This image was originally published on Onliner.by web site (http://www.onliner.by/). All rights reserved.

Кстати, именно Старовойтов возглавляет квалификационную комиссию по вопросам адвокатской деятельности в Республике Беларусь.

Николай Михайлович, адвокаты, которых лишили лицензии, как-то могут обжаловать решение Минюста?

– Конечно, могут. Они имеют право обжаловать решение квалификационной комиссии в суде.

– И вы думаете, что это реально?

– Ну а почему нет? Это не первый случай. Закон разрешает оспаривать, иски подают.

Вы наверняка следите за выступлениями Анны Бахтиной в прессе. Она считает, что нарушения, которые ей поставили в вину, не имеют отношения к ее адвокатской квалификации. Это, скорее, помарки делопроизводства.

– Когда квалификационная комиссия проводит очередную аттестацию, она имеет право проверить компетентность адвоката, его знания и профессионализм. В данном случае комиссия пришла к выводу, что Анна Бахтина непрофессионально оказывает юридическую помощь и не компетентна в некоторых вопросах, поэтому было вынесено решение о невозможности выполнения ею своих профессиональных обязанностей.

– Но ведь у нее огромный профессиональный стаж, немало успешных дел!

– Я знаю об этом. И, к моему удивлению, она не смогла ответить на элементарные вопросы!

Прежде чем задавать вопросы, мы прошлись по нарушениям, которые она допустила, – они были выявлены в ходе плановой проверки Минской городской коллегии адвокатов. И нарушения не мелкие, а весьма значительные. Например, как она могла оказывать юридическую помощь клиенту без его подписи в договоре на оказание такой помощи?

– А клиент возражал? Она защищала его насильно и он жаловался? Или это просто небрежность – не успели оформить документ, бывает же такое?

– Дело в том, что если нет подписи на договоре одной из сторон, то нет и договора! И адвокат не имеет права по такому договору оказывать юридическую помощь. В законе четко написано, с какого момента оказывается клиенту юридическая помощь – с момента заключения договора. В этом смысле все должно быть безупречно.

У Бахтиной были выявлены и другие нарушения, среди которых, например, отсутствие нумерации корешков ордеров.

– Но это организационные моменты. Разве это влияет на ее профессионализм как адвоката?

– Это вопросы, касающиеся финансовой дисциплины, – договор, ордера. А вы знаете о том, что финансовые нарушения – это грубое нарушение законодательства, которое влечет прекращение действия лицензии?

Все нарушения, которые были выявлены в ходе проверки, мы озвучили Анне Бахтиной. И в целом она их признала и сказала, что действительно их допустила.

– Бахтина не подписала аттестационный лист. По ее словам, он был не заполнен.

– Это ее право. Лист был заполнен, члены комиссии его подписали. Никаких проблем здесь нет.

– А мотивировочная часть?

– В листе изложено все, что необходимо. Мы предъявили Бахтиной документ для ознакомления, она его прочла и сказала, что не желает подписывать.

В интервью нашей газете Бахтина подчеркнула, что не подписала лист потому, что там не было указано, сколько членов комиссии проголосовали за и против, не были указаны мотивы, по которым ее признали профнепригодной.

– Прочитав, что там написано, Бахтина заявила: подписывать не буду, потому что считаю решение комиссии незаконным. Мы не имеем права ее принуждать. О том, что случилось, был составлен соответствующий акт.

Николай Михайлович, есть мнение, что решение о лишении лицензии Бахтиной политически мотивировано. Она защищала многих оппозиционных деятелей, должна была представлять интересы одного из обвиняемых в суде по громкому делу «Белого легиона»…

– О политике мы вообще речь не вели! Комиссия проверяет только профессиональные качества адвоката, его возможность оказывать качественную юридическую помощь. Когда Бахтиной озвучили нарушения, она их признала.

И мы проверили, знает ли она действующее законодательство. Причем мы уточнили, какая у нее специализация. Потому что сейчас гуляет мнение, что ей стали задавать вопросы по всем областям права. Она в уголовном праве и гражданском процессе ориентируется как рыба в воде! И мы задавали ей вопросы по ее специализации. У нее спросили о новациях уголовного законодательства, и были поражены, что она не ответила. Второй вопрос, на который она не ответила, – лицензионные требования, предъявляемые к адвокату. Это те вопросы, которые знает каждый адвокат в обязательном порядке!

Может, волновалась? Она рассказывала, что выходила пить сердечные таблетки…

– Волноваться адвокату с таким огромным стажем работы?..

Адвокат должен в обязательном порядке следить за изменениями действующего законодательства. Если этого не делать, то качество оказания юридической помощи будет страдать.

Комиссию интересуют не политические взгляды Бахтиной и ее клиентов, а лишь ее профессиональные качества.

– А почему засекречен персональный состав квалификационной комиссии?

– В состав комиссии входят по одному представителю от территориальных коллегий адвокатов (их семь), по одному представителю от Верховного суда и Генпрокуратуры, пять представителей Минюста и два представителя от научных организаций. Важно, чтобы был кворум – две трети от состава. На этой комиссии кворум был, присутствовали 14 человек. И напротив каждого стояли таблички с именами. Все аттестуемые и претенденты на получение адвокатской лицензии знают состав этой комиссии. Никто ничего не скрывает.

– А можете назвать имена членов комиссии?

– Спросите у любого адвоката, вам скажут.

– Николай Михайлович, как вы относитесь к международному резонансу дела Анны Бахтиной? Правозащитники обратились к спецдокладчику ООН по вопросу о независимости судей и адвокатов Монике Пинто с просьбой обратить пристальное внимание на ситуацию с давлением на адвокатов в Беларуси…

– Конечно, мне не все равно, есть некоторые переживания. Однако я анализировал эту ситуацию и считаю, что позиция квалификационной комиссии в данном случае правильная. Я, кстати, сам голосовал за прекращение лицензии Анны Бахтиной.

А сколько человек проголосовало за и против аттестации Бахтиной?

– Если Бахтина будет обжаловать решение комиссии, мы суду эту информацию предоставим.

– Так какой здесь секрет?

– Вся информация будет озвучена в суде.

– Николай Михайлович, поскольку мы с вами говорим о том, что адвокаты должны быть образцом безупречности, задам еще один, наверное, не очень приятный вопрос. В интернете была информация о том, что вы в бытность первым заместителем прокурора Минска задерживались при попытке получения крупной взятки. Подробностей не было, но информацию о вашем увольнении тогда подтвердил генпрокурор…

– Действительно, я долго работал в органах прокуратуры. Но задержаний и уголовных дел не было. И быть не может! Я принял решение уйти из генпрокуратуры, и был уволен по соглашению сторон.

– Так был какой-то коррупционный скандал или нет?

– Нет. Были определенные разногласия с тогдашним генеральным прокурором. Были вопросы, на которые мы смотрели по-разному.

Вы же понимаете, что если бы было что-то криминальное, меня не назначили бы заместителем министра юстиции.

– Да ладно! У нас человек, обвиненный в коррупции и приговоренный Верховным судом к отбыванию наказания в колонии, был помилован президентом и назначен гендиректором МАЗа! Да и другие яркие примеры есть…

– Поверьте, если бы в моей биографии был такой штрих, я здесь не работал бы.

Понимаете, на каждой работе есть свои нюансы. Так было и у меня в Генпрокуратуре. И некоторое время я действительно был без работы – мне нужно было отдохнуть, подумать. А потом я набрался сил и вернулся на госслужбу…

ЛОБ В ЛОБ

Анна БАХТИНА: «Не хочу, чтобы детям и внукам было за меня стыдно…»

Адвокат Анна Бахтина намерена в суде отстаивать свою лицензию и доброе имя.

– С результатами проверки, которую проводили накануне аттестации, меня сразу не ознакомили, руководство юрконсультации сказало, что в отношении меня нарушений не выявлено, – говорит Анна Бахтина. – Если бы меня вовремя проинформировали, я имела бы возможность принести свои возражения на результаты проверки. А так через месяц мне сказали написать объяснения и тогда же дали возможность ознакомиться с актом проверки. Конечно, я признала допущенную мной невнимательность при выполнении инструкции Минюста.

Что касается отсутствия подписи клиента на одном из договоров, то я считаю, что это никак не связано с моей профессиональной деятельностью. Согласно Гражданскому кодексу, договор считается заключенным, если между сторонами достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

На заседании комиссии я просила объяснить, как отсутствие подписи клиента влияет на мои профессиональные качества адвоката, но ответа так и не получила.

Кстати, до сих пор у меня нет на руках и решения квалификационной комиссии о моей профессиональной квалификации. Когда мне предложили подписать аттестационный лист, там почти все графы были не заполненными, хотя в положении об аттестации четко прописано: решения об отказе в аттестации должны быть мотивированы. Я обратила на это внимание председателя комиссии и попросила комиссию заполнить лист. Председатель сказал: вам это дошлют. Естественно, я отказалась подписать такой документ. Сегодня мне самой очень интересно, что там напишут…

Что касается нумерации корешков ордеров, то такого нарушения у меня проверкой вообще не выявлено! Каждому адвокату выдается уже пронумерованная и прошитая ордерская книжка, за которую мы расписываемся в юридической консультации. И никогда адвокат не занимается нумерацией ордеров!

Члены квалификационной комиссии задавали мне вопросы по отраслям права. Однако вопросов по моей специализации не было вообще! Член комиссии Турко спросил у меня лишь, когда были внесены последние изменения в УК и УПК (не какие, а именно когда!). Я сказала о последних мне известных, он уточнил, что это не так, что последние изменения были внесены 6 сентября. За шесть дней до моей аттестации! Председатель комиссии очень удивился моему ответу, и я пояснила, что месяц была в отпуске за пределами страны и обязательно ознакомлюсь с изменениями в законодательстве.

Аттестация длилась полтора часа. И в течение всего этого времени я стояла. Примерно через час я почувствовала себя нехорошо – у меня ишемическая болезнь сердца, в течение нескольких лет я ежедневно принимаю бета-блокаторы. Я вышла принять таблетки, от которых очень сушило во рту, и я уже не могла отвечать на вопросы, иначе пришлось бы вызывать «скорую»…

Я обязательно пойду в суд и буду отстаивать свои права. Я борюсь не столько за то, чтобы иметь право работать. Я хочу, чтобы моим детям и внукам не было за меня стыдно.