Владимир Дунаев
Владимир Дунаев, фото odb-office.eu

Беларусь вступила в Болонский процесс в 2015 году на условиях выполнения дорожной карты. «Народная Воля» узнала, какие требования за это время страна не выполнила и какое будущее ее ждет в Европейском пространстве высшего образования.

Болонская декларация, ставшая начальной точкой сближения европейских систем высшего образования, была подписана в 1999 году.

Это не был запрос самих университетов в глубокой реформе образования. Это, скорее, запрос общества, а не академиков в ответ на массовизацию высшего образования, – рассказывает член общественного Болонского комитета Владимир Дунаев. – Вторая половина 20 века – период глубокого кризиса, когда старые модели высшего образования стали бесполезными. Если до этого 5-10% молодежи получали дипломы, то с середины 20 века в ВУЗы идет большая часть молодежи. В Беларуси это больше 90%. Это порождает кризис системы образования, потому что система не готова обучать всех. Если раньше отбирали лучших, то тут оказывается, что надо учить всех.

Именно в ответ на этот вызов, как и на некоторые другие (формирование единого рынка труда, конкуренция между системами высшего образования) возник Болонский процесс.

Каждая национальная система образования заинтересована в том, чтобы использовать этот общеевропейский опыт в интересах собственных граждан. Страны договорились, что будут принимать общезначимые решения, которые надо будет выполнять. Есть страны, которые не очень охотно выполняют те или иные решения, но если страна выражает желание вступить в Болонский процесс, то выражает желание принять нормы и ценности Европейского пространства, под чем она подписывается.

“Три основные проблемные пункты: нет академической свободы, нет университетской автономии, нет полноценного участия студентов в управлении университетом.”

О вступлении Беларуси в Болонский процесс

Беларусь стала участником Болонского процесса в 2015 как первая страна, которую приняли на условиях реформирования системы высшего образования. Попала она туда не с первой попытки.

Когда был сделан первый формальный шаг для вступления в Болонский процесс в 2011 году, был скептицизм насчет того, собирается ли страна выполнять те требования, которые перед ней ставились, напомнинает Дунаев. – Министр образования Радьков за год до этого сказал, что присоединяться мы будем, но ничего менять не собираемся. Такое парадоксальное заявление не способствовало доверию к Беларуси. Тогда Болонский коммитет подготовил альтернативный национальному доклад, в котором показали, что Беларусь не готова к вступлению. Приём страны был отложен до 2015, чтобы Беларусь определилась, собирается ли она на самом деле в Болонский процесс. Европейские чиновники говорили, что, может, Беларуси туда и не надо. Есть страны, которые сотрудничают с Европейскими университетами, но в процесс не вступают. К примеру, Израиль. Но Беларусь настаивала на том, что она готова вступить. В 2012, когда было отказано в принятии, определили три основные проблемные пункты: нет академической свободы, нет университетской автономии, нет полноценного участия студентов в управлении университетом.

В 2015 Беларуси предложили вступить в Болонский процесс на условиях дорожной карты. В этом документе прописаны задачи реформирования образования.

Отмечу, что не министр образования давал обязательства выполнять эти условия. Это обязательства страны, а не Министерства образования, – отметил эксперт. – И Беларусь подписала дорожную карту, которую должна выполнять. Ей дали на это три года. Сроки пришли.

Со слов эксперта общественного Болонского комитета Павла Терешковича, противники Болонского процесса в Беларуси есть.

Они говорят, дескать, зачем нам это, посмотрите, сколько у нас айтишников, – рассказал Терешкович. – «Наша система образования – одна из лучших». Можно утверждать, что белорусские хоккеисты – лучшие в мире, но этому никто не поверит. Есть соревнования, которые показывают уровень команд. То же касается и системы образования. Есть самый престижный рейтинг ВУЗов Times Higher Education Ranking, в который попал только один белорусский университет. БГУ располагается в промежутке между 800 местом и 1000. Соседи БГУ – Beijing Jiaotong University в Пекине и Birla Institute of Technology and Science в Индии. Вот примерно наше место. К примеру, в рейтинге есть 11 польских университетов, пять украинских, два литовских, два латвийских, два эстонских. Исландия, в которой населения меньше, чем во Фрунзенском районе Минска, представлена университетом, который находится в четвертой сотне рейтинга.

Что требовалось сделать

Международная консультативная группа в течение трех лет отслеживала выполнение Беларусью своих обязательств. Со слов Дунаева, основные требования сводились к нескольким пунктам.

Должен быть механизм взаимодействия образования и рынка труда, который работает во всей Европе, кроме Беларуси, которая до сих пор живет по тарифно-квалификационным справочникам советского времени, – рассказал эксперт. Более того, Беларусь подписала Лиссабонскую конвенцию и утвердила ее указом президента в 2002 году. Это те критерии, на основе которых признаются дипломы Беларуси в других странах и наоборот. Но результатов пока нет.

Еще одно требование – прозрачность образования.

Сейчас выпускник получает приложение к диплому в виде бумажки, которая никому ничего не говорит. А это должно быть подробным описанием того, что вы изучали и какие знания получили в результате. И выдается она на английском языке, – отметил Дунаев. – Если попадаете за рубеж, работодатель сможет понять, что вы успели изучить в университете. Это есть во всех странах, кроме Беларуси, которая обещала применить это еще в 2011. Министерство образования даже показывало макет этого приложения. Дальше макета дело не пошло.

Публикации по теме: Все больше иностранцев защищают научные работы в Беларуси

Беларусь также должная отказаться от системы распределения и использовать европейские наработки по повышению уровня трудоустраиваемости. Обращается внимание и на более справедливые условия финансовой поддержки студентов. Льготные кредиты в Беларуси существуют только для студентов государственных ВУЗов. Если учитесь в частном, то такой кредит вам не положен. Это абсолютно очевидная дискриминация. Плюс у университетов должна быть автономия.

Что было сделано

Ничего. Со слов члена общественного Болонского комитета, гипотетически еще могут быть реализованы (но не факт, что будут) только два пункта дорожной карты:

Пункт первый – три цикла образования (бакалавриат, магистратура и докторантура). Второй – нормальное приложение к диплому. Есть надежда, что это будет выполнено. Но мы сейчас говорим об имплементации в законодательство, о реализации на практике тут речь не идет. Все остальное, помимо этих двух пунктов, остается без прогресса. Что касается распределения, то ситуация только ухудшается. Если раньше не говорили вслух, что запрещается выдавать свободные дипломы, то сейчас вице-премьер публично и прямо об этом говорит.

О чем можно говорить, если у нас до сих пор существует статья 193-1 уголовного кодекса (Незаконные организация деятельности общественного объединения, религиозной организации или фонда либо участие в их деятельности. – «НВ»)? Министерство образования отчитывается, что в стране 2500 студенческих организаций, в которых состоит более 70000 студентов. При этом зарегистрированы от силы 100-200 организаций. 70000 студентов ходят под статьей, не подозревая об этом. Это инструмент, который существует только в Беларуси. Даже, извините, в Туркменистане только административная ответственность за деятельность от имени незарегистрированной организации. Все это выглядит полной нелепостью особенно на фоне обязательств по присоединению Беларуси к Болонскому процессу.

О Маскевиче, Журавкове, Тозике и Карпенко

Хотя ответственность за выполнение дорожной карты лежит на многих ведомствах, Дунаев считает, что многое зависит от конкретных людей.

Я отдаю должное людям, которые, даже рискуя своей карьерой, прикладывали усилия для модернизации белорусского образования, поделился Дунаев. – Имею в виду министра образования Маскевича, который подготовил вступление в Болонский процесс. И министр Журавков делал немало, чтобы мы продвинулись в реализации дорожной карты. В 2016, выступая на круглом столе для руководства университетов Беларуси, Журавков говорил, что никаких перспектив для Беларуси вне Болонского процесса нет. Причем сказано это было сразу после того, как Лукашенко говорил о ненужности Болонского процесса, что он вреден и т.д. Может, это тоже повлияло на решение сменить министра. Назову еще вице-премьера Тозика. Причем этих людей нельзя заподозрить в нелояльности. Но Тозик тоже немало сделал, чтобы попытаться реформировать высшее образование. Он старался, сделал так много, что, видимо, его тоже пришлось отправить в отставку. Но, думаю, никаких рисков у нынешнего министра образования лишиться поста за попытки модернизировать систему нет. Это очень подходящий человек, чтобы поставить крест на Болонском процессе.

Публикации по теме: Беларуси грозит исключение из Болонского процесса?

В результате

Можно сказать, что Беларусь не выполнила и, похоже, не выполнит свои обязательства, – прокомментировал Дунаев. – Это было ожидаемо. Но есть несколько вещей, которые делают итоги нашего участия в Европейском пространстве высшего образования еще более печальными. Белорусская сторона сама не понимает, чего она хочет. Принцип такой: «мы не делаем то, что обещали, так как не понимаем того, что обещали». Попытки помочь Беларуси понять, что и как надо делать, встречают отторжение белорусской стороны. В докладе международных экспертов сказано, что встречи с белорусскими представителями проводились. Но белорусская сторона отказывается от экспертной помощи. Это самый печальный результат. Ведь от этого страдают не только чиновники (это было бы полбеды), но и все общество. Мне кажется, что белорусская сторона ведет себя очень недальновидно и опрометчиво.

С точки зрения составителей доклада, лучшее решение в данной ситуации – продлить действие дорожной карты на 2-3 года.

Когда мы предлагаем продлить дорожную карту, мы говорим о том, что Беларусь соглашается с тем, что надо дальше работать над продолжением реформ, – объяснил «Народной Воле» мотивы такого предложения Дунаев. – Да, не успели, не справились, но работаем над этим, принимаем международную помощь, экспертную поддержку. В этом логика. Будет ли это эффективным механизмом? Наверное, у всех нас есть сильный скептицизм. Можно, конечно, требовать, чтобы временно заморозили статус Беларуси. Но какой статус? Условно принятого члена? Европейцы сейчас тоже не очень готовы к тому, чтобы принимать жесткие решения по отношению к Беларуси, хоть она и не дает много поводов для оптимизма. На наш взгляд, это самый мягкий вариант реагирования на ситуацию. Надеюсь, что, в конце концов, и общественность, и власть поймут, что все это не для европейцев, а для нас. И академическая свобода, и университетская автономия тоже работают на это. Среди университетов-лидеров нет ВУЗов без достаточного уровня автономии.

“Отсутствие компетенций людей с дипломами – одна из самых серьезных причин, которая тормозит производство и бизнес.”

Есть разные интересы, разные взгляды у стран-членов Болонского процесса. К примеру, что модернизация образования является интересом самой страны. Если вам надо, то мы готовы помочь. Если нет – не насильно же тянуть в это светлое будущее? Наше общество примирилось с отсутствием реформ, модернизаций и адаптировалось к этому. Большого запроса сейчас нет, но в перспективе это неизбежно. Можно себя всячески успокаивать, убеждать, что наше образование самое лучшее… Александр Григорьевич говорит, что нам завидуют. А кто завидует? И в чем? Всегда можно найти людей, которые похвалят из-за вежливости или по далеко небескорыстной причине. Давайте смотреть трезво. Мировой банк проводил анализ качества высшего образования в регионе. И Беларусь оказалась чемпионом по дефициту компетенций у выпускников. Работодатели считали, что отсутствие компетенций людей с дипломами – одна из самых серьезных причин, которая тормозит производство и бизнес. И вывод был такой: людей с дипломами полно, а компетентных нет.

Решение о судьбе Беларуси в Болонском процессе будет принято в мае 2018 на саммите министров высшего образования в Париже.