Светлана оказалась в Сирии довольно просто: вышла замуж.

— История знакомства с мужем довольно стандартная: учились вместе в Университете культуры, потом был стройотряд в Молдавии, потом сумасшедшая любовь, — рассказывает Светлана «Народной Воле». — Мы уже 30 лет вместе, как говорится и в печали, и в радости. Стаж! Вообще, сирийцы — хорошие мужья, любящие, надежные, заботливые. Кстати, всем девушкам рекомендую: если встретится на вашем пути сириец, — хватайте его и тащите под венец, не пожалеете, будете счастливы.

Хаос хаосу рознь

— Первые впечатления от Сирии после окончания учебы в Минске: удивление, смущение, страх, боль, радость, восхищение?

— Первое впечатление от Сирии — первозданный хаос. Все громко, ярко, резко, запахи и звуки — не стайками наискосок, а табунами и стадами, прямо в мозг и в чувства: кофе с кардамоном, пряности, жасмин и розы, кебабные и шашлычные дымки — вкусно, но слишком много. Голоса людей и машин, снующих туда-сюда согласно закону броунского движения — громко и тоже много. Бесконечные контрасты. Вот идут две щебечущие девушки, одна в весьма откровенном мини и декольте, вторая упакована в черный абай, с чадрой на лице и в перчатках. Или стоящий рядом шикарный «Мерседес» и ослик с лёгкой поклажей, а рядом — беседующие хозяева этих передвижных средств — лощёный дэнди и старичок, похожий на старика Хоттабыча, только не в тюрбане, а в арафатке, завязанной на его голове не менее шикарным образом. Или улочки-коридорчики-тупички старого города, идёшь себе по средневековью, вдруг — раз, выходишь на проспект, где металл, стекло и бетон. Но люди… люди имели довольный вид, и мне было любопытно: что же делает их такими счастливыми.

— Легко нашли общий язык с местными жителями и родней мужа?

— Нет, мы не сразу поняли друг друга, слишком были разными. Восточный мир — он не хуже и не лучше западного, просто другой, и это надо принять, как данность. Ну в этом вопросе все решилось демократично — я в меньшинстве, мне и подстраиваться. Не сразу, конечно, по мере усваивания арабского языка. Если говорить об общем языке в буквальном смысле, то не раз и не два попадала впросак именно из-за слабого арабского. Однажды две моих подруги, говоря о нашей общей свекрови, употребили выражение «ижия можи» — «пусть придет волна», в смысле пусть бы ее смыло волной и унесло в море. Слово «Можи» звучало, как арабское имя Нажи, и я подумала, что к свекрови должна прийти женщина с таким именем. Потом родственницы ушли, в комнату вошла свекровь, и между нами произошел такой диалог.

— Сделать кофе или подождем Можи?

— Какую Можи?

— Которая должна прийти (по выражению лица свекрови вижу, что она неприятно удивлена).

— Что было самым тяжелым в процессе адаптации в новой стране – религия, обычаи, климат, отношение к женщинам?

— Сложнее всего, конечно, обычаи и традиции. Самое ужасное: оказалось, что сирийцы — страшные коллективисты с неуёмной жаждой общения. Я в первое время вообще не могла понять, когда они успевают работать или учиться, заниматься бытом, в конце концов, потому что у них есть только два естественных состояния: они или идут в гости, или принимают гостей. К тому же, у них весьма смутные представления о личном пространстве. Они могут задавать вопросы по темам, абсолютно их не касающимся. Они могут давать бесконечные советы, о которых их никто не просил. Они могут навязываться сопровождающими в место, которое ты хотел бы посетить один. И так далее. Если есть хоть малейшая возможность всунуть свой нос в какое-то дело, они это обязательно сделают. Конечно, они совершенно искренни в своем желании помочь и посоветовать, но мне стоило больших усилий перестроить себя на такой образ жизни, но зато сейчас я тоже с удовольствием лезу не в свое дело и помогаю всем, кто попадётся под руку. Вторым по сложности оказалось слишком вольное обращение со временем — сирийцы очень любят опаздывать. Слова «пунктуальность» в арабском языке вообще нет. Зато слово «букра» имеет два значения: 1) завтра, 2) в будущем. То есть, если в магазине, например, говорят — товар будет завтра, — это совсем не означает, что на следующий день, а вполне возможно, что и через месяц. Опоздать на полчаса-час к условленному сроку — тоже нормально и никого не раздражает. Кстати, опаздывать я тоже научилась, хотя и со скрипом. Ну и чтобы до троицы. Они с большой легкостью не выполняют свои обещания. Для отмазки есть волшебное слово » иншаалла» — если позволит Бог. Договариваешься, скажем, с сантехником, чтобы пришел кран починить. Он говорит: «Иншаалла». Не приходит. Отгадайте — почему? Так он же предупредил заранее: если позволит Бог. Не позволил, значит, все логично. Кстати, сейчас «иншаалла» — мое любимое слово. Ну вот в какой стране есть такая крутая отмазка на все случаи жизни?

— Знали ли что-либо новые родственники о Беларуси, когда вы туда приехали?

— Как бы мне ни было обидно, о Беларуси мало кто знал. Родственники, конечно, знали, ведь муж учился в Минске, а в основном — нет, очень немногие. Но мало-помалу ситуация изменилась. Сейчас редко встретишь человека, который о Беларуси не знает. Сирийцы очень ценят её поддержку во время войны, вот недавно 80 детей-сирот ездили на отдых и лечение, поэтому знают и очень благодарны.

— Часто ли балуете своих белорусской кухней?

— Не так часто, как мне хотелось бы, потому что моя семья более привычна к сирийской кухне. Но из белорусской драники любят, из русской — блины и пельмени, из украинской — борщ и вареники, только не с вишней, а с черешней.

Зачем пистолет, если вполне хватает доброго слова?

— У нас сложилось клише, что женщина на Востоке лишена практически всех прав, покорная, думающая исключительно о хозяйстве, муже и его родственниках. Это соответствует действительности?

— Дело в том, что существует четкое разделение функций: мужчина обеспечивает семью материально, а женщина ухаживает за домом, мужем и детьми, так что перечисленные пункты — это ее функция и она ее должна выполнять. Кстати, даже если женщина работает, она совсем не обязана вкладываться в хозяйство, если потратит всю зарплату или доход на себя, никто и слова не скажет. Конечно, чаще всего касса общая, особенно у христиан, но это добрая воля женщины. Требовать деньги жены на домашнее хозяйство муж права не имеет. Насчет покорности… Нет, я с этим не соглашусь. Женщины в Сирии скорее мудрые и хитрые. Зачем им пистолет, если вполне хватает доброго слова? Пусть мужчина думает, что все решения принимает он, но мы то знаем, кто ему кукует эти решения. Вообще, с точки зрения западного человека, в Сирии свирепствует сексизм: женщинам уступают место, пропускают без очереди, помогают вещи нести и т.д. Скажу честно: это так приятно — зайти в магазин, и очередь такая вся расступается, расступается, мужчины говорят: «Вот, сестра вошла, смотри, что ей нужно». И ты покупаешь вещи, если их много, то еще и мальчишку пошлет продавец донести их до дома, А ты идешь вся такая королева, посвистываешь мысленно и думаешь: «Как хорошо быть женщиной в Сирии!»

— О Сирии часто подается достаточно противоречивая информация. Можно привести какие-то социологические данные о степени доверия Асаду, власти, курсу и т.д.?

— Я не думаю, что кто-то во время войны проводит социологические опросы. Во-первых, это сложно технически, тысячи и тысячи людей сорваны с мест, кто в армии, кто беженец за рубежом, кто внутри страны. Во-вторых, нам сейчас не до этого. Вот закончим войну, проведем выборы, тогда и опросы не понадобятся. Но исходя из 22 лет жизни в Сирии могу сказать, что Асада и его курс поддерживают все христиане и алавиты, а также большинство мусульман.

Сейчас вообще сложно что-нибудь планировать. Мы ждем окончания войны. Отвечу стандартным сирийским ответом – иншаалла.

— Сильно отличается досуг в Беларуси от досуга в Сирии?

— В будние дни свободное время заполнено приемом гостей. В выходные можно выехать на природу, в зависимости от материального положения: просто расположиться на коврике под деревьями где-нибудь около речки или заказать столики в кафе или ресторане, тоже расположенных в каком-нибудь живописном месте. В любом случае будет мангал и, в зависимости от толщины кошелька, шашлык, кебаб, овощи или просто кукуруза. Главное, смена обстановки и запах дымка. Кстати, мангалом можно пользоваться и в городе. На балконе, на крыше, в садике или в парке — кому как нравится. Ну и море, конечно. Кто на день-два, кто на все лето — кому как повезло с доходом. Я обожаю Латакию, там и море, и горы, и лес.

Белоруска в Хомсе: «Если Сирия взяла твое сердце, значит она его уже не отпустит» 

«Здесь физическое ощущение вечности»

— Насколько сильно сирийцы погружены в политику?

— Сирия расположена в самом бойком месте планеты. Ближний Восток – перекресток мировой политики, здесь пересекаются интересы многих мировых держав, поэтому волей-неволей волноваться приходится. А ведь кто разберется в том, что происходит в этом регионе, разберется и в мировой политике. Так что народ политизирован и даже очень.

Белоруска в Хомсе: «Если Сирия взяла твое сердце, значит она его уже не отпустит»

— Самое яркое впечатление за все эти годы?

— Самые яркие впечатления, безусловно, от сирийской истории и от ее свидетелей: от церквей, от мечетей, от крепостей крестоносцев. Алеппо — самый древний город мира, ему 12000 лет, Дамаск — самая древняя столица, ему 9000 лет, это поражает воображение. Что такое эти тысячелетия? Вот не было еще ни Парижа, ни Рима, ни Лондона, ни Полоцка. Практически, это вечность, так далеко и так близко, вот она, рядом, дышит и живет. Голова Иоана Крестителя в мечети Омаядов, икона богоматери в монастыре Маалюля, писаная евангелистом Лукой, как говорят, с натуры, арамейские церкви в Седнае, где служат на языке Христа… Но раз уже речь идет о самом ярком впечатлении, пусть это будет Пальмира, а в ней храм Солнца, в котором на камнях языческие знаки зодиака, а рядом — христианская и мусульманская символика. И это вечность и рядом символ пестрого ковра многих наций и конфессий. Я не знаю, как на кого действует Пальмира, но на меня именно так — физическое ощущение вечности.

— Поддерживаете ли вы отношения с белорусками в Сирии, много ли их уехало обратно на родину?

— Я знаю, что в моем городе Хомсе живут около 50 русских или украинских женщин. Особых тношений я с ними не поддерживаю, но знаю, что мало кто уехал. Сирия — она такая, раз уж взяла в плен твое сердце, то не отпустит.

Белоруска в Хомсе: «Если Сирия взяла твое сердце, значит она его уже не отпустит»

— Вы православная. Православие в Сирии и православие в Беларуси сильно отличаются?

— Не только православные отличаются, но и христиане в целом. Во-первых, здесь нет такого разделения, как в Беларуси: тебе сюда, а мне туда. В нашу церковь католики ходят на службы, а мы к ним. Иезуитской библиотекой все конфессии пользуются. Ассирийская церковь если мероприятие проводит — пожалуйста, дверь открыта для всех. Во-вторых, не скажу, что часто, но достаточно привычно видеть в христианском храме мусульман или алавитов на службах. Зайдут, послушают, свечи поставят. Для нас это очень естественно, знаем же, что Бог один.

Белоруска в Хомсе: «Если Сирия взяла твое сердце, значит она его уже не отпустит»

«Пусть только я помню звук приближающейся перестрелки»

— Какие критерии в Сирии выражения «Жизнь удалась!»?

— До войны к выходу на пенсию у сирийца как минимум должно быть две квартиры, или квартира и магазинчик/ дом в деревне/ шале на море. В квартире жить, а остальную недвижимость сдавать в аренду. Это материальный аспект. В моральном плане — хорошо воспитанные и образованные дети.

Белоруска в Хомсе: «Если Сирия взяла твое сердце, значит она его уже не отпустит»

Для меня сейчас главное, чтобы закончилась война. Чтобы вернулась спокойная и безопасная жизнь. Чтобы муж с работы приходил домой, а не к соседям через дорогу, потому что не смог эту дорогу пересечь из-за пуль снайпера. Я хочу, чтобы дочка выбросила из памяти свой возраст 15-16 лет. Это замечательное время для любого человека, а для моей девочки и ее ровесников — время вечного страха. Пусть только я помню: звук приближающейся перестрелки, соседи, собравшие своих детей в испуганную стайку, чтобы перевести их в более безопасный район и темные мертвые улицы. Она позвонила мне потом от родственников, сказала: «Мама, все нормально, я в порядке, только наступила на кого-то, он на дороге лежал, кажется, на руку». Я хочу, чтобы она это все забыла. А когда наступит мир… Обычные надежды, хочу, чтобы все были здоровы и счастливы.