Александр Федута

Комментируя итоги субботних пятичасовых переговоров президентов Беларуси и России, посол Беларуси в Москве Владимир Семашко – вероятно, единственный, кто попытался сказать хотя бы нечто членораздельное, – заявил: вопрос о цене поставок российского газа в Беларусь должен быть согласован в течение недели.

Ну, кому, как не Владимиру Ильичу, много лет подряд в должности вице-премьера возглавлявшему белорусскую делегацию на «газовых» переговорах, знать: эти переговоры традиционно заканчиваются ближе к новогодним праздникам, дабы обе стороны не мешали друг другу поднять в эту необычную ночь бокал шампанского.

Александр Лукашенко в Сочи сказал, что готов платить хоть 200 долларов за тысячу кубометров газа – лишь бы столько же платили и россияне на границе со Смоленской областью. На самом деле, конечно, это дорого. Но важно, чтобы наши и их предприятия имели равные условия. Но пойдет ли Россия на выравнивание цен? Согласно информации «Интерфакса», полученной как комментарий от заместителя начальника департамента экономической экспертизы и ценообразования «Газпрома» Виктора Яценко, «Газпром» не в состоянии за счет экспорта погашать далее свои убытки от работы на внутреннем российском рынке. Западные потребители газа требуют снижения цены. Так, например, поставки через «Северный поток» в Германию оцениваются в 125 долларов за тысячу кубометров (при выходе на германский берег), а через Украину – 146 долларов – на входе в Словакию. Плюс, естественно, транспортировка.

Если Россия не пойдет нам навстречу, тогда, скажите, при чем здесь в принципе какие-либо братские чувства, лобзания, интеграция, а также подарки в виде мешка раритетной картошки и корзинки с салом? За что боремся, объясните, Владимир Ильич?

С западными потребителями всё понятно. «Газпром» просто не в состоянии уйти от них. Уйдет – этот рынок немедленно начнет занимать норвежский газ. Наличие конкуренции хорошо для потребителя и крайне невыгодно поставщику, который привык работать в условиях монополии. Поэтому «Газпром» будет держать цены на газ для немцев до последнего, пока не придется повышать выше нынешней цену для российского потребителя. И потом еще некоторое время будет держать – иначе какого лешего россияне строили «Северный поток» и брали в директора бывшего канцлера Шрёдера?

Но мы-то за эти годы уже много – слишком много – заплатили за братские услуги. Мы закрыли глаза на две российские военные базы. Мы отдали им пресловутую «трубу» – «Белтрансгаз» – и землю, в которой она лежит. Мы удовлетворяли многочисленные братские прихоти Кремля – конечно, всё больше по мелочам, да и то не озвученные прихоти, а как наша власть их понимала: «Не вздумайте хвалить Калиновского – Кремль обидится!»; «Не пишите в учебниках, что наши легионы воевали в составе наполеоновской армии, – Москва не поймет!»; «Плакаты о правилах дорожного движения оставьте на русском языке, а то россияне не способны понять, о чем там речь идет!». Вы что, действительно думаете, что это Путин с Медведевым или, не приведи бог, Шойгу какой-нибудь о чем-то таком заикались? Они даже в Армении или Кыргызстане на эту тему не заговаривают – разве что в Украине, да и там это было всего лишь формальным поводом. Нет, это наша власть так представляет себе, что упоминание наполеоновских легионов действительно может помешать газовым поставкам в Беларусь! Она бредит всё это время, выдавая желаемое за действительное! Хочется ей, чтобы все претензии Кремля сводились исключительно к этому. А они не сводятся. Как там сказал вице-премьер России Дмитрий Козак? «Я ничего не буду комментировать»? Правильно! Не будут они ничего комментировать. Они не для этого. Им нужно о «Газпроме» заботиться.

Может быть, оно всё и рассосется как-нибудь. Не зря же наш дорогой Владимир Ильич надеется (слово-то какое – «надеется»!), что с 2020 года мы выйдем на «снижающуюся траекторию ценообразования». Но не означает ли это, что нам придется платить за относительно (для себя – относительно, а не для немцев и словаков) дешевый газ чем-то, кроме денег? То есть с чем вошли мы в переговорную комнату президентов с перерывом на вкушение рыбы барабульки, с тем, получается, и вышли через пять часов?

Тогда о каком движении в принципе идет речь? О движении – куда? К снижающейся траектории ценообразования? Интересно, господин посол сам понимает, о чем он говорит, и только нам успокоительные формулировки втюхивает? Или – тоже – не понимает?

В общем, 20 декабря, надеемся, все прояснится…