Анатолий Котенев и Светлана Боровская. Фото из личного архива

Зачем муж телеведущей Светланы Боровской начал сниматься в мыльных операх, почему уехал в Москву и как освоил профессию ювелира?

Когда Анатолий Котенев выходил на сцену , женская половина зала вздыхала: какой мужчина, жаль, что он мало играет…

В последнее время Котенева, который сыграл главную роль в очень популярном в свое время фильме «Секретный фарватер», можно было увидеть в российских сериалах. Фанаты его частенько спрашивают: зачем? Артист честно отвечает: чтобы прокормить семью.

А одно время Котенев зарабатывал на жизнь не съемками, а ювелирным мастерством.

«Рисую я с детства, а ювелирному мастерству меня в перерывах между съемками учил
санкт-петербургский актер Валерий Кравченко, – рассказывал Котенев «Народной Воле». Время от времени артист сдавал свои работы в художественный салон и получал гонорары. – Смотришь, и уже есть, за что сходить в магазин! Честно говоря, я рад, что у меня руки растут «из того места».

Недавно Котенев засветился в российском глянце и рассказал некоторые любопытные подробности своей жизни.

В неделю –100 долларов

Такие деньги артист в буквальном смысле зарабатывал своими руками.

– В начале девяностых кино на всем постсоветском пространстве стало стремительно загибаться, – говорит Котенев 7days.ru. – Я снимался в одном-двух фильмах в год, получая такие мизерные гонорары, что их едва хватало на пару походов за продуктами. Реальная возможность прокормить семью, где уже рос сын, возникла случайно. Помимо рисования и чеканки, я давно занимался резьбой по камню и однажды смастерил жене серьги из бирюзы в оправе из серебра. Света уже работала на телевидении, и там дамы-коллеги одолели расспросами: где купила такую красоту? Узнав, кто автор, начали делать заказы. Тогда-то я и обустроил на балконе мастерскую. Стал скупать лом драгметаллов, поделочные камни – малахит, бирюзу, яшму – привозили и присылали с Урала приятели-актеры. Со временем наладил небольшое производство. Поскольку в художественные салоны изделия из золота и серебра принимали только у тех, кто имел лицензию, а получить ее было нереально сложно, сдавал туда кулоны и серьги из мельхиора, а те, что в драгоценных оправах, – перекупщику. Зарабатывал в неделю примерно сто долларов – вполне приличные деньги, особенно по сравнению с зарплатой Светы на телевидении. Серьезно экономило семейный бюджет и мое умение выполнять всю мужскую работу по дому: сам делал ремонт, столярничал, красил, собирал мебель. Жили не то чтобы ни в чем себе не отказывая, но и не бедствуя. За что не раз благодарил рано ушедшего отца, который передал рукастость по наследству и научил всему, что умел сам.

В кадр – небритым

В один прекрасный момент на артиста накатила тоска – в Минске не было ни заработков, ни интересных предложений о работе.

– В самом начале нулевых Саша Пашковский, с которым подружились на съемках у режиссера Матвеева, стал настойчиво звать меня в Москву: «Все сидишь на своем балконе? Собирайся – тут наконец какая-то движуха пошла». А я все не решался: ну как оставлю Свету с двумя пацанами? Володя – подросток, Клим еще совсем маленький.

Последней каплей стали съемки фильма «Между жизнью и смертью», на который обнищавший вконец «Беларусьфильм» выделил смешные деньги и пленку с вышедшим два года назад сроком годности. Сценарий классный, режиссер и оператор – профессионалы, но восемьдесят процентов группы от полной безнадеги в запое. Жене Сидихину, игравшему главного положительного героя – советского разведчика, приходилось держать себя в руках, чтобы достойно выглядеть в кадре, мне же в образе бандита, предводителя «лесных братьев», можно было быть и небритым, и помятым, и в подпитии.

Приехав домой после съемок, долго не мог прийти в себя – такая тоска накатила. Жена переживала: «Толя, ну что с тобой? Мы на природе, вон дети бегают, все хорошо. Ты снялся, получил деньги, пусть небольшие – на какое-то время хватит…» А я вдруг четко понял, что в Минске все – в прямом и переносном смысле – между жизнью и смертью, что нужно ехать в Москву. Взял билет в одну сторону, сказал жене: «Не вернусь, пока не заработаю нормальные деньги», – и отбыл в неизвестность.

Дружеские встречи на… погостах

Много лет Анатолий Котенев дружит с известным артистом Сергеем Гармашом. Их дружба прошла испытания десятилетиями.

– Мы не созваниваемся регулярно, чтобы просто поболтать, – оба терпеть этого не можем, но при встречах искренне радуемся друг другу: «Серега, друг!» – «Толян, братан!» Странное дело, пока я жил в Минске, виделись чаще. Поводом, чтобы собраться, становился каждый мой приезд в Москву. Большой компанией – Гармаш, Зенин, Верник, Большов, Ершов – шли в баню или ехали за город, как-то раз Серега пригласил всех к себе на дачу.

В последние годы чаще, чем за дружеским столом, встречаемся на погостах. Гармаш организовал поиск могилы нашего однокурсника – веселого голосистого цыгана Сережи Лебедева, который погиб при невыясненных обстоятельствах где-то в глубинке; оплатил перевоз останков и перезахоронение на одном из московских кладбищ. Никому другому, кроме Гармаша с его популярностью и напором, это
не удалось бы. Серега руководил и поиском места упокоения другого однокурсника – Жени Тетервова. Когда нашел, собрал нас возле могилы друга – вспомнить и помянуть.

В такие минуты особенно ясно понимаешь: у каждого своя судьба, и никто не знает, что ждет впереди. Но, пока живы, надо радоваться каждому дню. Когда у меня спрашивают «Как жизнь?» – улыбаюсь: «Спасибо, удалась». И, в общем-то, не кривлю душой. Слава богу, жива мама – в этом году ей исполнится девяносто; есть семья, работа, друзья, к которым всегда могу обратиться за помощью.

***

Газета «Народная Воля» № 41 (4499)