Существенно ли изменилось материальное положение военных пенсионеров? С таким вопросом мы обратились к военному летчику, полковнику в запасе Леониду Спаткаю.

– Я сразу заявил, что за красивыми заголовками скрывается иная правда, – говорит Леонид Спаткай. – Достаточно было почитать текст самого указа. Документом не повышалась пенсия, а лишь вводились корректирующие коэффициенты. Но в данном случае корректирующий – синоним слову «понижающий». Объясню почему.

Дело в том, что при расчете пенсий военных учитываются оклад по последней штатной воинской должности, оклад по воинскому званию, присвоенному на день увольнения, а также процентная надбавка за выслугу лет к окладу денежного содержания и стоимость «пайка». Все это суммируется и потом с учетом выслуги назначается пенсия. Офицерам с выслугой 20 лет назначается пенсия 50 процентов от этой суммы. Тем, кто служил дольше, за каждый год выслуги добавляют еще 3 процента. Но максимум, который установлен, – 75 процентов этой суммы. Причем Беларусь – единственная страна на постсоветском пространстве, где определен этот максимум в 75 процентов, в других странах – 85 процентов.

Такая система начисления пенсий стала причиной того, что у белорусских военных нет стимула задерживаться в армии. Выслужил офицер свой «ценз», чтобы получить 75 процентов от денежного довольствия, и уходит на пенсию, скажем, в 45 лет или даже раньше (я, например, уволился в 40 лет). Таким образом, уходят в запас офицеры, как говорится, «в самом расцвете» – грамотные, опытные, которые могли бы еще служить и служить. Но они здраво рассуждают: а зачем, если пенсию большую не заработаешь.

– Гражданские тоже знают, что не могут рассчитывать на высокую пенсию, но уйти на заслуженный отдых в 48 лет (согласно изменениям в пенсионном законодательстве) не могут… Леонид Владимирович, так все-таки насколько выросла ваша пенсия с 1 сентября?

– Выросла не пенсия, а повысились должностные оклады военнослужащих. Предположим, должностной оклад офицера составлял 400 рублей, за звание – 180, плюс за выслугу. С 1 сентября его оклад повысили на 100 рублей (до 500 рублей). По логике, пенсии военных, которые увольнялись в запас с такой должности, должны повыситься на 75 рублей. Но указом вводится корректирующий коэффициент – понижающий, и пенсии повышаются незначительно. Моя прибавка к пенсии в сентябре составила 23 рубля, или около 1,5 процента.

– А в октябре?

– Осталась на том же уровне. Следующее незначительное повышение, согласно указу, будет в январе 2018 года. Эти корректирующие коэффициенты будут сдерживать рост пенсий военных вплоть до июля 2019 года. И 75 процентов от денежного довольствия офицера пенсионер сможет получить только в июле 2019 года, а не сейчас. Понять, почему это сделано, несложно: в бюджете нет денег.

– Леонид Владимирович,  мне кажется, вы осознанно не называете полный размер своей пенсии. Почему? Потому что ваша пенсия, несмотря на крохотное повышение, все равно значительно  выше пенсии учителя, врача, инженера?

– Свою пенсию я заслужил честно! За время службы с десяток раз менял место службы, переезжал из гарнизона в гарнизон (а как известно, два переезда – один пожар). А в каких условиях приходилось иногда жить! Например, в селе Среднебелая, что на Дальнем Востоке, поселили в общежитие, в котором, извините за подробности, сначала четырехлетний сын шел в туалет, гонял там мышей, а потом заходила жена. В этом же гарнизоне летчики, и я в том числе, ездили на железнодорожную станцию  разгружать уголь для котельной гарнизона, чтобы семьи не мерзли. 10 человек на вагон угля – а это 70 тонн.

Кто-нибудь задумался,  почему у военного летчика год службы за два засчитывают?! Абсолютно здоровым никто в запас не увольняется.

– Офицеры, которые сейчас уходят на пенсию, на «дальних востоках» не служат…

– Но нагрузки остались серьезные: наряды, дежурства, ночные тревоги. Это армия! В Беларуси есть военные городки, пограничные заставы, где женам военных невозможно устроиться на работу, где детей приходится за 40 километров возить в школу.  И тогда зарплата, а потом пенсия офицера зачастую единственный источник дохода всей семьи.

Что касается моей пенсии, то я получаю пенсию не как военный летчик, а как офицер Государственного пограничного комитета – там служил перед увольнением в запас. У моих коллег, которые увольнялись на пенсию из строевых частей, пенсия, может, и больше, потому что несколько лет назад коэффициенты, применяемые к должностным окладам офицеров центрального аппарата, стали меньше, чем офицеров строевых частей. Но в нашей среде никто не задает вопросов о размере пенсии. По меньшей мере это некорректно… Не надо завидовать, что у кого-то пенсия выше, надо вместе думать и решать, как сделать так, чтобы пенсии у всех белорусов были достойные, чтобы за них можно было прожить. Ну а если уж очень интересно, скажем так: размер моей пенсии примерно около 320 долларов.

– Леонид Владимирович, пенсию вы заслужили. А как вы относитесь к тому, что, например, хирург, у которого и ночные дежурства, и операции, на пенсию должен уходить в 63 года, а офицер – в 48?

– Нормально. По гарнизонам хирурга не бросали, и он не должен был быть готов «выступить на защиту священных рубежей Родины». Так что «кесарю кесарево». Однако и офицер офицеру (или прапорщик прапорщику) рознь, и это не только в армии, но и в МВД и  в КГБ. Например, есть военнослужащие административно-хозяйственного состава, должностные обязанности которых ничем не отличаются от должностных обязанностей их коллег «на гражданке». Например, бухгалтер или начальник склада или столовой. Поэтому действительно несправедливо, что право на пенсию в 48 лет имеют и военнослужащие или сотрудники тыловых, финансовых, хозяйственных структур, и строевые офицеры – командиры воинских подразделений, оперативные работники и т.д. Почему, например, сотрудники ОГиМ (паспортных столов) имеют такие же знаки различия и специальные звания, которые приравниваются к воинским званиям, хотя никого в подчинении, кроме своего рабочего стола (а некоторые и одного на двоих), не имели? Но при этом они имеют такие же льготы, как и строевые офицеры, в том числе и право на досрочную пенсию. Очевидно, что эти вопросы будут еще решаться.