Фото из открытых источников

Почему сокращение финансирования и урезание сроков обучения — это вовсе не Болонский процесс?

В своем комментарии на сайте Белорусы и рынок популярно объясняет Сергей Ветохин, заведующий кафедрой физико­химических методов сертификации продукции БГТУ, кандидат физико­математических наук.

Долгое время популярным было расхожее утверждение, что «советская система образования — лучшая в мире и отходить от нее нельзя». Даже по прошествии почти тридцати лет я склонен с ним соглашаться, но с одной оговоркой: она была лучшей для своего времени. Тогда действовала жесткая система с такими же целями и способами их достижения. Навечно готовили специалистов по гайкам М5 и болтам М6, которые плохо понимали друг друга, однако каждый делал свое дело, и в плановом хозяйстве все худо-бедно работало.

Советское образование того времени было элитным, с очень жестким отбором. В вузы поступало максимум 15 % выпускников школ, льготы не делали погоды: абитуриенты отбирались в основном по успеваемости.

Сегодня базовая подготовка тех, кто приходит в вузы, другая. Высшее образование стало массовым (например, еще недавно уровень поступления выпускников школ в вузы достигал 82 %, сейчас — 68 %), да и контингент теперь другой. Однако мы пытаемся учить его по-прежнему. В результате студенты попросту не могут усвоить программу, которую им предлагают. Программу того, «лучшего» советского образования. Данную модель сейчас просто невозможно реализовать, тем не менее Министерство образования продолжает это делать. На мой взгляд, в такой ситуации достойного результата быть не может.

Заниматься только со студентами, которые потянут эту программу, не представляется возможным, ведь нам надо уделять внимание двоечникам, чтобы отсев был меньше, — такова установка. Очевидно, что система высшего образования, которую специалисты призывали реформировать еще двадцать лет тому назад, остро нуждается в модернизации. Причем она должна заключаться не в банальном переходе вузов на сокращенный срок обучения студентов, что происходит сейчас.

На самом деле вовсе не двухступенчатость высшего образования является одним из главных предложений Болонского процесса. Она всего лишь следствие. Основная же идея заключается в том, что в условиях массового вузовского образования необходимо создавать такие учебные программы, которые студенты смогут усвоить. Причем не так, как у нас: если решил четыре из десяти задач — значит сдал. Нет, нужно решить все десять, пусть по-разному, но решить, и оценка должна зависеть от качества решения. Программа должна усваиваться на 100 %, а не на 40 % или на 60 %.

Во многих документах Болонского процесса первая ступень называется облегченной. Сегодня не нужно готовить того специалиста, которого в СССР или Германии готовили за пять лет: сделать это за три-четыре года никоим образом нельзя. Первая ступень — это образование для себя. Почему на Западе так много людей идет в магистратуру? Потому что в ней студент приобретает более узкую специализацию и формируется как специалист. Надо исходить прежде всего из того, чему именно хотят обучить в вузе: если конкретной профессии — это одно; если же создать гражданина, члена общества с более широкой подготовкой — совсем другое.

Согласно официальной статистике, в Беларуси половина выпускников не может найти работу по специальности. Это в том числе показатель качества образования.

Уверен, если из советской модели мы возьмем две части — общую (и превратим ее в бакалавриат) и специальную (магистратура) подготовку, тогда Болонский процесс заработает. Если же он сведется к сокращению финансирования образования и урезанию сроков обучения (это вовсе не Болонский процесс), то результат окажется негативным. Именно это мы и видим сегодня.