Фото: Reuters

Разногласия Беларуси и России на политическом уровне слишком серьезны, поэтому работа над «дорожными картами» и вся иная активность нынешнего года на экспертном уровне не имела смысла. «Вопрос в том, есть ли будущее у всего этого двадцатилетнего проекта, который был то ли попыткой построения экономического союза по всем правилам, то ли попыткой дешево заполучить Беларусь. В любом случае очевидно, что результатами этого Союза не довольны все стороны. Но отказаться от проекта первым не хочет никто. При этом России все сложнее двигаться в рамках экономических приличий», — заявил TUT.BY независимый аналитик Сергей Чалый накануне встречи в Санкт-Петербурге президентов Беларуси и России.

Союз умер, нужен новый

За двадцать лет интеграционный проект Минска и Москвы зашел в тупик, несмотря на годы пафосной риторики и множество достижений в социальном, культурном и в целом в человеческом измерении. Но с интеграцией экономической и политической сразу не заладилось.

— Удивительна сама мысль о Союзном государстве, вновь возникшая год назад. Союзное государство было фактически похоронено в 2006 году, — подчеркивает Сергей Чалый. — Оно было создано в 1999 году и имело свои «дорожные карты». Одна из этих карт конечной целью имела создание единой валюты — в 2005 году. Беларусь с этим вопросом тянула, Москва — напоминала и давила. В итоге Минск заявил, что ему это не выгодно. Но тогда, о чем мало кто помнит, возникли проблемы с получением очередных кредитов. Более того, министр финансов России Алексей Кудрин усомнился в платежеспособности нашей страны, что вызвало гневную тираду Лукашенко о том, что Кудрин «консолидировался с нашими отморозками».

Что же фактически случилось еще в 2006 году, после первой большой газовой войны, что можно говорить о гибели проекта? Тогда стороны договорились о переходе на равнодоходные цены на природный газ к 2011 году. Равнодоходные, значит прибыль «Газпрома» при продаже газа и в Беларуси, и в дальнем зарубежье, и на внутреннем рынке, должна была быть одинаковой. Россия несколько раз срок этого долгожданного события переносила, и в итоге вообще отказалась от такого принципа для себя. Повышение цен для Беларуси состоялось — в 2007 году с 46 долларов до 100 долларов за тысячу кубометров.

Будущее Союза под вопросом. «России все сложнее двигаться в рамках экономических приличий»
Лукашенко и Ельцин подписывают договор о создании Союзного государства, 1999 год. Фото: Reuters

— Если не реализуется принцип о том, что торговля внутри Союза — внутренняя, а мы уходим к принципу равных доходов с третьими странами, то Союз в экономическом его смысле пропадает. Интерес к экономической интеграции там был похоронен. Минск приравняли к третьим странам.

Внешний долг стал накапливаться, но Беларусь как-то выживала.

— При этом Россия не прекращает интеграционных поползновений. А что кроме Союзного государства остается? Только СНГ, который фактически стал клубом бывших советских республик, эдаким механизмом по разводу. Начинаю склоняться к мысли, что это не Беларусь не может жить без России, это Россия по каким-то причинам не может жить без того, чтобы плодить интеграционные структуры, создавая себе иллюзию того, что она — региональный лидер.

По факту, подчеркивает аналитик, с 2006 года можно говорить о смерти проекта «Союзное государство». Тогда от экономического наполнения договора ушли, отношения с Минском и странами вне Союза выровнялись.

— Видимо, Беларусь выполняет какую-то важную компенсаторную функцию на фоне серьезной боли потери Украины. Хотя, как мы видим, ментально Россия Украину так и не смогла «отпустить» — это до сих пор важнейшая часть информационной повестки. Она — в голове. Это фантомные боли все еще ноющей, хоть и отсутствующей конечности. Это развод, который состоялся, но ты не можешь перестать говорить о человеке, которого не желаешь видеть.

Сергей Чалый уверен, что Беларусь России продавала очень важную вещь — анестезию имперских фантомных болей, создавая иллюзию того, что мы — последний верный союзник.

Да здравствует Союз — не по понятиям, по правилам

Следующая идея, пришедшая на смену Союзному государству: наконец идти последовательно, а не через политические решения. Это проект 10-ых годов, проект Таможенного союза. Его идея, напоминает эксперт, заявлена Путиным во времена президентства Дмитрия Медведева. Это ответ на заявления Медведева о прогрессе России во вступлении в ВТО. Суть того Союза — координация политики в отношении третьих стран.

— В отличие от политической интеграции, где о чем договорились, то и реализуем, экономическая интеграция имеет четкую последовательность шагов, есть целая теория экономической интеграции, — подчеркивает Сергей Чалый.Будущее Союза под вопросом. «России все сложнее двигаться в рамках экономических приличий»

Фото: ReutersПервый шаг — преференции во взаимной торговли. Этот шаг Минском и Москвой давно пройден. Затем — создание зоны свободной торговли. И только после нее — создание таможенного союза.

— То есть сперва свободное передвижение товаров и услуг внутри объединения, потом — контроль внешних границ. У нас же зоны свободной торговли не было, и нет ее внутри Евразийского экономического союза, она действует с 2012 года в рамках СНГ (то есть появляется позже создания Таможенного союза). Беларусь, кстати, сильно упиралась при создании Таможенного союза (настолько, что потребовалась антибелорусская информационная кампания и «Крестные батьки») — вопрос равных условий хозяйствования, для нас ключевой, союз не решал.

— Россия вела свою классическую игру — важный вопрос заигрывался, а предлагалась какая-то новая конструкция, идея в виде Таможенного союза, хотя ему, очевидно, должно было предшествовать снятие внутренних барьеров, введение единого ценообразования на «простые» в этом плане товары, цена на которые считается по очень советской формуле — затраты плюс наценка, — констатирует аналитик.

Важно, что нефтяные поставки в тот момент регулируются двухсторонними соглашениями Беларуси и России — нефть выведена за рамки Таможенного союза, на нее действуют экспортные пошлины. Существование экспортных пошлин, считает эксперт, довольно абсурдно, в мире почти нигде не встречается. Обычно есть импортные пошлины — для защиты внутреннего рынка.

— Если экспортная пошлина действует на биржевой товар, реализующийся за пределами страны по мировой цене, то внутри страны он должен стоить дешевле на уровень такой пошлины. Это по факту не пошлина, а механизм тотального субсидирования всей остальной экономики страны. И Таможенного союза это никак не касалось — нефть была за его рамками.

А вот газ с его простым ценообразованием — затраты на добычу плюс доставка и фиксированная прибыль — из соглашения не был выведен. В итоге из-за переключения порядка шагов свободной торговли так и не случилось, а результатом политики многочисленных исключений стала череда нефтегазовых споров с изобретением путей их решения.

— Для Беларуси путь экономической интеграции — очевидно более удобный и предсказуемый. До следующего интеграционного шага можно абсолютно обосновано требовать выполнения шага предыдущего: прежде чем унифицировать отношения с третьими странами следует унифицировать отношения внутри. Нельзя рассматривать торговлю между странами союза как внешнюю. Она по определению внутренняя. Это базовый принцип и он должен выполняться. Для реализации этого принципа не надо каждый год ездить в Кремль и ставить решения в зависимость от того, кто в каком настроении, — подчеркивает Сергей Чалый.

Эксперт уверен, что механизм Союзного государства был механизмом институциализации личных отношений Александра Лукашенко и Бориса Ельцина. Таких отношений с Путиным у президента Беларуси не сложилось. Переход на идею многосторонней интеграции, в принципе, позволял расширить возможности для переговоров. Эта попытка создания союза, основанного на правилах, а не на понятиях.

— Чтобы отбиться от интеграционных притязаний России нет более правильного пути, чем пройти этот путь до того момента, когда сама Россия будет вынуждена от проекта отказаться. Все попытки идут по одному сценарию: Россия придумывает ради геополитических понтов какой-то проект, а Минэк и Минфин в какой-то момент говорят, мол, этот проект нам дорого стоит. И проект начинает тормозить, как и случилось с Союзным государством. Аналогично с созданием единых рынков. В этом плюс многостороннего союза: если правила выполняются, он существует. Если нет, это не союз.

Запутались в многоходовках

2011 год стал ключевым в запутывании отношений заклятых союзников. После летней встречи президентов, осенью премьер-министры, Дмитрий Медведев и Михаил Мясникович, подписывают договоры по газу («заметьте, не президенты договариваются, то есть вопрос — не политический, а технический»). Цена газа для Беларуси утверждена по формуле «Ямал плюс транзит».

— В принципе, это то, чего хотел Минск. Цена для нас тогда упала фактически вдвое. Один нюанс — затраты на транспортировку формула учитывает в долларах, хотя они фактически — в рублях. Если бы не две девальвации российского рубля в 2014 году из-за Крыма и резкого падения цен на нефть, формула бы и сейчас Беларусь устраивала. Но все риски реализовались, а цена геополитических понтов слишком высока, корректировать формулу Москва не хочет и происходит очередная газовая война, Минск платит по «справедливой» цене, Москва настаивает на контрактной, — напоминает Чалый.

В 2016 году стороны договариваются о компенсации потерь Минска через хитрую многоходовку — через нефть и право Минска на так называемую «перетаможку», получение пошлин от экспорта 6 млн тонн нефти. Хотя переговоры-то были, напомним, — о газе.

— Почему такое хитрое решение задачи? Думаю, решили не портить отчетность «Газпрома», предпочтя переложить расходы на российский бюджет, причем не зафиксировать сумму потерь, а обозначить как сумму пошлин от определенного объема. Но договаривались-то когда цены на нефть были на дне. Как только мировая цена нефти выросла, сумма компенсации оказалась выше ожидаемого Москвой, причем на пару сотен миллионов.

Параллельно в России зреет вполне очевидное и правильное решение — уходить от экспортных пошлин, заменяя их налогом на добычу полезных ископаемых. Этот маневр был бы Беларуси выгоден, если бы не неправильная формула цены на газ. А неправильность ее, подчеркивает аналитик, фактически признана Москвой, согласившейся на введение для Беларуси перетаможки.

— С 2020 года механизм перетаможки работать не будет, поэтому большой вопрос, насколько Минску будет экономически выгодна переработка не 18, а 24 млн тонн нефти на своих НПЗ.

Кроме потери механизма компенсации цены газа, еще одна проблема маневра — введение Россией отрицательного акциза, компенсации из бюджета потерь НПЗ, запоздавших с модернизацией и имеющих низкую глубину переработки. В этих условиях белорусские НПЗ оказываются в неравных условиях.

— Если у нас действительно союз, то такая практика — антиконкурентная. Недавние заявления о том, что Минск и Москва договорились о компенсации сложно воспринимать серьезно. Во-первых, оговорено, что это произойдет после унификации налогового законодательства. Во-вторых, отрицательный акциз, даже если белорусским НПЗ дадут право на его получение из российского бюджета, распространяется на поставки нефтепродуктов только на внутренний рынок Союзного государства, то есть Беларусь никак не получит 1,5 млрд долларов, которые нам насчитали российские эксперты, исходя из всего объема переработки, — предупреждает аналитик.

Эксперт сомневается в целесообразности унификации налоговых кодексов ради получения этого отрицательного акциза.

Обнажение приема: кто зачем играл и интеграцию

А что же с дальнейшими шагами интеграции? За единым экономическим пространством еще две ступени: фискальный союз и монетарный союз. Причем именно в таком порядке, подчеркивает Сергей Чалый.

— То есть нужна общая экономика в одном бизнес-цикле, свободное движение товаров, услуг и капиталов, а также единая бюджетная политика с возможностью компенсировать неоптимальность единой монетарной политики для стран, находящихся в разном бизнес-цикле. То есть если кто-то в спаде, для него бюджетная политика должна быть более мягкой, предлагая какие-то трансферты. И речь об автоматических механизмах межбюджтных трансфертов оказавшимся в относительной рецессии регионам из союзного бюджета.Будущее Союза под вопросом. «России все сложнее двигаться в рамках экономических приличий»

Фото: ReutersА у нас, уверен аналитик, вопрос заигран.

— Российский нарратив звучит так: белорусы опять себе что-то требуют. Но мы требуем выполнения того принципа, со справедливостью которого Россия давно согласилась. Это принцип единого ценообразования на все товары, в том числе — энергетические. Во внутренней торговле не могут применяться принципы торговли внешней. Постоянные заявления Минфина России о том, что Беларусь требует какие-то суммы, абсурдна, если мы признаем, что Союз существует и работает. Это базовый принцип. Как некорректны и аргументы о том, что для получения газа по цене Смоленской области надо становиться областью. Это интеграция политическая, о ней речи с 2006 года не шло, — подчеркивает Сергей Чалый.

Нельзя строить дальнейшую интеграцию, пока не решены базовые вопросы, уверен эксперт.

— Сейчас вопрос в том самом базовом принципе — это переговоры не о цифрах и дорожных картах, это переговоры о том, как грубо, но в общем точно сказал Лукашенко, «нахрена нам такой союз». У нас нет фундамента, а нас сперва заставляют строить стены, потом — обещают доделать фундамент после постройки крыши. Так не работает. Мы раз за разом упираемся в вопрос — мы говорим о союзе, работающем по правилам, или это попытка иной интеграции, той, которая не прошла под видом Союзного государства, потому что была похожа на попытку политического аншлюса. Вопрос в том, какая у России конечная цель. Возможно, представления о цели у Минска и Москвы очень разные, — предупреждает аналитик.

Вероятно, предполагает он, стоит сделать ставку на дальнейшую интеграцию уже в формате ЕАЭС, где есть договоренность о едином рынке энергетических товаров к 2025 году.

— Думаю, так и нужно было делать. Но, возможно, наша внешняя позиция уязвимее, чем считается. То есть нет уверенности, что экспортных поступлений будет хватать для уплаты внешнего долга.

При этом говорить о том, что Беларусь находится на довольствии у России давно не приходится, подчеркивает эксперт. Цена на нефть для Минска давно на уровне мировой биржевой, на газ цена в Европе в третьем квартале была даже немного ниже.

— Никаких преференций давно нет. Вопрос только, способны ли мы в таком режиме протянуть до 2025 года.

Сергей Чалый напомнил ситуацию 2009 года, когда с золотовалютными резервами было не очень хорошо (реализуемая тогда программа с МВФ требовала их наращивания), а Россия словами Кудрина усомнилась в платежеспособности белорусов, не дав очередной транш кредита. Беларусь рисковала не выполнить норматив и не получить деньги от МВФ, а также скомпрометировать себя в глазах других внешних партнеров.

— Сейчас ситуация гораздо более напряженная, а решение о невыдаче последнего транша кредита ЕФСР, отказ в межгоскредите на 600 млн долларов, прекращение перетаможки выглядит как попытка снова сделать нам больно во внешнем секторе. И хотя Минфин заверяет, что на два года наши платежи по внешнему долгу подкреплены источниками, кассовый разрыв возможен. А разрыв, который мы не можем закрыть экстренным кредитом из того же Китая, будет грозить техническим дефолтом и ростом стоимости будущих заимствований, — предупреждает Сергей Чалый.

Эксперт при этом напоминает, что многие белорусские предприятия кредитовались банками с участием российского капитала или просто российскими банками

— В ситуации дефолта, когда главным кредитором у нас является Россия, кредитор может потребовать конвертировать долг в собственность.

Чалый уверен, что власти Беларуси готовятся к непростым временам, и один из сигналов этого — назначение главой Администрации президента выходца из КГБ.

— Не исключено, и я склоняюсь к этой версии, что конечная цель России — не в создании союза с Беларусью, а в том, чтобы подставить руки, ожидая, что мы туда упадем. И потому длительное сопротивление Минска так раздражает Москву. Как и неприятная для нее риторика президента Беларуси. Сейчас происходит обнажение приема. Все согласования, дорожные карты — пустое. Если мы строим союз, давайте выполним фундаментальные вещи. Если ваша логика — в затягивании Беларуси во все более глубокие вещи все меньшей ценой, тогда разговор иной.

Риторически, признает аналитик, Москва пока побеждает.

— Белорусы слабо объясняют свою позицию — они не пытаются получить поддержку населения, в итоге практически все мыслят в тех конструктах, которые России выгодны: Беларусь у России что-то просит, хочет газ в обмен то ли на поцелуи, то ли на интеграцию. Это не так, но это надо объяснять, — резюмирует Чалый.