Сегодня Елена – одна из самых молодых и успешных технических руководителей в IT-сфере.

Имея за плечами серьезный опыт, Елена работает в научном подразделении Research компании Microsoft в США, где занимается исследованием новейших технологий.

– Елена, у вас, наверное, круглосуточная работа? Поговорить нам не удавалось долго…

– Около двух лет назад вы в первый раз попросили меня об интервью. И я рада, что наконец-то мы можем поговорить.

Моя работа, конечно же, не круглосуточная. Как и у большинства людей, около 8 часов в день. Просто эти два года оказались самыми насыщенными в моей жизни. Времени на все катастрофически не хватает…

– Где вы сейчас живете и работаете?

– Около трех лет я работала в должности технического руководителя команды разработчиков в компании Luxoft в Киеве. Занималась разработкой проектов для крупнейших мировых банков в Берлине, Цюрихе и Лондоне в сфере Web-разработки, почтовых электронных систем.

Позже в связи с пожеланиями заказчиков переехала в Польшу, и некоторое время продолжала старые и развивала новые аналогичные проекты в должности технического архитектора проектов в краковском филиале компании Luxoft.

Так случилось, что два года назад я переехала в США. Около года работала в сфере построения архитектуры для проектов со сложной инфраструктурой и высоконагруженными сервисами, но уже в качестве независимого консультанта. А затем меня неожиданно пригласили на работу в Microsoft в научное подразделение Research, занимающееся исследованием новейших технологий: искусственного интеллекта, виртуальной реальности, квантовых технологий и так далее. Я работаю в проекте по безопасности программ и поиску уязвимостей.

Параллельно с основной работой занимаюсь научными исследованиями в области функционального программирования, высоконагруженных и масштабируемых систем сбора и анализа данных, распределенных алгоритмов. Я веду Twitter-профиль на технические темы.

Также активно выступаю на различных IT-конференциях. С моими докладами можно ознакомиться по ссылкам, указанным на моей страничке в Linkedin.

Определенное время уходит на исполнение своих обязанностей в качестве члена Совета попечителей организации F# Software Foundation (FSSF).

– В работе программиста важен возраст и университетский диплом?

– Возраст и наличие диплома в работе программиста абсолютно не имеют никакого значения. На самом деле я акцентировала бы внимание на таких понятиях, как опыт и знания, а не возраст и диплом. Эти понятия похожие на первый взгляд, но абсолютно разные по своей сути.

Для работодателя в современных условиях важна разница между прибавочной стоимостью программиста и затратами на него. И ценность программиста определяется именно этим, причем как в аутсорсинге, так и в продуктовых компаниях.

Именно при наличии большого опыта и обширных актуальных знаний программист ценится выше. А возраст и диплом – это формальные признаки, которые ничего не гарантируют ни программисту, ни работодателю.

– С какой реакцией со стороны работодателя вам приходилось сталкиваться из-за возраста?

– Со всеми возможными. Например, до того, как мне исполнилось 18 лет, часто отказывали в приглашении на собеседование, даже несмотря на наличие хорошего опыта. Как правило, первоначально занижались предложения по заработной плате. Предлагали низкоквалифицированную работу и так далее. И я сегодня искренне благодарна всем, кто испытывал меня на состоятельность. Это неизбежный путь, который надо пройти молодому специалисту.

Однако работодателей можно и нужно понять. Они сталкиваются с определенными рисками, нанимая молодых программистов. Учитывая, что реально профессиональных программистов в таком возрасте очень мало, я назвала бы реакцию работодателей правильной. Если молодой программист достаточно умный, знающий, то обязательно пробьется, главное – пробовать. А если он себя переоценивает, то данная ситуация поможет ему адекватно себя воспринимать. А работодателям хочу пожелать не проходить мимо по-настоящему талантливых людей.

В продолжение ответа на предыдущий вопрос отвечу: на определенном этапе опыта и знаний специалиста работодателей вообще перестают интересовать формальные признаки: возраст, диплом. К этому моменту важно иметь достаточную концентрацию опыта и знаний, и тогда наступает время больших профессиональных возможностей. Считаю, что я пока не достигла этого уровня, и надеюсь, что это время наступит.

– В профессии вы с 10 лет, а в 15 стали студенткой…

– Да. Это был очень сложный и интересный период моей жизни, который позволил добиться того, к чему я стремилась. Мне пришлось преодолеть немало трудностей, множество административных барьеров, совмещать работу, учебу, исследовательскую деятельность. Но трудоспособность и желание преодолеют все преграды.

– А когда стали догадываться, что вы вундеркинд?

– Странно, что вы меня об этом спрашиваете в моем 22-летнем возрасте. Хотя в буфете Microsoft меня, как правило, принимают за интерна-практиканта (улыбается).

В детстве не смогла найти соответствующую профильную среду, которая дала бы мне понять, что я вундеркинд. Так что вундеркиндом я себя никогда не считала.

Другое дело, что меня стали считать такой уже позднее: ближе к поступлению в университет, лет в 14–15. Хорошо, что к этому моменту я уже понимала, что не вундеркинд, а всего лишь обладаю значительными специализированными знаниями и некоторым опытом в области математики и программирования.

То, что я в раннем детстве изучала по программированию, я никому не могла продемонстрировать. К тому же мое окружение не смогло бы этого оценить. И именно поэтому у меня появилось желание как можно раньше попасть в профессиональную среду и сравнить себя с кем-то.

– В другой сфере деятельности вы себя видели?

– Никогда не задумывалась. Изначально все случилось так, как и должно было случиться. В моей жизни не было никаких других посылов, желаний, сомнений.

– Нередко в IT-сферу идут исключительно из-за денег, иногда даже не имея минимальных способностей. Это тупиковый путь или всему можно научиться?

– Все зависит от цели. Если речь идет, например, о переквалификации и получении IT-профессии на начальном уровне, чтобы зарабатывать больше, чем ранее, то это, наверное, возможно. При этом зарплата такого специалиста не будет высокой.

Но вместе с тем надо понимать, что если есть цель стать высококлассным и востребованным на мировых рынках инженером-программистом, то понадобится очень много времени и сил. Я оценила бы такие трудозатраты 5 лет назад приблизительно в 10–12 тысяч часов учебы и работы, а сегодня – в 15–20 тысяч часов. Такая динамика связана с постоянной актуализацией и развитием новых знаний.

Как правило, ни один человек, которого интересуют только деньги, не взбирается на этот уровень. Чтобы достигнуть максимума в своей профессии, требуются не только материальные стимулы, но и внутренняя мотивация и некоммерческий интерес к профессии.

– Считается, что IT-сфера в большей степени мужское занятие…

– C каждым годом количество женщин в профессии растет. Мне лично хотелось бы видеть больше женщин среди разработчиков и инженеров. Я уверена, что через 15–20 лет ситуация выровняется.

– Могут ли белорусские программисты составить достойную конкуренцию?

– Конечно, есть определенное количество специалистов, способных на равных конкурировать на мировом рынке. Но в то же время хотелось бы опровергнуть популярные мифы о том, что наши программисты – самые фундаментальные и умные, а индийские программисты – низкоквалифицированные специалисты.

На самом деле нет никакой прямой зависимости от национальности или места проживания. Везде есть и очень квалифицированные программисты, и не очень. Все зависит от конкретного человека, от его усилий.