Фото sk.gov.by

Органы опеки отдали отцу из приюта его детей. А на того «нахлынули эмоции»…

В белом доме, у голубого колодца

Самые страшные трагедии случаются в самые прозаичные будни.

…Вечерело. Солнце тихо опускалось за разноцветный лес – бархатный октябрь дарил всем успокоение и надежду. Кирилл и Вероника приехали с детьми к своему дому на велосипедах. Скоро в их кухне зажегся свет. Мужчина во дворе стал колоть дрова. Семья готовилась к ужину.

На селе ни одна соседская занавеска не шелохнется, а жизнь каждого у всех на виду. Впрочем, ничего не предвещало беды, все в тот пятничный вечер спокойно заснули в Мадейках. Все, кроме Кирилла и Вероники. А уже наутро маленькую деревню затрясло так, что волны до сих пор идут по всей стране. В белом доме у голубого колодца произошло немыслимое, садистское преступление: отец зверски избил свою четырехлетнюю дочь. Один из ударов был такой силы, что у дитя треснул череп. И через двое суток девочка скончалась в реанимации.

Мадейки вздрогнули: они жили рядом с садистом?!

Но в этой трагедии все комком, все чудовищно и нелогично. Про детоубийцу Кирилла ни одна живая душа до сих пор не сказала ни одного плохого слова. Он был трезвенником, на людях – тихоней. С другой стороны, каждый рассказ про него – что односельчан, что чиновников, что директора Новодевятковской средней школы, в которой учился Кирилл, – начинался так: «Он – чужой. Он не из наших мест». Я так и не выяснила, где же родился этот человек, откуда приехал с матерью, ведь по паспорту он все же гражданин Беларуси. Но прописка и официальный документ – это, как выясняется, еще не все. Надо еще жить так, чтобы люди считали тебя своим.

Впрочем, сейчас, после злодейства, кто хочет быть земляком зверя в обличие человека?

Человек-«загадка»

Молодой человек приехал в Мадейки недавно – сожительствовать с Вероникой. Ему двадцать пять, ей двадцать. Наверное, хотели, чтобы сложилось что-то путное… Хотя у каждого из них за спиной натоптано грязи, хоть огород сажай. У Кирилла росли малышки Маргарита и Евгения. Но их родная мать отбывает срок в тюрьме, лишена родительских прав. У Вероники на руках своя кроха Елизавета. Родила ее, еще учась в школе, которую потом так и не закончила. Отец ребенка? Да ветер в поле! Вот с таким «бэкграундом» двое соединились в семью, хотя официально не зарегистрированную. Кирилл не работал, был в декретном отпуске, получал пособие по уходу за младшим ребенком. Вероника трудилась как умела: рабочей в местном социальном приюте для стариков и инвалидов всего на полставки. Представляете доходы на пять человек? Пусть даже несколько куриц во дворе и десять соток картофеля в поле, все равно это сущие гроши. Суровая бедность. Но от этого разве можно озвереть и убить собственного ребенка? Ну, если ты недочеловек, то – наверное…

Материал Елены Молочко под рубрикой «Анатомия преступления» читайте в газете «Народная Воля» за 25 октября