Уж лучше бы жестокие побои (хотя на слове «лучше» всё тоже протестует и топорщится – ну нет в насилии одного человека над другим вообще никакого «лучше»).

А если это несовершеннолетняя девочка, подросток? Еще к тому же и дочь насильника?

Порой отказываешься верить написанному. И тем не менее эта трагедия произошла в нашем обществе, с нашими современниками, совсем рядом (в Беларуси, согласитесь, ведь все рядом) – в Ляховичском районе всего неделю назад. Пока мать с другими детьми ушла из дома по делам, отец под сильным воздействием алкоголя напал на своего ребенка. Его девочке еще не исполнилось и шестнадцати, еще даже не цветок – только бутон. Он изнасиловал ее, изорвал, истоптал… Возможно, сейчас даже этого не помнит. С ребенком, конечно, работают психологи. Следственный комитет взял под стражу этого… это существо, возбудил уголовное дело в отношении «отца» – но право носить это имя, по-моему, он потерял в ту же минуту, как притронулся к дочке.

Вот мне совершенно все равно, какое наказание последует за преступлением, что предусматривает закон: 10 или 13 лет заключения дадут этому деграданту. Он конченый, в принципе, человек. Осознает? Повинится? Искупит вину? А разве это возможно после того, что он сотворил с собственным ребенком? Как же могло это животное на  двух ногах влить в себя столько водки, чтобы исчез родительский инстинкт, разрушились все барьеры совести и собственного достоинства? По большому счету над ним возможен только Божий суд. И он неотвратим. Но теперь важно спасти ребенка.

По скупым сообщениям правоохранительных органов, семья хоть и не стояла на учете как неблагополучная, но «ряд факторов и условий, которые несут опасность для проживания детей», следователи теперь все-таки выявили. То есть можно сказать, что ребенок, пока рос, видел всякое, родитель же не в одночасье вдруг так оскотинился. Скатывался с катушек, наверное, постепенно – скандалил, дебоширил, дрался. Грязи хватало. Но великая мать-природа любой взрослеющей девушке как божественное благословение дарует хоть толику чистоты, в каких бы условиях она ни жила. Пострадавший ребенок из ляховичской семьи, возможно, давно не витал в облаках, был лишен иллюзий о принцах, но в том, что девочка мечтала вырваться из грязи родительских отношений и хотела встретить только свою, только настоящую любовь, я уверена. Так устроены мы, девушки и женщины, и в этой подчас слепой вере в свое счастливое будущее огромная сила спасения человечества.

И вот – травма. Моральная пощечина. Унижение. Эта глубокая темная воронка высасывает из человека соки жизни. Вера в людей попрана. И все потеряло смысл. Поэтому после изнасилования многие жертвы так или иначе ощущают тягу к суициду. Поэтому так важно помочь сейчас 15-летней девочке обрести почву под ногами.

Но есть еще один человек, о котором сейчас никто сильно не вспоминает, но который, уверена, не находит себе места на земле. Еще одна  жертва – мать попавшего в беду ребенка, и она же жена насильника. Не приведи, Господи, у этой женщины судьба… Настоящее узилище, душевная тюрьма. Вот как быть, как жить этой бедолаге дальше: посыпать голову пеплом от стыда и горя, стоять перед дочерью на коленях, вымаливая прощение за «отца»? Трудно сказать, какие их с дочерью ждут в будущем отношения. Но мне кажется, они не наладятся: что часть вины так или иначе дочь переложит на мать. Но не простит она всего произошедшего обоим родителям. И получается, что девочка психологически теперь сирота. Хотя, наверное, пока и не осознала полностью этого.

«А счастье было так близко, так возможно…» Но если родитель, давший жизнь ребенку, потом, оскотинившись, силой отбирает у него честь, то Апокалипсис близок. Или даже уже наступил.