Дмитрий Фролов: «От отца у меня остались китель с наградами и два кубометра книг…»

36

«Народная Воля» встретилась с его сыном. Внешне Дмитрий не точная копия отца, а вот голос, некоторые интонации и даже жесты – почти такие же. Фролов гордился сыном.

Дмитрий рассказал о том, как отец его воспитывал, почему ушел от второй жены и какими были последние дни его жизни.

Дмитрий Фролов:  «От отца у меня остались китель с наградами и два кубометра книг…»
Валерий Фролов с сыном Дмитрием

«…Как будто он вышел покурить…

Дмитрий живет под Заславлем – в том самом доме, который они начинали строить вместе с отцом. Точнее, по плану застройщиков это даже не дом, а большой гараж. Второй этаж – мансардный, по площади – почти как квартира, но еще не готов.

«Я уже начал лестницу наверх делать, там можно будет обустроить жилую зону, а внизу – моя мастерская, – говорит Дмитрий, который много лет занимался производством мебели, а сейчас оформил ремесленничество. – Весной 2014 года, когда мы с отцом приехали сюда, здесь еще внутри постройки деревья росли. Ни окон, ни дверей не было, крыша проломилась. Отец посмотрел на это жалкое зрелище и сказал, что поможет со стройкой. Тем более что ему тоже негде было жить. И за лето мы действительно много сделали. В начале ноября я уже стены внутри докрашивал. Помню, за пару дней до смерти отец говорил: давай приеду, доски на чердак затащу. Я его едва отговорил, сказал, чтобы отдыхал».

Валерий Фролов умер 9 ноября, в день рождения своей первой жены.

«Мы с ним вечером еще созвонились, – вспоминает сын Валерия Дмитриевича. – У меня в тот день внутри какая-то необъяснимая тревога была. Позвонил отцу, напомнил про день рождения мамы. Я вначале хотел заехать к нему, чтобы вместе ее помянуть, но, подумал, за разговорами, как обычно, засидимся, а на следующий день за руль садиться. Поэтому договорились в 20.40 созвониться и помянуть маму на расстоянии. Он набрал меня минута в минуту… На следующий день отец должен был лететь в Москву – у него билеты в кармане лежали. Мы договорились встретиться после его возвращения, в среду».

Бездыханное тело отца Дмитрий на следующий день обнаружил в квартире, которую они сняли на Каменной Горке для того, чтобы перезимовать.

«В доме под Заславлем зимой жить невозможно, там нет условий, поэтому мы через знакомых, чтобы было дешевле, сняли квартиру, – говорит сын генерала. – Недели за две до смерти отца мы туда переехали, обустроили все. Я зашел – он лежит на полу. У меня первая мысль мелькнула, что, может, спит. Бросился к нему и понял, что признаков жизни нет… В этот момент у него как раз мобильный зазвонил, я хотел ответить, но руки задрожали, телефон упал, батарея выскочила, а включить уже не смог – пин-кода не знаю…

Я накрыл отца покрывалом, позвонил генералу Владимиру Никитовичу Усхопчику – они общались – и еще набрал одного известного в прошлом спортивного журналиста – они с отцом дружили. Вызвал милицию, «скорую»…»

Организовывать похороны взялось Министерство обороны.

«Мне звонил какой-то полковник, уточнял все вопросы, просил посчитать, сколько у отца наград и так далее, – вспоминает Дмитрий Фролов. – Чтобы забрать отца из морга, нужна была машина. Я звоню этому полковнику – он не отвечает. А время идет! Я набрал Усхопчика, объяснил ситуацию, он через некоторое время мне перезвонил и сказал: мол, Министерство обороны похоронами заниматься не будет, поступила команда сверху…

У меня в то время был минивэн, я сложил в нем все сиденья и с мужем моей родной тетки поехал в морг. Нам помогли загрузить гроб, и мы приехали в комбинат похоронных услуг на Ольшевского, где был заказан ритуальный зал для прощания. Я подъехал, когда там уже собрались люди. Объяснил, кто я такой, и те, кто пришел проститься с отцом, сразу бросились мне помогать: установили гроб, поправили все оборочки…

Отца похоронили в Гродно, рядом с матерью. Правда, директор кладбища вначале не хотел подписывать разрешение о подхоронении, даже несмотря на то, что могила была на два места. Уперся и все тут! Видимо, тоже команда какая-то была…

Я связался с гродненскими друзьям отца, с полковниками, которые с ним служили. Благодаря им проблема решилась. Мне только в половине шестого вечера позвонили и сказали, что все документы подписаны, можно хоронить…

Мы заказали кафе и поминальный стол на 30 человек. На поминки пришли 18. В центре зала я поставил стул, повесил на него батин китель и фуражку рядом положил – как будто он вышел покурить…»

Когда у Фролова спрашивали, как здоровье, он отшучивался: «Вскрытие покажет!» И на самом деле редко жаловался на самочувствие, хоть и перенес инфаркт и операцию на сердце. Выписавшись из больницы, он рассказывал: «После болезни понял: чтобы быть здоровым, необходимы две вещи – движение и ограничение в еде, курении и алкоголе. Я каждое утро вместе с собакой прохожу по шесть километров, выпиваю свежевыжатый овощной сок. Наверное, в определенной степени это помогло мне выжить».

Но в последнее время генерал совершенно не берегся, отпустил все тормоза и жил на полную катушку. Так, как хотел. Или как получалось.

Через некоторое время после похорон Дмитрия пригласили в милицию.

«Следователь уточнила, почему у отца была рассечена бровь, – вспоминает он. – Я думал, что он ударился, когда на пол упал. Но, как оказалось, рана появилась за сутки до смерти. Когда я видел его в последний раз, бровь была целой…»

Судмедэкспертиза установила: Валерий Фролов умер от обширного инфаркта.

Почетного караула и всех тех почестей, которые положены офицерам высшего состава, на похоронах генерал-майора Валерия Фролова не было.

«Я не понимаю такого отношения, – спокойно говорит сын Фролова. – Даже на ринге спортсмены молотят друг друга, а после завершения боя жмут друг другу руки. Мне казалось, что так должно быть и в жизни…»

«С женщинами он не воевал – сразу отступал…»

Как гласит английская пословица, за каждым успешным мужчиной стоит любящая женщина. Так было и у генерала Фролова.

Своей первой жене Наталье Александровне Валерий Дмитриевич сделал предложение уже через неделю после знакомства.

«Мы 32 года прожили душа в душу, – говорил он. – Расстались только однажды – на те полгода, что я был в Вильнюсе. Она никогда не повышала на меня голос, мы редко ссорились, но Наташа точно знала, как мной управлять».

Сын генерала это подтверждает. И рассказывает, что именно мама настояла, чтобы отец поступил в Академию бронетанковых войск.

«Отец окончил Харьковское высшее командное танковое училище, получил лейтенанта, служил командиром роты, когда мама, гуляя с коляской, случайно узнала, что на полк пришло два места на учебу в Академию бронетанковых войск, – рассказывает семейную историю Дмитрий. – Академия – это очень престижно, почти гарантированная карьера. Отец приходит с работы, и мама говорит: напиши рапорт на поступление, вдруг повезет и командование подпишет. Он согласился. На следующий день мама спрашивает: написал? Нет, забыл. И так повторяется несколько дней подряд. И когда он в очередной раз вечером возвращается домой, мама, не открывая дверь, уточняет: ты рапорт в Академию подал? Нет, отвечает, дел много. Она сказала, что не пустит его домой… В конце концов, конечно, пустила. И на следующий день он написал этот рапорт.

Мама была очень красивой, умела произвести впечатление. Она отца всю жизнь направляла. Но, к сожалению, у нее были серьезные проблемы со здоровьем. Она в детстве переболела скарлатиной, и болезнь дала осложнение на сердце. В 1993 году при помощи генерала Павла Грачева маме из Америки привезли протез митрального клапана. Доктор, который делал операцию, дай гарантию на 10 лет. И ровно через 10 лет мама умерла. Ей было всего 53 года…»

Со своей второй супругой Валерий Дмитриевич познакомился через «Народную Волю». В редакцию пришло довольно откровенное письмо от женщины, которая написала: «Хочу, чтобы Фролов стал моим зятем». Мы передали конверт генералу. Почти через пять лет после смерти своей первой супруги он снова пошел в загс.

«Еще со времен депутатства я привык отвечать на все обращения граждан, – говорил Фролов. – В письме меня попросили позвонить – я позвонил. Затем мы встретились с Натальей Петровной, посмотрели друг на друга. Почти год общались, принюхивались. Наташа вдова, у нас дети, внуки… Наташа наполнила мою жизнь смыслом. Появилась уверенность, что теперь все у меня получится. И чувство одиночества ушло. После смерти первой жены я жил у тещи. Утром встану, слышу – она уже на кухне шебуршится. Потом зовет завтракать. Я шел на кухню, ел, но мне как-то все было безразлично. А теперь все иначе…»

Сын Фролова одобрил решение отца о женитьбе.

«Я поддержал его, – рассказывает Дмитрий. – Мужчине лучше, когда рядом с ним женщина. Наташа симпатичная, хорошо выглядит. У нас с ней остались неплохие отношения, нам нечего делить. Мне говорили, что я мог претендовать на какую-то часть недвижимости, но я не стал этим заниматься.

 Почему они расстались? Трудно сказать, что у них там не сложилось… Вначале все было неплохо, а потом она начала прессовать отца. Он ушел в оппозицию, денег было не очень много. А отец такой человек – он с женщинами не воевал. Сразу отступал…

В доме, где они жили, отцу выделили комнату. Мы книги его туда перетащили. В общем, он забивался в угол, забивался, а потом звонит как-то и говорит: давай поеду к тебе на стройку, буду там жить. Я говорю: да там жить негде, и холодно уже. Он отвечает: я завернусь в одеяло, выкопаю себе землянку и буду там жить, не могу больше здесь, надо уехать. Я тогда тоже ушел от жены и жил у бабушки, и его к нам забрал. А там над гаражом мы в свое время сделали небольшой этаж, отец стал обустраивать себе там жилище. Когда стало холодно, я настоял, чтобы отец жил в доме, – у нас с ним была проходная комната с кухней. Он поначалу еще сопротивлялся: мол, буду тебе мешать.

Даже уйдя от второй жены, отец отдавал ей часть своей генеральской пенсии – он всегда заботился о тех, кого считал близкими людьми».

«У него берлоги не было…»

Как так получилось, что Валерий Фролов остался без крыши над головой?

«Мы жили у бабушки, а когда она умерла, тетка решила продать дом и мы вынуждены были уехать, — объясняет Дмитрий. — Бабуля ей все в наследство отдала, и дом тоже. Не мне рассуждать почему. Дочки две, а все оставила почему-то одной…»

Кстати, Дмитрий ни разу не упрекнул отца за то, что тот продал дом в Гродно, а все вырученные деньги, можно сказать, пустил на борьбу с режимом.

«Это было решение отца, – говорит Дмитрий. – Правда, я не очень понимал, почему он о себе не подумал. Он все время воевал, где-то побеждал, где-то отгребал. У каждого должна быть какая-то берлога, куда можно приползти после очередного боя, постирать одежду, принять горячий душ и выспаться. У него в последнее время такой берлоги не было. И когда он жил в строительном вагончике, спал в термобелье и шапочке, я понял, что нужно срочно снимать квартиру, иначе не перезимуем.

В том нашем недостроенном доме под Заславлем он оборудовал себе место: у него был стол, за которым он свою книгу писал, кровать, холодильник и телевизор. Я ему купил наушники, потому что у него телевизор всегда очень громко работал. Он не пропускал выпуски новостей – для него это важно было…

Я никогда не обижался на отца. Мне в наследство от него остались китель с наградами и два кубометра книг. Конечно, когда в бытовом смысле бывает тяжело, я думаю: было бы немного проще, если бы от отца мне осталось что-то кроме книг. Но, наверное, так надо…»

После смерти отца у Дмитрия был тяжелый период, жизнь будто испытывала его на прочность. Внук Валерия Фролова получил на уроке физкультуры тяжелую травму, ему удалили почку. Сложная операция, непростая реабилитация…

«И я как-то даже поплыл немного… – признается Дмитрий. – Отец умер, с сыном такая беда, еще я вид деятельности как раз решил поменять… Но ничего, справился. Кто сказал, что жить легко? Наверное, нужно пройти ряд таких непростых этапов, чтобы выйти на какой-то другой уровень, где будет много счастья и радости. Главное – устоять и пройти все уровни. Не поддаваться на провокации, не сдаваться…»

«Наследство, которое никто не отберет…»

Фролов с сыном были большими друзьями. Особенно в последние годы они были очень близки.

«Я любил с ним поговорить, – признается Дмитрий. – Помню, на 7 ноября мы организовали небольшой стол, расположились перед телевизором и так душевно пообщались!

Да, у нас случались какие-то недопонимания, но это все было текущее, бытовое.

Как он меня воспитывал?

Говорят, что дети нас не слушают, они наблюдают за родителями и копируют их поведение. Так вот я смотрел, как ведет себя отец, как относится к людям, и старался быть на него похожим. Например, он никогда не подводил. И как бы вечером ни расслабился, утром никогда не опаздывал на встречи, не забывал о своих обещаниях. Для него это было нормой.

В детстве, помню, он рано уходил и поздно возвращался. Но я утром просыпался и по запаху, по каким-то другим деталям понимал, что он был. Потому что тарелки от завтрака остались, мама на кухне суетится. И так могло быть неделями. У него были учения, танки, дела…

Как-то по-особенному мы с ним сблизились, когда мне в армии дали отпуск. Мы с ним тогда у бабушки в доме на Автозаводе строили второй этаж – комнату для гостей.

Отец, кстати, никогда не хотел, чтобы я стал военным.

Он все время был чем-то занят. Вначале армейские дела, потом депутатские. Огромное количество звонков, встреч, разговоров. Теснее всего мы общались с ним в последние два года. Это хорошо, что у нас был такой душевный период с ним…

У отца есть книга, которую он не успел опубликовать. Она оцифрованная уже, я ее читаю и как будто с ним разговариваю. Понимаю, что должен ее издать. Но на это нужны средства. Я мог бы поехать в Россию – там много друзей отца осталось, в том числе влиятельных и высокопоставленных. Уверен, что они не откажут. Один из них, кстати, не так давно приезжал из Москвы, чтобы побывать на его могиле. Приехал на «Инфинити», с водителем, мы в 8 утра из Минска выехали и в 14 часов уже вернулись…

Я часто вспоминаю крылатые фразы отца. В Приморье, кстати, один из бывших сослуживцев отца хотел издать книжку: «101 выражение генерала Фролова».

Иметь такого отца – разве это не наследство? Это самое настоящее богатство! И самое главное, что его никто и никогда у меня не заберет…»

ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ

Сергей СКРЕБЕЦ:

«У Фролова все люди были хорошие…»

Бывший бизнесмен и депутат Сергей Скребец был близким другом генерала Фролова.

– У нас с Валерием Дмитриевичем парты в парламенте были рядом, мы по многим законам выступали вместе, хотя были в разных комиссиях, – вспоминает Сергей Скребец. – Первое время мы присматривались друг к другу. На мой взгляд, Валерий Дмитриевич очень легко сходился с людьми. И у него с первого года работы в парламенте был очень высокий авторитет среди депутатов, несмотря на то, что созыв наш был очень неоднородный.

Фролов, между прочим, никогда не скрывал, что попал в Палату представителей благодаря поддержке гродненского губернатора Александра Дубко.

Кстати, половину своей земли в Гродно, где у него был дом, Фролов отдал Дубко. Они были соседями. И когда встал вопрос, чтобы Фролов стал депутатом, Дубко за него поручился. Его смерть в некотором смысле развязала Фролову руки. Хотя он мог спокойно получать от власти должности и другие коврижки. Но у него не тот был характер.

Не знаю, как сейчас, но в наше время в Овальном зале можно было провести голосование на скрытый рейтинг своего авторитета. И в какой-то день многие выставили свои кандидатуры, чтобы оценить свой рейтинг внутри парламента. Так вот первое место занял именно Фролов – у него было 85 голосов из 110! На втором месте, кажется, был Владимир Коноплев, я был в самом конце, Владимир Парфенович – где-то в середине.

Года через два работы в парламенте Фролов не побоялся вынести на голосование вопрос о доверии тогдашнему спикеру Вадиму Попову. И был большой скандал, потому что 55 человек выразили Попову свое недоверие. Валерия Дмитриевича частенько вызывал к себе Коноплев. Фролов после таких бесед обычно с улыбкой говорил: опять воспитывали. Он вообще к жизни относился с юмором. Даже по поводу армии юморил! У него была любимая поговорка: «Не делайте умное лицо, вы же офицер!»

Фролову удалось создать в парламенте депутатскую группу «Республика», в которую входили и силовики, и бизнесмены. Всех, кто вступал в группу, конечно, сильно «воспитывало» руководство парламента. После этих аудиенций многие писали заявление о временном приостановлении членства в группе. А Фролов не сдавался. И группа «Республика» со своими оппозиционными инициативами гремела на весь парламент. Хотя, казалось бы, Фролов был человеком системы, военным, который всю жизнь подчинялся приказам.

Валерий Дмитриевич притягивал к себе людей своей открытостью и порядочностью. Меня, например, поражало, что для него все люди были хорошими. Хотя некоторые откровенно пользовались и его связями, и его идеями, и даже его деньгами.

Помню, мы как-то вернулись из Москвы, водитель повез Фролова домой. Когда он его высадил, на Валерия Дмитриевича напали люди в масках, его сильно избили, в пиджаке разорвали подкладку – искали деньги. Мне он позвонил сразу, потому что у него украли портфель, в котором был и мой паспорт – на следующий день мы должны были ехать на конференцию в Англию по приглашению ПАСЕ. Я подъехал к депутатскому дому, где тогда жил Валерий Дмитриевич, там уже милиция была. По горячим следам, конечно, никого не нашли, наша поездка сорвалась, а портфель с паспортами где-то через месяц нашли в Лошицком парке. Фролов со своим фирменным прищуром рассказывал мне, как на него напали: знаешь, говорит, били, но как-то аккуратно, с уважением… В этом он был весь!

Его такое всепрощенческое отношение к людям и очень добрый юмор – все это удивляло и притягивало к нему людей.

Фролов до последнего пытался объединить оппозицию. Он примыкал и к Ярошуку, и к Калякину, и к социал-демократам. Он часто приходил ко мне домой, мы обсуждали какие-то вещи, и Валерий Дмитриевич всегда с сожалением говорил о том, что оппозиция не может объединиться, несмотря на все его усилия.

У Фролова были серьезные связи в Москве, до сих пор его друзья очень высокого ранга занимают важные государственные должности. Он запросто мог заручиться их поддержкой и решить любой вопрос. Ему редко отказывали.

Валерий Фролов не был паркетным генералом. Он получал самые высокие в Советском Союзе оценки за стрельбы, проведенные учения. Он сам всего достиг. И, уже будучи генералом, он мог жить в свое удовольствие – ходить на рыбалку, получить должность в сенате, заниматься чем угодно. И у него была такая возможность. Но Фролов был очень цельным и целеустремленным человеком, который хотел жизнь людей в своей стране изменить к лучшему…

Из биографии

Валерий Фролов родился 17 августа 1947 года в Минске в небогатой семье. Мать работала кладовщицей, отец – электриком.

Начитавшись книжек, мечтал быть или летчиком, или КГБэшником. Хотел шпионов ловить.

Имел четыре высших образования. Закончил Харьковское высшее танковое командное училище (без единой четверки), Военную академию бронетанковых войск (1977), Академию Генштаба Вооруженных сил СССР (1991) и Академию управления при президенте Республики Беларусь (2000).

Служил командиром танкового взвода, роты (1970–1974, Белорусский военный округ), командиром батальона, начальником штаба, командиром танкового полка, начальником штаба мотострелковой дивизии (1977–1989, Дальневосточный военный округ), командиром дивизии (1991–1993, Прибалтийский военный округ), начальником штаба армейского корпуса Вооруженных сил Республики Беларусь (1993–1994), командиром армейского корпуса в Гродно (1994–2000).

В 2000–2004 годах был депутатом Палаты представителей Национального собрания 2-го созыва по Гродненскому сельскому избирательному округу №54, членом комиссии по национальной безопасности.

В 2006 году Валерий Фролов выдвигался в президенты Беларуси, но смог собрать чуть более 58 тысяч подписей при необходимых для регистрации 100 тысячах. Сам Фролов объяснил это нехваткой финансирования. Тогда политик поддержал кандидата в президенты Александра Козулина.

Летом 2014 года Валерий Фролов говорил о желании выдвинуть свою кандидатуру на президентских выборах в 2015 году, он объяснял, что является сторонником выдвижения единого кандидата «не только от оппозиции» и будет готов сняться в пользу более популярного претендента.

Первый раз женился в 24 года.

Предпочитал сигареты «Мальборо». Когда заканчивались – курил махорку.

Одно время, будучи командиром полка, ездил на лошади. Поначалу все удивлялись, а потом привыкли. Говорил, что с тех самых пор обожает запах лошади. Будучи депутатом, ездил на стареньком «Мерседесе».

Поделиться ссылкой: