“Мой отец – Павел Шеремет”

104

20 июля 2016 года Шеремет был убит в центре Киева – в автомобиле, за рулем которого он находился, сработало взрывное устройство. Расследование до сих продолжается: почти за полтора года у следствия так и не появилось главной версии убийства, не установлены ни исполнители, ни заказчики преступления.

Павел Шеремет работал в трех странах –​ Беларуси, России и Украине – и власти каждой из них критиковал. В Минске в конце 1990-х он был арестован и провел в тюрьме три месяца, а позже лишился белорусского гражданства. В России профессиональная карьера Шеремета складывалась поначалу успешно. Но в конце 2000-х он вынужден был покинуть Первый телеканал, потому что не захотел больше мириться с цензурой и давлением. Последние годы жизни Шеремет жил и работал в Киеве: вел утреннее шоу на украинском “Радио Вести”, писал и публиковался в “Украинской правде”, преподавал.

"Мой отец – Павел Шеремет"

В Москве у Шеремета остались двое детей – Николай и Елизавета. Коля уже работает, Лиза заканчивает Высшую школу экономики. Дети по-разному смотрят на жизнь своего отца, но одинаково, с любовью и болью говорят о нем. Каким они его запомнили, что думают о расследовании его убийства, верят ли, что узнают правду, кто и почему это сделал – Коля и Лиза Шеремет рассказали в интервью Радио Свобода.

–​ Лиза, изменилось ли сейчас как-то ваше отношение к тем событиям и самой себе?

Елизавета Шеремет: Я стала реже думать о конкретном дне, потому что на нем ничего не заканчивается, это продолжается каждый день. Я поняла, что самое важное не “пережить” его, а научиться жить с ним и принять, осознать, что это часть моей жизни, которая, однако, не должна полностью ее определять.

–​ Каким отцом он был для вас?

У Лизы, и у меня очень много открыток накопилось со всех его путешествий или командировок

​Николай Шеремет: Его любимая фраза была всегда: “Все лучшее женщинам и детям”. Он с таким трепетом к нам относился, его тянуло к нам всегда, где бы он ни был, в Москве или в Киеве, он всегда хотел встретиться с нами, пытался как-то нас к себе звать и сам почаще приезжать. Например, когда он ездил в какие-то командировки, у него была традиция – он всегда нам отправлял открытки из мест, где он был. То есть у нас дома у Лизы, и у меня очень много открыток накопилось со всех его путешествий или командировок.

–​ Просто открытки присылал или писал что-то?

Николай Шеремет: Писал, конечно, описывал город, место, писал, как он нас любит.

–​ “Дорогой Коля” или “Дорогая Лиза”…

Николай Шеремет: Именно так и было, все начиналось так.​

"Мой отец – Павел Шеремет"
Павел Шеремет с дочерью Лизой на выпускном

​Елизавета Шеремет: Он мог нас называть как-нибудь интересно. Эти открытки, кстати, это очень особенная часть. Я их недавно нашла, они меня безумно тронули. Они, естественно, доставлялись позже, чем возвращался он, но каждый раз их получать было очень приятно. У нас с ним была такая интересная тема, что он большой медведь, я маленький медвежонок, белый медведь, причем. Он отправил мне откуда-то открытку, где два медведя и подписал: “Моему маленькому медвежонку” – как-то так, в общем, что-то очень милое написал, по-особенному к нам относился. Нам очень повезло, мне кажется, безумно повезло. Я смотрю на своих друзей и знакомых и понимаю, что им это было непонятно абсолютно, они не знали такого отношения к себе и такого человека в роли отца они не имели. Поэтому нам повезло очень сильно, я уверена в этом.

Николай Шеремет: Он всегда поддерживал наши увлечения. Например, я очень люблю футбол, я занимался футболом, постоянно хотел ходить на какие-то матчи, а он к футболу относился совершенно с таким обывательским интересом, смотрел только Чемпионат мира, Чемпионат Европы. Потихоньку я его начал звать на футбол: давай, пойдем. Один матч, второй, он как-то втянулся и уже мы оба болели футболом, он сам уже предлагал: давай сходим, давай поболеем. Наша была команда любимая ЦСКА.

"Мой отец – Павел Шеремет"

Елизавета Шеремет: Он с большим интересом пытался подходить к нашим каким-то личным особенностям. Очень часто он это делал неправильно, то есть он был каким-то образом дезинформирован, иногда его представления с реальностью не очень коррелировали (смеется). Например, я пью молоко с низкой жирностью, он немножко перепутал и купил шесть пачек безлактозного молока, потому что был уверен, что я пью именно такое. И таких случаев было довольно много. Это не значит, что он плохо нас знал, нет, просто он хотел нас знать во всем, как-то подчеркивать то, что он это знает, то есть малейшие наши привычки и предпочтения учитывать. Он хотел объединить наши жизни, чтобы у нас были общие интересы, общая жизнь. Даже когда он переехал в Киев, он очень хотел, чтобы мы эту жизнь узнали. Он очень хотел, чтобы она и нам была близка — это было видно. Он безумно хотел вовлечь нас.

Продолжение материала читайте здесь

Поделиться ссылкой: