Анлайн-дадатак да газеты
"Народная Воля"

Накануне новогодних праздников не хочется писать и читать о политике: дело это вообще сумрачное, а в белорусском варианте еще и неприятное. Хочется праздника. Поговорим о прекрасном.
11:22 29 снежня 2017
361
Памер шрыфта

О женщине.

Для меня уходящий год был годом Анны Северинец, с которой я познакомился сначала в интернете, потом в реальности. И теперь, хочу я этого или не хочу, Анна Константиновна стала для меня определенным символом человека, добивающегося своего вне зависимости от обстоятельств, чьей-то злой воли, желания или нежелания. Она улыбается. Она смотрит на мир широко раскрытыми глазами. Она живет нормальной полноценной жизнью счастливого человека.

Анна Северинец

Собственно говоря, дальше можно было бы не писать, но объяснить читателю, кто такая Анна Северинец, все-таки нужно.

Семейное дело

Да, скажем сразу: это старшая сестра Павла Северинца – со всеми вытекающими для нее последствиями. Она знает, что такое ожидание возвращения политзэка. Он и сама стояла в очередях, передавая в «американку» посылку своему брату-«декабристу», беременная третьим ребенком, так что младший сын ее по праву может считаться в нашей стране самым молодым из тех, кто поддерживал «узника совести»: он носил передачу дяде еще до собственного рождения. А как иначе? Иначе это было бы предательством. А Северинцы предавать не умеют.

А в остальном «семейное дело» уходит на второй и на третий план. Нет, о политике мы еще вспомним. Просто для Анны она – не главное.

Профессия

Мы с ней коллеги – филологи. Только я закончил филологический факультет Гродненского университета, а она – БГУ. Для Анны эта профессия сродни наследственной болезни: отец – поэт, мать – учительница. Куда идти старшей дочери, как не в учителя литературы?

Она и пошла.

За годы после окончания университета в жизни Анны было многое. Она успела и от профессии отойти: вышла замуж, нужно было строить дом – в буквальном смысле слова, так что пришлось поработать и в бизнесе, зарабатывая на жилье. Сколько таких учителей – умных, энергичных, толковых – не возвращалось в профессию, почувствовав вкус честно заработанных денег? А Анна вернулась. И сейчас ни о каком другом выборе просто думать не может. Как это так – чтобы она ушла из школы? Не может этого быть!

В «Фейсбуке» она взахлеб рассказывает о своих отношениях с учениками. О радостях, которые они ей доставляют, о проблемах. Это внешнему наблюдателю кажется: хороший класс всегда хороший, плохой – всегда плох. А поработайте учителем сами, да еще в старших классах, – и вы поймете, что история вашего преподавания сродни любви, она знает необычайные эмоциональные взлеты и провалы, когда уже не хочется возвращаться на урок, потому что вот оно: ты не достучался, не смог объяснить, или дети тебя предали, «наказали» ни за что, не прочитав «Войну и мир», не написав сочинение по «Преступлению и наказанию», заявив, наконец, что Гоголь и Чехов им просто не интересны.

Действительно: какой Чехов в эпоху смартфонов? Вы пробовали объяснить сами себе, почему вишневый сад, который перестал плодоносить, не нужно вырубать? Вот попробуйте. А уж ученикам объяснить такое!.. Сами понимаете.

Она умудряется. Потом весь «Фейсбук» сопереживает ее страданиям. Кто-то говорит: как вам повезло с учениками! Кто-то: как ученикам повезло с учителем! Я в таких случаях говорю: как учителю повезло с администрацией школы, которая достаточно умна, чтобы не мешать учителю работать. И как им всем не повезло со временем, в которое они живут и работают – потому что школьный учитель сегодня больше времени тратит на заполнение бумаг и на исполнение внеурочных нагрузок, чем на работу с детьми.

Но мы читаем записи Анны как бесконечную педагогическую поэму, как гимн профессии, как объяснение в любви и ученикам, и коллегам. Читаем об уроках, о подготовке учеников к конкурсам и предметным олимпиадам, о буднях и праздниках жизни школьного учителя.

Читаем – и не думаем о политике. И это правильно. Она думает о нас.

Не о политике

Говорят, что, когда решался вопрос, оставлять ли Анну на кафедре, тогдашний ректор сказал:

– Как вы себе это представляете: к студентам идет преподавать человек по фамилии Северинец? Сами понимаете…

Может быть, поэтому в аспирантуру она поступила уже после перерыва, уйдя в педагогическое небытие, именовавшееся «свободным дипломом». К чести ее университетских преподавателей должно быть сказано: при первой же возможности ей позвонили и сказали:

– Аня, приходите! В аспирантуре есть место.

Она пришла. Отучилась в аспирантуре. И замечательно закончила диссертацию. И даже вышла на обсуждение на экспертном совете – в декабре 2010 года. Как бывший ректор говорил? «Сами понимаете…»

И если вы мне скажете, что и в этом виноват Лукашенко, позвольте не поверить. Андрей Сахаров уезжал в ссылку в город Горький, оставаясь действительным членом Академии наук СССР: его товарищи по науке не смогли «сами понять», как это можно лишить человека заслуженных званий и степеней. И никакая советская власть не помешала академикам такое решение не принять. А тут… Мир не перевернулся бы, если бы Анна Северинец защитила диссертацию по зарубежной литературе. И конституционный строй не изменился бы. Но – «сами понимаете…».

Впрочем, все выглядело, как всегда, вполне прилично: она родила сына, и ей стало не до науки. Она была счастлива.

Призвание?

Но когда в тебе живет исследователь, то и без диссертации ты можешь заниматься любимым делом. Звучит банально, но всякая истина банальна, если только ее не сформулировал Лев Толстой. Хотя и у него полно банальностей – трудно обойтись без них, если до тебя были и Гомер, и Данте, и Гете. Все и всё уже сказали – казалось бы.

Школьный преподаватель русской литературы, не защитившийся «по семейным обстоятельствам» специалист по зарубежной литературе, Анна Северинец вдруг стала заниматься белорусской литературой.

Сначала это был роман. Или – не «сначала»? Не знаю наверняка, а звонить ей по телефону и что-то уточнять – во-первых, дать понять, что ты пишешь о ней, и тогда Анна начнет уговаривать, сопротивляться, делать все, чтобы этой статьи не было. А во-вторых, какая разница, что именно было в самом начале? Речь ведь не о трактовке Священного Писания, где нельзя ошибиться.

Впрочем, любой комментатор сродни саперу: он имеет право ошибиться всего один раз.

Будем считать, что сначала Анна начала писать роман под странным названием «Дзень Святога Патрыка». Роман получил какую-то премию, и его издали. Потом его начали бурно обсуждать и включили в книжные рейтинги. Не буду оценивать первую книгу Северинец, просто потому, что она мне не слишком понравилась. Она не написана, а словно выкрикнута взахлеб. Есть такие книги: автору нужно выговориться, рассказать о том, что его волнует, от чего не продохнуть. А ее первую книгу я прочел уже после второй. И мне показалось, что вторая книга Анны Константиновны как раз и обнаружила ее призвание. Хотя – что греха таить – и она выкрикнута, выговорена, вброшена в наше сознание тогда, когда мы этого не ожидали.

Вторая книга – «Уладзімір Дубоўка. Ён і пра яго».

И сейчас трудно понять, был ли роман продолжением работы над документальной биографией или биография стала естественным продолжением романа.

В любом случае документальная книга о Дубовке, в которой кроме многочисленных документальных публикаций были использованы и собственные архивные разыскания автора, стала одной из главных книг 2017 года. Дело не в рейтингах и не в рецензиях, которые появились, разумеется. Дело в большем.

Белорусам нужны герои – как и любому народу. Нужны те, у кого хватает силы идти до конца, бороться, оставаться самим собой. Гениальный поэт Владимир Дубовка, не сломавшийся за 25 лет ссылок и лагерей, сохранивший свой поэтический талант, – чем не герой? Пожалуй, лишь Лариса Гениюш может сравниться с ним по тяжести судьбы. Два поэта – мужчина и женщина – как два мощных нравственных ориентира для нашей нации. Их нужно было вернуть.

Гениюш повезло раньше. Она нашла своего читателя, исследователя и поклонника в лице Михася Скоблы, неутомимо собиравшего каждый обрывок письма, каждый отпечаток слова – ее и о ней. Недостаток академического интереса к тому или иному писателю у нас восполняют сегодня энтузиасты, способные – по энергетике своей – заменить целые институты. Кроме Скоблы – и Сергей Шапран, и Глеб Лободенко.

А сейчас вот и Анна Северинец.

Она могла написать роман о Дубовке (собственно говоря, ее «Патрык»– и о нем, и не о нем). А написала биографию. Документальную. Я сказал Анне:

– Вы – наш Вересаев в юбке!

Смеется. А ведь правда: вересаевский «Пушкин в жизни» сто раз изруган пушкинистами, но у каждого на полке стоит. Вот сейчас и Анин «Дубоўка» стоит на полке каждого, кто всерьез интересуется нашей литературой.

Повезло?

Наверное, рукопись можно было бы отдать в государственное издательство, которое и должно издавать такие книги. Но – «сами понимаете…».

Денег на книгу не было. Заниматься краудфандингом («ругательное» слово, обозначающее сбор средств через интернет) было бессмысленно: шла подписка на двухтомник самого Дубовки, так что все просто запутались бы окончательно, кто и на что у народа средства эти собирает.

И Анна написала Светлане Алексиевич. Должны ведь случаться чудеса? Должны. Почему не на этот раз?

Чудо случилось. Светлана Александровна ответила. Она не просто была читательницей Дубовки – она, оказывается, считает его одним из лучших поэтов Беларуси, самым городским и самым европейским. Нобелевский лауреат помогла коллеге.

Книга вышла.

Но Анна занималась уже совсем другим поэтом. Она возвращала нам Алеся Дударя.

Возвращение Дударя

Роясь в архивах, я вывел для себя одну непреложную истину: если ты занимаешься тем, чем заниматься должен, Бог – самый опытный игрок за шахматной доской человеческих судеб – начинает тебе помогать. Когда я сказал об этом в свое время Скалабану, Виталий Владимирович радостно улыбнулся: наши ощущения совпали.

Это – кайф, когда ты возвращаешь в литературу писателя.

Вот Анне Константиновне Северинец удалось это сделать. Наверное, Бог аккуратно подталкивал ее в нужном направлении – и тихо улыбался.

Тем более что, школьный учитель и мать троих детей, она занималась архивными разысканиями во внерабочее время. Где она его находила?!

Ей повезло, конечно, – да, опять повезло! Жива племянница поэта, Лидия Марковна, которая сберегла не только память, но и бесценную рукопись первого перевода «Евгения Онегина» на белорусский язык. И в архивы Анну пустили, а могли и не пустить, как не пускают до сих пор некоторых «проштрафившихся» – правда, не у нас, не в Беларуси, но – «сами понимаете…». И она влюбилась в Дударя так, что на месте мужа я уже ревновал бы ее – к Дударю.

Итогом опять стала книга.

У вас может выйти в течение одного года три книги, если вы не живой классик, не автор дамских романов и не Николай Чергинец? А вот у Анны – вышло!

На глазах

И все это – и работа в школе, и литературное творчество, и архивные разыскания, и даже неизбежный осенний труд по переработке дачного урожая – публично, на глазах у изумленной публики, комментируя в «Фейсбуке».

У Анны появился свой клуб фанатов, пока не оформленных организационно, но трепетно вчитывающихся в ее дневниковые записи и пытающихся найти в них что-то, чего не хватает. Я сам – из них.

Чего ищем? Оптимизма. Веры в то, что все получится. Что главное в жизни – не опускать рук. У нас не хватает такой информации. И Анна Северинец с ее неиссякаемым оптимизмом, хорошим настроением, радостью – источник энергии и для тех, кому, кажется, уже ничто не поможет.

Знаете – помогает!

Нам Анна помогает. А ей помогает семья.

На презентацию однотомника Дударя, составленного и откомментированного ею, Анна Константиновна пришла с младшим сыном – с тем самым, который вот-вот должен был появиться, когда она носила передачи брату в «американку». Молодой человек вел себя прилично моменту, смиренно дождавшись конца маминого выступления, и лишь потом потребовав уйти с ним по неотложным делам (шли, кажется, на какое-то представление).

И оба они – как мне кажется – были счастливы.

И вся семья – счастлива. И это главное.

Тэмы:
Каб мець магчымасць прачытаць цікавыя і актуальныя артыкулы, купляйце PDF-версію газеты!
Хуткая аплата праз смс-сервіс

Чытайце таксама

В стране появилась первая воздушная ЛЭП на повышенных опорах

Филиал «Мозырские электрические сети» РУП «Гомельэнерго» ввел в работу воздушную линию 110 кВ «Калинковичи — Дрозды».  

Беларусь назвали одной из самых нерелигиозных стран мира

Британское издание The Telegraph составило ко Всемирному дню религии карту самых религиозных и самых нерелигиозных стран мира.

Рэпетытар Лівянт: 25% выпускнікоў валодаюць ведамі пачатковай школы, 95% не ведаюць ніводнага фізічнага закону

Вядомы беларускі рэпэтытар Яўгент Лівянт у інтэрвію Свабодзе дае вельмі жорсткія ацэнкі беларускай сыстэме школьнай адукацыі.