досталось. Произошедшее отразилось на наших отношениях.

– Развелись?

– Нет. Но она за семь лет уже привыкла жить без меня…

Это еще хорошо, что была амнистия, благодаря которой я оказался на свободе немного раньше!

– А говорите, что почти ничего не потеряли за тюремные годы!

– Я всех простил. Повторюсь: ни на кого зла не держу. Значит, так суждено было.

А если возвращаться к разговору о колониях, то это очень нужная и важная тема.

– Вы зарегистрировали уже общественную организацию СиМПЛ?

– Пока нет. Вначале хочу все хорошо подготовить. МВД не должно иметь отношения к колониям. Нужно их передать Министерству юстиции, а может, должна быть и вовсе отдельная организация. Сегодня в местах лишения свободы дрессируют только покорность, там идет деградация личности. Те, кто покоряются системе, получает привилегии. Это ненормально, это уничтожение личности человека.

Еще в 1847 году Уильям Теккерей в «Ярмарке тщеславия» писал про тюрьму: «Место суетное, злонравное, сумасбродное, полное надувательств, фальши и притворства». Это очень четкое определение, которое актуально и сегодня.

Кстати, когда я сидел, в «Народной Воле» вышла статья «Даньков хочет создать частную тюрьму». Обо мне тогда рассказывал человек, с которым мы вместе отбывали срок. Администрация колонии была в шоке, там чуть ли не расследование устроили, как я смог передать эту информацию! Хотя я просто общался с человеком, делился своими мыслями.

Тюрьма – это место, где человек может одуматься, остановиться. Если бы со всеми осужденными работали психологи, направляли их способности и умения в нужное русло, заключенные могли бы получать образование, осваивать новые профессии, заниматься тем, что им интересно, и не выпадать из жизни общества. И им легче было бы адаптироваться после выхода из колонии.

– Не жалеете, что, когда были успешны, не инвестировали в тюрьмы?

– Речь не об инвестициях, а о том, чтобы была возможность людям даже в тюрьмах не только работать, но и зарабатывать, создавать востребованную продукцию.

– Юрий Петрович, а у вас остались политические амбиции?

– Я никогда радикально не выступал против власти. Но у меня всегда была и есть своя точка зрения.

– Но вы баллотировались в президенты, в интернете до сих пор популярно ваше фото с легкоатлетического забега накануне тех выборов…

– Это была моя гражданская позиция. Когда сделал попытку пойти в президенты, хотел что-то изменить в стране, но не набрал нужного количества голосов, честно сошел с дистанции.

Любая власть – это в некотором смысле насилие. Как в семье: у каждого дома кто-то руководит – либо жена, либо муж. И каждая власть кому-то хороша, а кому-то плоха. Я спокойно работал при любой власти. Да, ко мне цеплялись, но я вел себя очень посредственно, и уже сейчас понимаю, что, видимо, надо было реагировать на все эти моменты. Было много людей, которые завидовали, хотели поживиться за мой счет… А я жил, как жил, мзды никому не платил, не особенно прогнозируя возможные последствия. Если бы вовремя отреагировал, может, и не попал бы в тюрьму…

– Вам хотелось бы поддержать кого-то из тех, кто сейчас идет в президенты? Кто из этих людей вам более симпатичен?

– Политикой интересуюсь и хочу посмотреть, кого из претендентов зарегистрируют кандидатом в президенты. Если хотите, можем позже поговорить на эту тему… Сегодня все мои мысли сосредоточены вокруг проекта СиМПЛ. Хочу изменить, усовершенствовать существующую пенитенциарную систему, мне это интересно. Я по жизни всегда был создателем рабочих мест, внедрял новое. Я изучил тему мест лишения свободы изнутри, сейчас пишу научную работу «Искоренение устоев ГУЛАГа в пенитенциарной системе Республики Беларусь». Люди выходят на свободу и оказываются никому не нужны. Должна быть создана система, которая поможет каждому, кто оступился, не потерять себя, не потерять семью.

Вот я освободился, а мне еще пять лет запрещено занимать руководящие должности. Получается, я просто сменил режим на более мягкий, потому что по-прежнему остался ограничен в своих правах.

– Вы готовы сами финансировать этот проект?

– Не лично, но средства имеются. Случившееся со мной может быть наглядным примером того, что в условиях лишения свободы человек способен не только сохранить лучшее в себе, но и преобразовать себя. Вопреки давлению невыносимых обстоятельств: сфабрикованного уголовного дела, утомительного судебного процесса и сурового приговора, разрушенной семьи, морального давления со стороны общественности и запятнанной деловой репутации. Я не поддался и смог преобразовать свою злобу, ненависть и гордыню в сочувствие, доброжелательность, искренность и сострадание. Верю, что у меня получится и помочь другим.

А ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО…

Даньков заступился за бездомных животных

Когда депутат Мингорсовета Юрий Даньков поднял вопрос о создании хотя бы временного приюта для животных, над ним многие смеялись.

– А сегодня он работает! – говорит Даньков. – Меня еще судья спрашивал: «Так это вы построили этот собачник?» Самое важное, что нам удалось победить систему, при которой бездомных животных жестоко убивали монтировками. Я тогда заинтересовался этим вопросом, потому что у меня самого собака пропала. И мне рассказали кучу жутких историй, как убивают животных, как котов просто били о камень. У меня волосы дыбом встали, когда увидел всё это! Теперь все происходит цивилизованно…

***

Газета “Народная Воля” № 43 (4501)

Поделиться ссылкой: